Глава 24, в которой Эмилия ищет в библиотеке книги, но не находит

Хайди, смущённо глядя в пол и неловко сминая руками передник, рассказывала, что она никогда раньше ничего подобного не делала, и у неё ни за что не получится. На что я ответила, что я тоже никогда раньше не была замужем, и нэйрой мне прежде бывать не случалось. Особенно – нэйрой-герцогиней. Будем учиться вместе, если она согласна мне помочь. «Да чего уж тут не помочь? Помогём! – согласилась девушка. – Ежели батюшка позволит». Батюшка – это святое. Мы договорились, что завтра она придёт с решением отца, но после ужина моими волосами займётся. На том и закончили.

Мо Йохан соизволил проводить меня в библиотеку. Я поблагодарила его и сказала, что дальше справлюсь сама. Если мне что-то потребуется, я потру волшебное кольцо.

Он какое-то время потоптался. Я поняла, что так просто от него не отделаться, подошла к стеллажу с романами, вытащила что-то случайное и села на диван, кутаясь в выделенную герцогом шаль. Раскрыла книжку, подняла взгляд на дворецкого – не видно что ли, что он мешает? – и тот наконец закрыл дверь с той стороны. Так и не сумев прочитать даже названия взятой книги, я подождала, чтобы мо Йохан достаточно удалился. Потом решила, что уже можно, и направилась к полкам у стены, противоположной лёгкому чтиву.

Да, там было чтение потяжелее. Политика. Снова политика. География. Математика. Книги на языках, которые я не знала (а я не знала ничего, кроме родного). Механика. История. Астрономия. Только в четвертом ряду я наконец наткнулась на книги, посвящённые магии.

Я открыла первый попавшийся том, пробежалась глазами по странице и закрыла. Теперь мне стало понятно, почему под математику было выделено целых четыре полки. Я-то раньше думала, что математика – этот тот учебник, по которому меня учила гувернантка. А я возмущалась и доказывала, что приличной нойлен математика дальше умножения и деления не нужна. Внутри умной книжки про магию обнаружились страшные двухэтажные формулы и чертежи с разными плоскостями и векторами. Если бы не ми Грета, которая плевать хотела на то, какой я себе представляю жизнь приличных нойлен, я бы даже слова такого не знала.

Зато сразу стало понятно, почему боковые ветви родов не в состоянии обучиться магии самостоятельно. Да тут мозги сломать можно! И спалить!

А мне очень, очень нужно!

Впервые я заметила, что со мной что-то не так, в пятнадцать лет. Это было летом. В тот день, когда мамы не стало. Тогда я должна была пойти вместе с нею. Обычная прогулка. Просто в гости к маминой знакомой. Но перед самым выходом она упёрлась и сказала, что я никуда не пойду. Мы поругались. Она была расстроена, когда уходила. А я – рада, что сумела ей отомстить.

Но как только она ушла, я сразу пожалела о своём поведении. Мне стало жаль маму. Я очень хотела извиниться. Это чувство не отпускало меня до самого вечера. И когда мама не пришла к ужину, я решила, что она назло мне.

Но мама больше не вернулась.

Никогда.

Когда мне сказали, что её больше нет, я кричала и твердила, что меня нарочно обманывают. Я била вещи в своей комнате, но в глубине души знала, что это правда.

Тогда я в первый раз подпалила штору. Но даже не осознала, что случилось. Я не поняла, как она загорелась. Просто испугалась, что меня будут ругать.

Но никто не ругал.

Видимо, все решили, что я в состоянии истерики решила устроить пожар. Или просто слишком боялись меня задеть выяснениями отношений.

Я и забыла про тот случай, списав воспламенение на случайность. Может, разбила с психу чего-то не того. Но спустя год в моих руках вспыхнуло приглашение на свадьбу. Отец боялся мне сказать о новом браке, я случайно на него наткнулась. Не знаю, на что папаша надеялся. Может, на это и надеялся. Может, и нашла я его не просто так, а в соответствии с его планом. Однако факт – бумажка вспыхнула прямо у меня в руках.

Но и тогда я подумала, что ни при чём. Что это такая глупая шутка – магические приглашения, которые сгорают, если попадают не в те руки. После этого было ещё пару раз, когда в моих руках что-то загоралось, и здравый смысл подсказывал, что, наверно, это не просто так. И если сначала способность воспламенять прорывалась у меня только в моменты сильнейших потрясений, то с каждым годом для проявления дара требовались всё меньшие эмоции. Я старалась держать себя в руках, не нервничать, не злиться, но стоило психануть, и всё горело в моих руках. В прямом смысле этого слова.

Если бы дело было в роду магов, это было бы замечательно.

Или хотя бы объяснимо.

Но в моём-то роду магов не было!

Ни с папиной, ни с маминой стороны.

Какой вывод напрашивается? Мамулечка моя сходила на сторону и принесла папулечке подарочек!

Так я думала, когда соглашалась на брак с нэрр-герцогом.

Потому что если факт моего незаконного происхождения выплывет наружу, – а куда ему деваться? – меня просто выставят за дверь. Сам папа бы на такое не решился. Но нэйра Ода – совсем другое дело! Делить приданое на двоих дочерей или на одну – это же принципиальная разница! Даже если того приданого ‑ три платья в шкафу.

Но если нэрр Рауль не врал, в истории моего рождения что-то не сходилось. Он говорил, что для того чтобы у мага родился одарённый ребёнок, нужно выполнить кучу условий. Первое из которых – девственность. Не вязалось оно с идеей интрижки, хоть режь.

Но ни папа, ни мама никогда не демонстрировали никаких магических потенций.

Тогда откуда у меня эта способность всё сжигать на своём пути?

Всё же мне очень повезло, что я вышла замуж за мага. Мне доводилось мельком слышать, что некоторые заболевания передаются интимным способом. Вот и буду потом всем рассказывать, что получила магию половым путём. Отличное объяснение, если мне не удастся обуздать свой дар к моменту развода.

Я поставила томик «Аналитической пространственной магии» на место и стала вытаскивать один за другим следующие. Пока так, просто руки тренировать. Чтобы не тряслись от мысли, что я держу какую-то магическую заумь, которую мне в жизни не одолеть, и потому придётся бедной Эмилечке провести здесь всю свою горемычную жизнь.

Магической литературы оказался целый ряд! Ряд! Это пять шкафов по семь полок в каждом. И на каждой – фолиантов по двадцать-тридцать, Годинов олень меня покатай! Это же кому так нечего было делать, кроме как книжки писать? Пошли бы заняли себя чем-нибудь полезным! Мир от чудищ спасли, не знаю. Сначала создали, а потом спасли. Мир от них. Или чудищ от мира.

Мне же одних названий почитать на полгода хватит! «Использование правила Клессон-Бьорклунда для построения краткосрочного предсказания: теория и практика». «Техники льдометания в условиях морского боя». «Сезонные и региональные особенности дозирования и распределения магосилы при проращивании семян на основе заклинания Зельдмана».

Где «Азбука магии в картинках» или «Инструкция по пользованию огнём для начинающих»?

Отчаявшись, я побрела к дивану.

Семьсот книг! Семьсот!

Я сойду с ума.

Остается одно – обратиться к эксперту.

Но прежде чем просить совета, что почитать, нужно всё же почитать, что посоветовали. Я вернулась в конец библиотеки, вытащила лестницу и попёрла её к красному томику. Хоть здесь мне повезло! Так сразу угадала!

Закрепив лестницу, я полезла наверх. В целом, я могла понять, почему для лазанья по стеллажам использовался слуга. Платье всячески мешалось и путалось в ногах. Но понимание ситуации ничего не меняло: звать мо Йохана я не собиралась. Не хватало ещё, чтобы среди слуг стали обсуждать мои литературные вкусы! Не буду же я объяснять, что мне про эту книжицу нэрр-герцог говорил? Я вытащила томик и равномерно раздвинула на полке оставшиеся, чтобы на месте взятого не зияла дыра.

Потом был трудный путь вниз, и в середине едва я не навернулась. Я убрала лестницу и устроилась на диване. Примерилась, куда можно быстро спрятать книгу при появлении мо Йохана, положила на колени пресно-невинную историю какого-то ноя Манса, будто списанного с Олли, и приступила к знакомству с малоизвестным произведением Вилли.

Мне так незнакомым вовсе.

Пробежав глазами первые строфы, где воспевались красоты летних лугов у подножия Дворфовой горы, я задержалась на описании прекрасной Фрейн.

« Её златые кудри стан влекущий

Как пламенный любовник обнимали.

И сочные плоды персей высоких

В предвестье ласки сладко трепетали.

Налиты негой бёдра, страстью – очи,

Бредёт в подземный замок

Фреин ночью ».

Что я могу сказать? Очень подходящее настроение у супруги Година для посещения братьев-дворфов! И время идеально выбрано для знакомства с ювелирными шедеврами. Лично я бы на месте гномов послала бы лесом того, кто поднял меня из постели в час ночной.

Но нет.

Братья-кузнецы встречали гостью « в руке сжимая молот ». С уточнением: каждый – свой. Это понятно. Кузнецы они или нет? Значит, у каждого есть свой инструмент, каждый свой и держит. Не соседа же держать? Дальше последовало описание молотов: их размеров, форм и твёрдости… Будто молот может быть не твёрд. Зачем он нужен тогда, такой молот?

Завершив знакомство с инструментарием кузни, прекраснокудрая Фрейн обнаружила, что « острый братьев взгляд ей груди заточил ». Во что заточил? В грудную клетку? А, поняла: « восставших персей пик шёлк надвое рассёк ».

Неловко вышло…

И вот так, с персями наголо, она вопрошает братьев, « что там сияет, словно солнце, в кузне? ». Тут всё логично. Внимание нужно отвлечь, чтобы «перси» спрятать. А так-то ночью в кузне сиять может что угодно. Старший брат ответил, что сегодня ночью они сотворили прекрасное украшение. « Что хочешь ты за это ожерелье? » – вопросила Фрейн, глядя на молоты братьев. Я бы на её месте тоже удивилась, учитывая описанные размеры. Такими кувалдами лучше всего подковы лошадям ковать. А эти умельцы ими, выходит, самоцветы полировали?

« Мы не хотим ни серебра, ни злата, ни пышных стад, ни сказочных даров , – решительно отказался старший брат. – Хотим тебя, чтобы разделила ложе, со всеми нами, выбор наш таков ». Неплохо жили дворфы, я так поняла, раз ничего им не нужно было. Только спать в одиночку боялись. Потому, видимо, и не спали среди ночи вчетвером с молотами в руках.

Чтобы никому не было обидно, братья бросили жребий, на чьём ложе сладкогрудая Фрейн проведёт первую ночь. Они, кстати, не боятся с нею рядом ложиться? У неё ж там всё стоит и наточено…

Младший брат, которому посчастливилось провести ночь с Фрейн первому, привёл её в свои покои. Он, « склонив её к земле, задрав подол доверху… », – а нет, так не порежется, – « в врата её утех ворвался языком ». Это я прочитала дважды. Юный дворф, в смысле, в таком положении с нею разговаривал? Лицом к лицу стеснялся? Так-то понятно, что врата утех – уши. Нэйра любит ушами, это все знают. Но подол для чего было поднимать? Вот это я не поняла.

Потом Фрейн стала биться в руках дворфа, « стонать, кричать и соком истекать ». Издевательство какое! Что же он ей такое ужасное сказал? И откуда она взяла сок?

Я перелистнула страницу… Но дальше началось что-то совершенно несусветное. К счастью, в этот момент я услышала шаги за дверью и едва успела сунуть томик Сказкаарда под диван.

К моменту, когда в дверном проёме появился мо Йохан, я уже держала в руках занудную историю про какого-то ноя. Сердце моё почему-то часто билось, дыхание было тяжёлым, а внизу живота я ощущала некоторый дискомфорт.

– Нэйра Эмилия, герцог прислал вам каталоги нарядов и образцы тканей, – сказал Йохан таким тоном, будто объявлял прибывших гостей. Скучал, наверное, по серьёзному делу.

– Это хорошо, – обрадовалась я, чувствуя, что на сегодня уже начиталась.

Пойду теперь насмотрюсь, что ли…

День до вечера пролетел совершенно незаметно. К выбору нарядов я подошла со всей ответственностью. И даже подключила к этому делу ми Лотту. А что она без толку стоит над душой? Мы с нею даже поспорили о ткани для одного платья. Я решила сделать экономке приятное и согласилась с её выбором. В конце концов, мне это ничего не стоило.

Дискомфорт внизу живота вечером нашёл объяснение. Всё же хорошо, что герцог уехал в такое подходящее время. Как бы я ему объясняла, почему мне нужно принять ванну в одиночестве? Получив после ужина необходимую помощь от Хайди и ми Лотты, я села писать супругу. Поставив на сургуче оттиск маминого ожерелья, поскольку ничего другого у меня не было, я передала письмо дворецкому для отправки и с чистой совестью отправилась спать.