Глава 32, где Рауль собирается в дорогу
Утро встретило меня темнотой за окном. На душе тоже было тоскливо. До следующего письма Эмилии целый день. И он будет тянуться бесконечно за бессмысленными хлопотами.
Позавтракав, я отправился во дворец. Его Величество изволили демонстрировать своё недовольство по поводу вмешательства в его личные дела, хотя я совершенно не представлял, где – где? – он может эти личные дела проворачивать? Во дворце он под охраной, за пределами дворца он бывает редко, но тоже под охраной. Однако никто ничего не знает, никто ничего не видел, и слыхать не слыхивал, что король наведывается к какой-то любовнице, ни к старой, ни к новой.
Вроде, то, что Эрик бросил предыдущую фаворитку, намекало на то, что появилась новая лошадка, которую он объезжает. Но с другой стороны, «лошадка» была какая-то призрачная: как бы есть, но на самом деле нет. И если бы не вопрос Эмилии и не реакция со стороны Его Величества, вообще не было бы оснований полагать, что она существует.
Я покорно внимал брюзжанию монарха, и в голове у меня складывался план дальнейших действий.
Обсудив с Эриком последние депеши из нашего посольства в соседнем королевстве, я откланялся. Их содержание мне не понравилось. Что-то соседи темнили. И этот дядя… И эта любовница…
И жена моя в сутках езды, которая каким-то чудом в курсе. Но это совсем не тот вопрос, который можно обсуждать в письмах.
Особенно с молодой женой.
Секретарь, как и грозился, принёс письма к Эмилии.
Первым я вскрыл то, что принадлежало ною Оливеру Ёнклифу. Что ему надо от моей жены, даже если она была его невестой, хотя Эмилия на этот счет не уверена? Ной Ёнклиф раздражал во-первых, уже самим фактом своего существования в качестве претендента на руку и сердца моей супруги. Во-вторых, стремлением её отравить, прикрывшись – смешно подумать – пьесой Вилли! Это вообще ни в какие ворота не лезет!
« Любезная моя нойлен Эмилия! » Какая она твоя? В каком месте она твоя?! Раздражение усилилось, хотя я прочёл всего одно предложение. Я попросил ноя Херберта принести воды – охладиться, – и продолжил чтение. « Я сжимаю в руках сосуд с ядом и думаю о вас! » Ну так пей же его скорее! Яд греется, испортится, чего доброго.
– Ваша вода! – появился в дверях секретарь с бутылкой на подносе.
Он отлил немного в бокал и протянул мне.
– Херберт, прошу, выясни, откуда у нашей романтически настроенной молодёжи в лице ноя Ёнклифа взялся яд? У нас в столице что, яд в любой лавке купить можно?! – взвился я и глотнул остуженной в одно мгновение воды. Во время сильных эмоций первый дар иногда просачивался сквозь самоконтроль.
– Слушаюсь!
– Чем занимается полиция в городе?! Король шляется с кем попало непонятно где, яды разливают из-под полы на каждом перекрёстке! Куда катится мир?! – я вытер пот со лба.
Эмилия – очень здравомыслящая девушка. Но я с ужасом думал о том, что она могла поддаться уговорам. Или этот идиот мог помочь моей супруге, подлив отраву во что-нибудь невинное.
А я не могу вспомнить, куда же я этот пузырёк задевал…
« Вы, моя… » Вода в бокале покрылась ледяной коркой. «…Эмилия, невероятно умны. Ум ваш может сравниться лишь с вашей красотой и умением находить выход из любой, даже, на первый взгляд, самой безвыходной ситуации ». Здесь вроде и спорить было не с чем, но толщина ледяной корки почему-то увеличилась. « Я верю, вы сможете придумать, как нам исполнить наше предназначение. В ожидании ответа, ваш верный Олли ».
Если ты мужчина, Олли, то выход из ситуации должен искать ты. И этот выход не должен заключаться в убийстве дорогой тебе девушки.
И тем более – моей жены!
– Ной Херберт, можно сделать как-нибудь так, чтобы отец не очень уважаемого мною ноя Ёнклифа совершенно случайно узнал, что сын его спит с ядом в обнимку?
– Про то, откуда Оливер его взял, можно не узнавать?
– Лучше узнать. В качестве профилактики пищевых отравлений.
Секретарь кивнул.
– А письмо? – уточнил он.
– Что «письмо»?
– Отправлять?
– Отправь.
Мало, чего я не знаю о своей дорогой супруге?
Я аккуратно запечатал сообщение, бормоча под нос рекомендации на предмет того, что следует сделать Ёнклифу с пузырьком обожаемого им яда, и отдал письмо секретарю. На моём столе остался лежать конверт от отца Эмилии. Я аккуратно его вскрыл и вытащил из конверта исписанный листок.
Хорошо, что моя супруга пошла в мать.
Я надеюсь.
Я приблизил письмо к глазам, и всё равно ничего не разобрал. Теперь я знаю, кого нужно привлекать к шифровке дипломатической почты. Правда, вопрос, кто её будет потом расшифровывать?..
Покрутив листок туда-сюда, я всё же определился, где верх и напряг свои таланты к чтению.
« Здравствуй, Эмилия! Как дела? » В последнем слове я сомневался. Может, «уела». Но хотелось думать о людях лучше. Даже если это тесть.
« Мне тебя сильно не хватает дома ». Видимо, любовь к правде досталась моей жене от отца. Он не соврал «нам не хватает», чётко определяя границы сопричастных. «Хватает» ещё читалось как «квакает», но вряд ли у семейки Бергенов был такой оригинальный сленг. « Нэйра Ода очень расстроилась из-за твоей свадьбы. Вернее, её отсутствия, и теперь заперлась в комнате и болеет. Возможно, подарок от вас с герцогом помог бы обрести ей доброе самочувствие ». Всем нужна моя жена или что-то от неё. Всем она что-то должна. Непонятно, почему. Какое вообще Эмилии дело до самочувствия мачехи, если мачехе нет дела до самочувствия падчерицы? Надо же, какая чувствительная натура, эта нэйра Ода! Только брильянтовое колье может излечить нанесённую её психике рану!
Придётся нэйре с этим как-то жить.
С раной, в смысле.
Но если не хочет, то может спросить у Олли Ёнклифа, где купить яду.
« Хильда тоже очень расстроена. Вчера она разбила тарелку из маминого любимого сервиза. Мне жаль. Я знаю, как ты им дорожила ». Кажется, я забрал из дома дорого тестя не всё, что осталось Эмили в память о матери. « Сегодня она разбила кружку, причитая, как ейне хватает сестры. Ведь Эмили там сейчас одна и скучает. Хорошо бы она приехала в столицу и дала бы бал ». Мне одному кажется, что это шантаж, или это шантаж? « Пригласила бы побольше народа и повеселилась бы всласть », – продолжал перечислять нэрр Берген простые и незатейливые мечты приёмной дочери, и я всё глубже осознавал, почему Эмилия так стремилась выскочить за меня замуж. И, к сожалению, в истоках этого желания не было ничего от моей неотразимости.
« На днях заезжал нофф Ларс, Эмили. Он тоже был очень расстроен твоим внезапным замужеством и вашим отъездом. Теперь у меня на столе больше нет замечательной черницы, подаренной твоей матушкой на десятилетие нашей свадьбы. И ковра тоже нет, потому что вывести с него магостойкие чернила оказалось невозможным ». Мне стало интересно: это просто способ показать, как сильно был зол Броквист, или намёк, что неплохо было бы компенсировать ущерб?
То, что Ларс был недоволен отъездом, можно было трактовать двояко. Либо то, что ему было нужно, находится здесь, в столице, либо моя жена в очередной раз не соврала, и Броквист не успел чётко сформулировать, что именно искать. И это давало надежду на то, что я узнаю о нужном документе раньше, чем моя супруга.
« Он очень надеется на твою находчивость », – так, значит, всё же нужно что-то найти… «… ведь браки с нэрр-герцогом, как правило, оканчиваются не слишком хорошо. А иногда и вовсе плохо. Тебе нужно быть крайне осторожной ». Очень интересно! Мою жену пугают мною! Вы, дорогой папаша, берега не попутали?
« Эмилия, как спокойно было, пока ты была дома. Надеюсь, что герцог тебя не обижает ». Всё же спросил. Отец же заботливый! Не какой-то чужой подонок, который хочет свалить все свои проблемы на того, кого обязан защищать. Понятное дело.
« Возвращайся скорее в столицу, я так по тебе скучаю ». И скупая мужская слёза умиления стекла по моей щеке…
Вот просто чтобы Эмили не вернулась к нему под крышу, не разведусь! Просто из принципа!
Ну и трое ребятишек явственно рисовались перед моим внутренним взором, они махали мне ладошками и кричали: «Папа! Вон папа идёт!». Разве я могу развестись с матерью моих детей?
Я аккуратно сложил листок, чтобы не помять в порыве праведного гнева, и запечатал письмо.
– Это тоже отправь, – велел я Херберту. – Сделай, пожалуйста, сразу. И предупреди капитана ноя Роффе, чтобы готовились сегодня к отезду. Я буду готов выехать часам к пяти.
– Уезжаете, герцог? – Секретарь кивнул головой, показывая, что принял задание.
– Да, – я поднялся и похлопал по столу в попытке сосредоточиться: не забыл ли тут чего-нибудь. – Раз Его Величество не желает идти на сотрудничество, я должен выяснить все нюансы у супруги. Откуда она в курсе того, о чём не в курсе все остальные? У нас же нет других вариантов?
Секретарь кивнул, хотя вопрос был скорее риторический.
– Экипаж подать сразу?
– Да, Херберт, благодарю.
Оглядев кабинет и не обнаружив в нём ничего нужного, я пошёл одеваться. Но потом вернулся к своему рабочему месту и сунул в карман артефакт для вскрытия печатей. Меня ждёт активная переписка.
Моей жены.
Я заехал к модистке, забрал наряды, потом отправился в посудную лавку, где приобрел зачарованный от боя сервиз на десять персон. Сначала хотел взять на шесть, но так явно тыкать в сложное материальное положение отца семейства было бы неблагородно. Понятно, что нэрр Берген к этому качеству никакого отношения не имеет…
Но я-то имею!
К тому же, если взять в расчет всё, что я сэкономил на свадьбе, то даже купив колье тёще, я бы вышел в плюс.
Самым мудрёным в сложившейся ситуации было правильно её представить в глазах новоприобретённых родственников. Ведь я же не должен знать, что именно происходит в их дорогой моему сердцу семейке.
Но на моей стороне сегодня играл Лохи, великий мастер неожиданностей. Нэрр Берген не солгал относительно затворничества своей супруги, как позже выяснилось. Во всяком случае, времени на то, чтобы привести себя в порядок, ей потребовалось ровно столько, сколько мне – на визит. Общаться с Юханом без силовой женской поддержки было так же легко, как пнуть камешек на дороге.
– Дорогой мой тестюшка, – я встретил в прихожей ошеломлённого визитом хозяина дома распростёртыми объятиями. Гвардеец за моей спиной, в полной форме и с картонной коробкой в руках, добавлял картине оттенков. – Как же я рад вас видеть!
На последних словах глаза нэрра виновато забегали, выдавая, что чувства не взаимны.
Взаимны, взаимны! Просто не в том.
– Моя любезная супруга написала мне, что ей ужасно, ужасно не нравится посуда во дворце. Отсутствие вкуса у её предшественниц угнетает аппетит молодой герцогине, – пожаловался я с видом «ну вы понимаете, женщины иногда бывают так капризны!».
– Да, у Эмилии прекрасный вкус. В мать, – поддержал Берген, будто могли быть сомнения, не в него ли, тем самым упрощая мне следующий ход.
– Точно! Моя дорогая Эмили каждый день, как только приехала в Драгаард, вспоминает о сервизе её матери! Я очень надеюсь, что вы уступите его мне за соответствующее вознаграждение, – я поиграл бровью «договоримся».
– Но… как же… – Тесть растерялся, но всё же попытался набить цену: – Но нам же будет не из чего есть!
– Я позаботился на этот счёт. – Тут последовал короткий жест в сторону гвардейца с коробкой. – Это мой подарок. Так во сколько вы готовы оценить милую безделушку для хорошего настроения вашей дочери?
– Это был мой подарок супруге на первую годовщину нашей свадьбы, вы же понимаете?.. – глазки нэрра Бергена хитро заблестели. – Это память о моей безвременно ушедшей Солвейг… – и он утёр с глаз выдуманную слезу.
А потом назвал такую сумму, что я решил, будто ослышался. Это была стоимость очень дорогой посуды. Дорогой и старинной. Но когда служанка принесла мне упакованную коробку, и я заглянул внутрь, то понял, что нэрр Юхан не дарил этот сервиз: ни на первую годовщину свадьбы, ни на какую другую. Он просто не знал, сколько стоит эта роскошь!
А мелкой твари, у которой рука поднялась такую красоту бить, у меня появилось желание эту руку вырвать. Вот ведь дрянь какая! Ты к этому богатству никакого отношения вообще не имеешь!
Посуда зазвенела от холода, и я взял себя в руки.
Ничего.
У меня доброе сердце.
Но очень злая память.
Я уже попрощался с нэрром Юханом, когда сверху раздалось радостное щебетание накрашенной и причёсанной нэйры Берген:
– Юхан, у нас такие гости, а ты держишь их в прихожей! – взвизгнула она, свешиваясь бюстом через перила.
Берген невесомым движением спрятал вексель в жилет, будто его не было, и выразительно посмотрел на служанку. Та спрятала взгляд.
Ладно, меня чужие махинации не волнуют.
– Ох, любезная моя нэйра Ода…
– Зовите меня просто «матушка», – щедро разрешила она, и я чуть не подавился. Под змеиной горой я видел такую матушку!
– Прошу прощения, но не могу оставаться дольше, – я дал знак воину уносить коробку с приобретением, пока хозяйка не поняла, что происходит. – Должен немедленно отправляться в Драгаард. По неотложному делу королевской важности.
И ведь не соврал!
Я раскланялся и выскочил прочь. Следом за «матушкой» появилась нойлен Хильда, и я испугался, что всё же не сдержусь.
Чем ближе был мой особняк, тем спокойнее становилось на душе. Самое главное я уже сделал: принял решение. Теперь нужно всего лишь сутки подождать.
Когда я ворвался в прихожую, дворецкий встретил меня радостной улыбкой.
- Ужин ко скольки готовить-с, нэрр-герцог? – он склонился в поклоне.
- Мо Йацке, я не буду ужинать, - уведомил я, стягивая с рук перчатки и поворачиваясь к нему спиной, чтобы тот снял шубу.
- Но как же… - растерянно пробормотал он, медля, и я сам скинул верхнюю одежду с плеч.
- Вот так. Я уезжаю в Драгаард. Надеюсь, не меньше чем на неделю, - поставил я его в известность, быстро разулся и поспешил вверх по лестнице.
- Но ведь… - крикнул мне вслед слуга, однако я слишком торопился, чтобы разжовывать свои указания. Тем более что обычно Йацке всё прекрасно понимал с первой попытки.
Первым делом я заглянул в кабинет, проверить почтовик.
Так и есть! Меня ждало письмо от жены, и мне не терпелось его прочесть, но – время! Я прекрасно прочту его по дороге. А то время, которое я потратил бы на него сейчас, я лучше проведу в её компании.
Камердинера видно не было. Видимо, слуги привыкли, что я появляюсь лишь ближе к ночи, и несколько распоясались. Я вошел в покои, чтобы переодеться в чистое после дня в трудах.
- …Дорогой, ты сегодня так рано?
Томный женский голос прозвучал так неожиданно, что едва не выронил из рук письмо супруги.
На кровати в красивой позе возлежала моя любовница.
Бывшая любовница!
На ней было надето… почти ничего, не считая полупрозрачного пеньюара винного цвета, который больше открывал, чем наоборот. Возлежала она на шелковом покрывале в цвет наряду, лишь тоном потемней. И в руке изящно держала бокал с темного цвета заморским вином. Подозреваю, из моего винного погреба.
- Мо Йацке! – гаркнул я во все горло в сторону коридора.
За дверью послышались шаги. Видимо, дворецкий и сам понял, что что-то пошло не так.
- Что это?! – я указал рукой на постель, где Свея пыталась прикрыться покрывалом, не расплескав при этом вина.
Йацке, как приличный человек, пытался отвести взгляд, но как мужчина этого сделать не мог. Потому у Свеи было на что посмотреть. И за что подержаться. Не зря же она была примой!
- Это нойлен Виклунд, - уведомил меня дворецкий.
- И что она здесь делает?!
- Она делает вам сюрприз.
- Сюрприз удался! – прорычал я. – Чтобы этой женщины больше никогда в моем доме не было. В моё отсутствие – особенно!
- Но ведь раньше… - промямлил, окончательно сжавшись, мо Йацке.
- Раньше я не был женат!
- Ты был трижды женат! – фыркнула Свея, поставила наконец бокал на тумбочку и поднялась, кутаясь в покрывало.
- Я был женат двенадцать раз. Этот – тринадцатый, - поправил её я.
Она подошла ко мне вплотную и, задрав нос, заявила:
- Три из них – на моей памяти. И в моей постели!
- Всё в этой жизни меняется, - я развёл руками.
Дворецкий, пользуясь возможностью, бесшумно скрылся за дверью.
- Ты об этом пожалеешь!
- Давай мы оба постараемся сделать так, чтобы не пожалела ты. Постарайся не задерживаться. Мо Йацке организует тебе экипаж.
Ничего страшного не случится, если я переоденусь на постоялом дворе. Я велел вынести дорожный сундук и сурово посмотрел на дворецкого. Тот умоляюще сложил руки. Я нахмурил брови. Он повинно опустил голову.
Не хотелось бы его увольнять.
Надеюсь, он вынесет урок.
И Свея тоже вынесет.
Урок и остатки своих вещей и урок.