Глава 22, в которой Рауля ощущает милость короля

– Думаю, вам будет удобнее в домашнем платье, – предложил я. – Я его сейчас отпарю и согрею. Пока вы будете собираться, я принесу матушкину шаль, чтобы вам не было холодно. Хотите?

– Вы очень любезны, – признала Эмили, потупив взор.

Ну нельзя, нельзя быть настолько соблазнительной! Это просто преступление!

Я решительно направился за занавес, чтобы по-быстрому надеть домашнюю одежду, коснуться теплом голубого платья в синичкином шкафу и поторопить ми Лотту с ужином.

Экономка уже всё организовала. На столе, накрытом парадной скатертью, стояли два прибора и закуски.

– Что же вы не предупредили нас о новой супруге? – высказала мне в упрёк Лотта.

– Я сам о ней не знал, – уверил я, коснувшись морщинистой руки служанки. – Мы скоро подойдём. Можете нести горячее.

И пошёл в свой кабинет. Ни у кого, кроме меня, не было от него ключа. Он согревался от камина покоев, и внутри уже было сносно. Я жестом зажёг свет и огляделся в поисках шали. Я сам укрывался ею, когда здесь бывало прохладно, пока никто не видел. Или когда мне было плохо и тоскливо. Временами мне казалось, что это не просто кусок шерсти, а тоже своего рода артефакт. Хотя кто знает? Матушка тоже была одарена, но и не пользовалась магией при отце. Это считалось неприличным. Но я действительно понятия не имел, что она умела и делала.

Мне это было неинтересно.

Шаль лежала в моём любимом кресле, сбившись в сгиб между сидением и спинкой. Я отряхнул её, вдохнул не выветривающийся запах трав и пошёл в покои.

Зардевшаяся от смущения Эмилия ждала, сидя на кровати. Я бережно укрыл её плечи ажурным платком, и мы пошли ужинать.

В голове гудело от вина, радости и тепла. Эмили очень мило щебетала обо всём и ни о чём, позволяя мне молча наслаждаться минутами покоя. Я проводил её в спальню, оставив на время – любому человеку нужно личное пространство, и велел запереть дверь во избежание внезапных визитов. Мне тоже нужно было уединиться – отправить результаты своей дневной работы почтовым артефактом.

В кабинете отца было тихо и темно. С того страшного дня прошло тринадцать лет, и всё же когда я открывал дверь, мне нет-нет, да и казалось, что сейчас я зайду, а отец строго спросит, что я здесь забыл и почему мешаю ему работать.

Из Главной башни было видно всю округу. Окна, разрисованные затейницей Скалди, смотрели во все стороны. Со стороны фьорда было темно. Звезды слабо просвечивали сквозь ветошь туч. Если бы время свадьбы выбирал я, то обождал бы пару недель. Для взрослого мужчины не секрет, что плодородие женского чрева связано с луной. С другой стороны, сейчас можно просто получать удовольствие. Ради удовольствия. Просто так.

Активирующий пас, и артефакты-светильники вспыхнули, ослепляя глаза с непривычки.

Я подошел к секретеру. В него были встроены три небольших выдвижных ящика. С виду – ничего особенного. Только у каждого из них был брат-близнец. Один, самый старый, находился в моём столичном доме, другой – в рабочем кабинете во дворце, третий – в кабинете Его Величества Эрика IV Наездника. Вообще-то это прозвище Его Величество получил в народе за страсть к верховой езде (а ещё охоте и женщинам). Но других он тоже объезжал знатно. По себе знаю.

Я открыл ящик королевского почтовика и обнаружил там сшитые лентой листы бумаги. На верхнем размашистым почерком Эрика было написано: «Срочно!». Судя по отсутствию завитушек на заглавной букве, характерных для монарха в благодушном состоянии, дело действительно не терпело отлагательств.

Я вытащил сброшюрованные материалы, вложил свою стопку взамен и закрыл ящик. Ничего. Подождёт до завтра.

Стоило повернулся, чтобы уйти, как в ящике послышался стук.

Надо было сбегать быстрее. Хотя, судя по скорости отправки, Его Величество сидел над почтовиком и ждал. В неравной борьбе чувства долга с гедонизмом победило первое. Оно бы может и поддалось… Но общаться со взбешённым Эриком – удовольствие сомнительное. Если он решил кого-то оседлать, то оседлает без вариантов. Это случится рано или поздно, но учитывая хорошую память короля на плохое, если сдаться добровольно и сразу, можно хотя бы обойтись без шпор.

Я глубоко вздохнул и вытащил из ящика сложенный лист.

« Это действительно срочно! – было написано на нём. Острые углы петелек выдавали королевское нетерпение. – Мне нужно знать твоё мнение! ».

Стоило закрыть ящик, как в него упала ещё одна записка.

« Не испытывай моё терпение и не пытайся меня игнорировать! »

Я снова вздохнул. В конце концов, жёны приходят и уходят, а король остаётся.

« Сейчас прочитаю », – написал я прямо на королевской записке, сунул её в почтовик, чтобы остановить поток посланий, и сел за стол. Бумаги и вправду были весьма занимательны. Судя по перечисленным в них фактам, дядя Его Величества, Олаф, снюхался с нашими добрыми соседями из Епрона, которых чем-то не устаивал нынешний монарх.

Чем-чем? Понятно, чем. Его Величество с радостью объезжал всех, до кого дотягивался, а руки он имел длинные. И ноги крепкие. Кому это ни знать, как Левому Ботинку?

И как Правая его Рука, я прекрасно понимал, к чему король клонит.

« Я вчера женился. У меня медовый месяц », – написал я в ответ и закрыл ящик.

Внутри артефакта послышался шлепок.

« Ты уже на целый год медовых месяцев отгулял. Твой лимит исчерпан » – гласила полученная записка.

« Она нежна и сладка, как заморский фрукт », – возразил я на бумаге, но в последний момент передумал. Не хотелось бы обращать внимание монарха на синичку. По крайней мере, до поры до времени. Я заменил сообщение на более нейтральное: – « Ваше Величество, имейте совесть, не лишайте меня сладкого! ».

« Ничего, чем сильнее аппетит, тем вкуснее ужин, – как большой знаток, поделился король и категорично закончил. – Выезжай прямо с утра! ».

Хорошо хоть не «прямо сейчас». Всё же милостивый у нас государь.

Я отправил документы назад, запер дверь и спустился. Расшевелил сонных слуг, раздавая распоряжения по поводу утреннего отъезда, и прошёл к покоям.

Спальня встретила меня темнотой и потрескиванием дров в камине. Тлеющий огонёк освещал мою синичку. Не дождавшись меня, она спала на боку, подложив ладошки под щёчку.

Я разделся, забрался под одеяло, провёл рукой по шелковистым волосам.

– Эмили, – позвал я негромко.

Она издала какой-то невнятный стон и приоткрыла рот. Я не виноват. Она сама. Я потянулся к губам жены, бережно прихватывая нижнюю, а потом верхнюю, подсунул ей под голову руку и притянул к себе, углубляя поцелуй…

В ответ на что моя супруга недовольно булькнула и развернулась ко мне спиной!

– Эмили! – позвал я громче. Ничего себе заявочки!

– Что?! – она внезапно села и стала испуганно оглядываться, явно не понимая, где находится.

– Эмили, всё хорошо… Это я, Рауль, твой муж. Мы в Драгаарде, – я постарался вернуть её к реальности.

– А?.. – она перевела взгляд на меня, но, кажется, так и не проснулась до конца. Во всяком случае, узнавания во взгляде не появилось.

– Эмилия, иди ко мне. Будем спать, – обреченно решил я, поднимая одеяло и показывая, куда именно нужно идти. Какие тут удовольствия, если она в меня разве что предметами не кидается от страха?

Она выдохнула и закопалась мне в подмышку, обнимая за грудь маленькой ручкой. Я лежал и боялся пошевельнуться. Но синичка почти сразу расслабилась и засопела. Видимо, я ей казался менее опасным, чем то, что ей снилось. Согретый теплым, уютным дыханием, я тоже погрузился в сон.

А рано утром отправился в столицу.