Глава 54

Я не была уверена, что мой экспромт — это лучшее развитие событий, но, по крайней мере, они не подрались и не поубивали друг друга. Остальное можно пережить.

Нейман осторожно посадил меня в машину. Сел рядом. Автомобиль тронулся, но я продолжала изображать лебедя со сломанными крыльями.

— Можешь открыть глаза, Ника. Концерт окончен, — сказал Нейман. Ровным замороженным голосом. Как давно, оказывается, я его не слышала.

Я не стала открывать глаза. Пошевелилась и устроилась поудобнее. Чёрт с ним со всем. Не хочу и не буду оправдываться.

А потом я снова сделала то, чего сама от себя не ожидала — положила голову Нейману на плечо. На каменное неуживчивое плечо. Он не собирался меня прощать. Ну и ладно. Главное — я сама себя простила за собственную выходку. А ещё мне нравится прикасаться к Нейману. Даже к такому злющему и холодному.

Мы ехали в абсолютной тишине. Только мотор рычал. Я даже дыхания Неймана не слышала. Может, он от злости и ярости и не дышит вовсе? Но глаза открывать я не стала. Не хочу. Как только я это сделаю, может последовать взрыв. А может, не последует.

Вполне вероятно, он снова загнал себя в анабиозное состояние и достучаться до него будет весьма проблематично.

Машина наконец-то остановилась.

— Ты дойдёшь сама или тебя отнести на руках? — об осколки льда можно порезаться, но я не боялась. Какая-то отчаянная храбрость меня обуяла. И, наверное, можно заставить его попыхтеть, но за нами — охрана и Дан. Не хочу злить ещё и этого монстра.

— Сама, — вздохнула и не пошевелилась. Шея у меня затекла. Слишком уж жёсткий господин Нейман. Никакого комфорта. Но я не жаловалась.

Он тоже сидел и ждал. Я слышала, как вышел водитель. За ним захлопнулась дверца. Сам ушёл или Нейман отдал молчаливый приказ?

— Ты произвела фурор. Сенсацию. Завтра все будут обсуждать беременную невесту Стефана Неймана.

Он не язвит. Голос холодный, но бесконечно усталый.

— Тебя это пугает? — наконец-то открыла я глаза. — Я спутала твои карты? Отступила от сценария?

— Пойдём домой, Ника, — он наконец-то пошевелился. — Вряд ли в этом мире есть вещи, способные меня напугать. И это уж точно не твоя беременность.

Я вздрогнула. Он так произнёс эти слова… Он что, серьёзно думает, что я в положении?.. Забавно. Но, скорее всего, я, как всегда, сочиняю. Принимаю действительность искажённо.

Я оторвала голову от его плеча. Взялась за ручку. Ладонь Неймана накрыла мою.

Ах, да. Я не должна выскакивать сама. Есть его люди. Есть он, в конце концов. Правила этикета. Настоящая женщина позволяет, чтобы за ней ухаживали и никогда не стремится сделать всё сама.

Правда, женщиной назвать меня можно с пребольшой натяжкой. А на звание настоящей я не тяну и подавно. Но мне несложно ему угодить.

Я подождала, пока он откроет дверцу с моей стороны. Оперлась на его ладонь, когда выходила. Шла с достоинством и не спеша. Старалась, чтобы это выглядело именно так. Не уверена, что у меня получалось, но на каблуках я ходила гораздо увереннее, чем раньше.

Нейман не стал скандалить и выяснять отношения.

— Спокойной ночи, Ника, — сказал он, учтиво отвешивая мне поклон. Как в лохматое девятнадцатое столетие. Или восемнадцатое?

И ушёл. Заперся в кабинете.

Я сняла испорченное платье. Приняла душ. Распустила волосы и расчёсывалась до тех пор, пока они не легли ровной волной.

Я не собиралась спать. Я решила штурмовать крепость, имя которой — холодный и неприступный Нейман.

Сердце гулко отсчитывало мгновения жизни, пока я примеряла красивое бельё. Не знала, на чём остановиться. Всё казалось мне не таким. То слишком целомудренное, то чересчур смелое.

Остановилась на чёрном с серебром. И платье выбрала в тон. Нейман любит платья. Духи чуть сладковатые с тонкими нотами горечи — в противовес его холодности и его холодному парфюму.

Немного за ушами, капли на запястья, чуть-чуть на волосы. Главное не переборщить. Ажурные чулки и туфли.

Я шла побеждать врага. Я хотела взять в плен мужчину, но не знала, хватит ли у меня смелости.

Не знала, что буду делать, если он закрылся на замок. Скрестись, как мышь, в коридоре — не моё. К счастью, Нейман не прятался, как красна девица в темнице.

Я вошла без стука. Сделала несколько шагов. Остановилась.

Он сидел в кресле за столом, но ничего не делал. Пиджак сброшен и валяется на диване. Воротник рубашки расстёгнут. Длинные ноги вытянуты. Жаль, что я их не вижу.

Я зашла и остановилась, не решаясь двигаться дальше. Убежать не хотелось, а идти дальше не получалось.

Я почувствовала, как дрожат икры ног. Да что там: меня и саму немного потряхивало. Безумная смелость шла трещинами и готова была сдаться, уступить место трусливым мыслям, но я не позволила себе отступить.

Нейман смотрел на меня не мигая. Позу не менял, но я чувствовала: от его расслабленности следа не осталось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Зачем ты пришла, Ника? — спросил он монотонно. Голос ровный, холодный, безэмоциональный, как и он сам. Старый знакомый Нейман. Впору прослезиться, ностальгируя, но я хотела не этого.

Прийти было проще. Выразить желания — невозможно. Я готова была язык проглотить. Может, поэтому поняла: бесполезно, не смогу произнести вслух то, зачем появилась на пороге его кабинета. Поэтому я сделала шаг назад. Попятилась.

Он отъезжает вместе с креслом назад. Теперь я вижу его всего — напряжённого и опасного.

— Подойди ко мне, — он тут же ловит смену моего настроения, рушит мою нерешительность, не даёт развернуться и убежать. Да я и не хочу.

Он зовёт меня. И я могу уйти. Знаю: не станет неволить и принуждать. Но я ведь решилась, правда? Надела платье и подготовилась.

Шаг. Ещё шаг. И ещё. Навстречу. К нему. Будто под гипнозом. Но никакого принудительного воздействия нет. Есть лишь моё решение.

Мне не страшно.

— Посмотри на меня, — приказ-удар. Я сопротивляюсь, как могу. Не хочу смотреть в серые сумерки его души.

Просто секс. Единение тел. Кожа к коже. Дыхание, сплетённое воедино. Моё и его. А смотреть в глаза — это слишком интимно.

— Подними глаза, — настаивает он.

Всегда такой. Несломленный. Жёсткий. Бескомпромиссный. Хотя… я знаю, что и у него есть слабости. Теперь знаю.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Видела меня.

Он думает, что я подменяю его лицо на образ другого мужчины? Зря. Но знать ему об этом совсем не обязательно.

Я поднимаю глаза. Дыхание сбивается. Я глотаю воздух. Мне отчаянно хочется к нему прикоснуться.

— Я хочу, чтобы ты понимала, где ты, с кем ты и чем всё закончится.

Он знает, зачем я пришла сюда. Ловит мои эмоции. Чувствует меня, как никто другой.

— Я понимаю, — морщусь. Голос испуганной девочки, хотя мне не страшно. Ни капли. Но сейчас я не хочу быть ни порочной, ни притягательной. Хочу быть собой.

— У тебя есть шанс уйти. Беги, пока не поздно, Ника.

— Хватит болтать, — делаю последние шаги, огибаю стол и встаю между его ног. Кладу палец ему на губы — чувственные, твёрдые, красивые. Обвожу их по контуру — давно хотела.

Сегодня я могу себе это позволить. Могу забыть о ненависти. Затолкнуть подальше принципы. Просто побыть девочкой. Его девочкой. Пусть на час.

Он перехватывает моё запястье. Сжимает. Не больно, но жёстко. Смотрит сурово. Дыхание у него ровное, размеренное, как всегда. Кажется: его не волнует моя близость. Но это не так.

Я знаю. Поэтому не испытываю неуверенности, но всё же мне чуточку страшно. Он первый, с кем я настолько откровенна.

— Не играй со мной, — холодно, почти с угрозой.

— И не думала, — поворачиваю запястье и освобождаюсь. Он и не удерживал толком.

На всякий случай прижимаюсь к нему плотнее. Стоять между ног мужчины — то ещё испытание для меня. Не в первый раз. Но тот единственный случай — не лучшее пособие, по которому учатся.

Именно с этим мужчиной я хочу стереть всю гадость, что сидит во мне. И те страхи, комплексы — тоже. Надеюсь, у меня получится.

Я веду пальцами по его подбородку. Подушечки приятно покалывает щетина. Вот же: он жёсткий, суровый, а щетина у него мягкая, приятная.

Больше он не останавливает меня. По лицу его ничего нельзя прочесть. Он словно из камня. Будто изо льда. Глыба, которую мне не объять и не растопить, но я попытаюсь. У нас был тяжёлый вечер. Нужно смыть послевкусие.

Я касаюсь его скул, а потом ресниц — густых, приятных на ощупь. Он моргает, пальцам щекотно. От этой щекотки — горячая волна по телу. Только с ним у меня такое. Раньше — никогда.

Для меня это эротично, возбуждающе, до остановки дыхания. А я всего лишь потрогала ресницы. Что будет дальше — даже страшно подумать. Но думать я не собираюсь. Позже. После того как.

Провожу подушечками по вискам, приглаживаю волосы — короткие и мягкие. Веду большими пальцами вниз, по шее. Оглаживаю плечи. Медленно. Привыкая и приручая мужчину к себе. Ну, хочется так думать. И никто мне не запретит фантазировать хотя бы сейчас.

А потом наклоняюсь, волнуясь жутко и беспричинно. Не спеша, позволяя горячей волне бродить по телу, кидаться то в голову, то в грудь, то ниже.

Он дышит ровно. А я не могу. У меня сердце готово выпрыгнуть без страховки, отправиться в головокружительный полёт, обретая пропасть вместо вечности.

Я хватаю воздух ртом. Он это и видит, и слышит. Губы пульсируют от прилившей крови. Ещё немного — и я его поцелую. Сама. Первый раз.

За секунду до того, как наши губы должны были встретиться, он снова схватил меня за запястья. Остановил. И я растерялась.

— Назови меня по имени, — требует он, и я прячу улыбку.

Это ревность? Хм…

— Стефан, — говорю я, глядя ему в глаза.

Миг — и он рывком притягивает меня к себе и со стоном впивается в мои губы…