Глава 28, в которой Рауль проясняет супруге некоторые вещи

Я с трудом дотянул до вечера, и как только Его Величество отправились ужинать, сразу сбежал из дворца. Информация, из-за которой король вырвал меня за уши из медового месяца, оказалась сырая и не подтвержденная. Олаф однозначно находился в переписке с соседями, но те послания, которые попали в мои руки, были вполне невинны. Однако мне ли не знать, как легко использовать в переписке шифры? Например, фраза об отдавленном хвосте любимой собаки могла с равной вероятностью означать выполнение задания вражеской разведки, ссору с монархом, встречу с важным агентом или просто отдавленный хвост.

А просто факт переписки к обвинению не притянешь, поскольку формально мы с Епроном в состоянии войны не находились. А сотрудничать с ними каждый волен в меру своей предприимчивости.

Херберт за недолгое время моего отсутствия прояснить новости, полученные от Эмили, почти ничего не успел. У него хватало своих дел, а я его вчера озадачил поездками по модисткам, что съело как минимум полдня. Сообщение о том, что Эрик и вправду обзавёлся новой пассией, секретарь принял стойко. В ответ сообщил, что с цветом платья королевы на премьере Сказкаарда моя супруга тоже не ошиблась. Херберт выяснил это случайно, когда посещал модные салоны. С тем, что ожидается именно пьеса Вилли, Эмилия тоже не ошиблась, но хотя бы название не сказала, и то хорошо. А ведь делала вид, что произведения Вилли ей практически безразличны! А тут выясняется такая осведомлённость.

Я велел усилить слежку за королём и проработать его ближайшее окружение – где-то же он должен с любовницей встречаться? И когда-то. Надавал указаний подчинённым и отправился в свой особняк, чем немало удивил секретаря.

А я спешил, чтобы прочитать письмо супруги!

Хотелось бы надеяться, что оно всё же есть. Я понимал, что хочу слишком многого. Ведь она писала совсем недавно. Но, да, я хотел многого и желательно ещё немного сверху. И когда сообщение с печатью-цветком обнаружилось в почтовом ящике, я, кажется, так засветился изнутри радостью, что магические светильники стали ни к чему. Я сломал печать и сел в ближайшее кресло.

« Здравствуйте, драгоценный мой супруг! » – начала она. То, что «драгоценный» – это замечательно, это лучше, чем просто «дорогой». А вот «супруг» – хуже, чем «Рауль».

« Я сердечно благодарна вам за те чУдные книги о магии, которые вы подобрали для меня. Каждая из них настолько интересна, что мне было очень сложно выбрать, с чего начать. Больше всего я жалею о том, что вас нет рядом…» Я думал, что счастливее, чем в момент, когда я обнаружил письмо, быть уже невозможно. Но я ошибся!

«… я жалею о том, что вас нет рядом , – снова перечитал я, – чтобы обсудить с вами прочитанное ».

М-да. Я бы хотел, чтобы она жалела по другой причине. Или хотя бы жаждала обсуждений другой книги. Но… Будем считать, что на данном этапе отношений это не столь важно.

« Я решила отнестись к вопросу изучения магии самым серьёзным образом и остановила свой выбор на книге для родителей ». В моей голове вновь возник светлый образ Эмилии с тремя детишками. Милостивая Фройя, пусть мне наконец повезёт!

« И обратила внимание на интересные факты. Возможно, я что-то неправильно поняла, тогда поправьте меня, пожалуйста, любезный Рауль ». Тут я снова испытал лёгкое головокружение от супружеской ласки в буквенном выражении. « Это правда, что мальчики в магических семьях более желаемы, чем девочки? И что случается с дочкой, если ей не повезло родиться первой? Да ещё и с каким-нибудь нежелательным для девочки даром стихий? Она становится разочарованием рода? Что её ждёт в будущем? » Сама того не понимая, Эмилия затронула очень болезненную тему. Правда, в чём именно проблема, она не поняла, но её наблюдательность и умение увидеть неочевидное меня в очередной раз восхитили.

« Ещё, дорогой мой Рауль, мне припомнился наш с вами разговор об удовлетворении мужа. Меня очень огорчает собственная непросвещённость во многих сферах жизни. Мне кажется, что я не заслуживаю такого супруга, как вы. Глядя на изображение прекрасной Фрейн, я осознала, что недостаточно красива »… Ну да, а сравнивая с Годином, поняла, что недостаточно умна! Умеет моя тринадцатая жена поднимать планку. « А читая книгу Вилли Сказкаарда… » – что не умеет сочинять стихи? Что ещё мог подсказать изобретательный мозг Эмилии? «…я осознала, что совершенно не знаю, как доставлять вам удовольствие. Мне хотелось бы стать к вашему приезду более умелой ». А мне бы этого не хотелось! « Возможно, вы посоветуете ещё какие-то доступные книги для этого? ».

Моя дорогая Эмилия всем прекрасна, но слишком деятельна.

И слишком любит читать.

« Я продолжила знакомство с творчеством Вилли Сказкаарда… » Зачем я рассказал жене об этой книге?! « Следующую ночь Фрейн провела со вторым братом. Вилли пишет: «Дворф был широк и коренаст, руками был везде горазд, и рукоять его меча была гладка и горяча. Мечом своим он столь широк, что охватить рукой не мог». Меня интересует: почему этому факту так обрадовалась Фрейн? Разве ей не было больно, когда в неё вонзался такой «широкий меч»? И разве она не устала, пока дворф её крутил в разные стороны, не переставая входить в её «ножны»? Меня вообще волнует вопрос: женщина обязана радоваться всему, что происходит между нею и мужем? И что ей делать, если она рада недостаточно?» Очень хотелось бы, чтобы достаточно.

« А ещё я хотела узнать, сколько всего слуг в замке и как с ними всеми познакомиться? Меня немного смущает появление незнакомых людей, особенно учитывая некоторые нюансы вашего семейного прошлого. С надеждой на снисходительность, ваша супруга, нэйра-герцогия Эмилия Эльдберг ».

Что меня радовало в супруге помимо внешности и здравого смысла, так это умение строить диалог. Есть люди, которые говорят только о себе. Хвастаются, жалуются, делятся своими новостями, никого вокруг не видя, кроме себя самих. В общем-то, им даже неважно, слышат ли их, настолько они сосредоточены на себе. Им нужно внимание, а не понимание. Эмилия не выплескивала на бумагу бессмысленные слова. Она спрашивала, то, что ей было важно, слышала ответ, и уточняла смысл. Это тоже восхищало. Чаще всего люди, которые говорят, имеют в виду совсем не то, что те, кто их слушает. И так они оба дальше и живут, каждый со своей картиной в голове.

В общем, у моей новой супруги было столько достоинств, что всё не охватишь. И только один недостаток – её непонятная связь с Броквистом. И эта связь могла перечеркнуть все достоинства Эмилии одной жирной чертой. Я мог простить недалёкость и эгоизм, но предательство – никогда.

Однако пока оно не доказано, я буду считать, что его нет.

И вести себя соответственно.

А ситуацию держать под полным контролем.

Я, не торопясь, написал жене письмо и положил его в почтовик. Времени было уже много. Эмилия получит его только утром. А ещё завтра до Драгаарда доедет мой подарок. И вечером я узнаю её реакцию.

Признаться, я уже давно ничего так не ждал. Наверно, с детства, когда на Новый Год в Драгаард для всех детей привозили подарки…

Воспоминания об утраченном детстве окончательно испортили настроение, и я лёг спать, не написав ни строчки, кроме письма жене.

Ничего. Я обязательно наверстаю.

Утро началось со сборов к королю, который, стоило ему проснуться, накидал мне свежих заданий: куда заехать, кого проверить, с кем и что обсудить. Вообще-то, я собирался через пару дней уехать к себе замок. Но судя по активности монарха, который пытался сунуть меня в любую дырку, ему моё будущее виделось иначе.

…Если только он не пытался отвлечь меня от поисков его новой любовницы.

Я проверил ящик почтовика из замка, как только встал, и перед тем, как уехать, но, в отличие от королевского, он был пуст. В итоге энергии после завтрака у меня было только на то, чтобы забраться в экипаж. Всё остальное делалось через силу, на одной воле.

Добравшись до дворца выжатым до состояния простыни после стирки, так и не обогатившись новой информацией, несмотря на множество встреч, я ввалился в свой кабинет уже после обеда.

Ной Хереберт проявлял признаки недовольства, поскольку с утра меня все хотели видеть, а отдуваться пришлось ему. Я от души посочувствовал и рассказал, как прошло утро у меня. Он тоже мне посочувствовал.

Такие согретые взаимопониманием, мы перешли к обсуждению насущных проблем. На первом месте стояла тайная личная жизнь короля, который отказывался признавать, что не имеет на неё никакого права. Что удивительно: то, что на неё не имею права я, у него сомнений не вызывало. Поэтому при встрече он запросто поинтересовался, как поживает моя любовница. Я честно ответил, что понятия не имею, но точно не в моей постели. Он пошутил по поводу того, что я нагуливаю аппетит. А я, признаться, о ней даже не вспомнил с момента знакомства с Эмилией.

Зато она вспомнила обо мне.

Нойлен Свея Виклунд была примой королевского театра. Правда, «нойлен» в данном случае было титулом вежливости, как «ной» - титулом вежливости ко всем старшим служащим королевского дворца. Ни одно уважающее себя семейство не позволило бы служить в театре своей ветви. Признаваемой ветви. А отпрыски боковых ветвей нередко жили своим трудом, как, например, мой секретарь. Вообще служить при дворе не считалось постыдным. Но искусство… Искусство, пропитанное духом падшей Фрейн, ‑ не место для приличного аристократа.

Не говоря уже об аристократке.

Зато любовниц из этой среды иметь было не просто не позорно, но даже престижно. Особенно, если это не какая-нибудь захудалая хористка, а целая прима!

И всё же я отказал во встрече, когда Херберт доложил мне о приходе Свеи по почтовику из приёмной. Я занят, в конце концов.

И о моём браке знали все, кто хотел и не хотел. Кстати, нужно дать секретарю задание собрать слухи на этот счёт. Ничего не рассказывает о людях так, как слухи, которыми они делятся. Так вот, моего отказа принимать и оглашения брака вполне достаточно, чтобы сделать выводы о будущем нашей неуместной связи. Нужно будет попросить секретаря купить для неё что-нибудь…

Я как раз задумался, что будет достаточным подарком в память о почти двух годах нашего приятного знакомства, как дверь в мой кабинет с грохотом распахнулась:

– Ты не хочешь мне объяснить, что происходит?! – заорала Свея.

Я встал, закрыл за нею дверь и честно ответил:

– Нет. Но мне кажется, вопрос моего желания тебя не интересует.

– Почему ты меня избегаешь? Это из-за неё?!

– Свея, нравится тебе это или нет, у меня есть обязательства перед родом. И я должен их выполнить.

– Я думала, что ты, вернувшись в столицу, первым же делом бросишься ко мне… – она заломила руки. Всё же актриса – она во всём актриса.

– А я бросился к Его Величеству. Это страшное оскорбление. Я понимаю: ты не сможешь меня простить… Мне будет тебя не хватать…

– Что ты хочешь этим сказать? – воткнула Свея руки в боки.

– Ты же теперь меня бросишь? – предложил я прекрасный выход из ситуации, который позволял моей гостье сохранить лицо.

– Почему?

– Потому что я так жестоко с тобой поступил, – попытался объяснить я на пальцах.

– Когда?!

– Когда женился и отказался встречаться с тобой!

– Можно подумать, меня могут остановить такие мелочи! – Она окончательно взяла себя в руки и подошла к столу. – Ты помнишь, что скоро у нас премьера?

– Как же я могу забыть? Весь дворец только то и делает, что обсуждает грядущую новинку. Ты не знаешь, кто про неё разболтал?

– На что ты намекаешь?!

– Эм… – Тут я понял, что чуть не назвал любовницу именем жены, чего ни одна, ни вторая бы мне не простили, и изобразил задумчивость для конспирации. – На что же я намекаю?..

– Ты негодяй, Рауль! – вскрикнула Свея.

– Слава Годину! – выдохнул я. – Теперь ты достаточно оскорблена, чтобы меня бросить?

– Если ты надеешься так просто от меня избавиться, то глубоко заблуждаешься!

– Да? – я поднял бровь.

– Я знаю одну твою страшную тайну. И если о ней станет известно, ‑ например, твоей миленькой крохотной жёнушке…

– А откуда ты знаешь, что она крохотная? – уточнил я.

– …если она узнает, посмотрим, сколько продлится этот твой брак!

– Дорогая моя Свея! – я пошёл к столу, потому что намеревался поставить точку. И в разговоре, и в отношениях, и карьере нойлен примы. – Лично мне одним браком больше, одним меньше, погоды не делает.

По большому счёту, я даже не сильно покривил душою. Пока я был слишком мало знаком с супругой, чтобы делать далеко идущие прогнозы. Когда-то, когда я только познакомился со Свеей, мне тоже казалось, что это навсегда.

– А ты, дорогая моя Свея, вряд ли найдёшь второй Королевский театр. Прошу тебя об этом помнить, если впредь надумаешь мне угрожать. Так же напоминаю, что обращаться ко мне следует на «вы», с использованием титула «нэрр-герцог». Ещё вопросы есть?

– Подонок!

Наконец, она сочла себя достаточно оскорблённой, чтобы покинуть мой кабинет.

Как же всё непросто с этими женщинами…