Глава 36, в которой наконец происходит то, чего все ждали. Особенно Рауль

Мозг пытался включиться. Остальной организм сопротивлялся. И всё же здравый смысл победил. Почти сутки в дороге. Почти двое суток без ванной, грязный и вонючий.

Ну и полдня без еды.

Не хотелось бы, чтобы в самый романтический момент голодный кишечник издал тоскливую руладу.

Потому я выдернул себя за шкирку из расслабленного состояния, в которое я растёкся, и быстро чмокнул Эмили в губы.

– Кажется, готов наш ужин, – прокомментировал я, поднимаясь и протягивая ей руку.

Супруга моя пыталась собраться с мыслями, которые, судя по рассеянному взгляду, тоже разлетелись, и это делало меня счастливым. Почти таким, как будто у нас всё было.

А от мысли, что у нас всё ещё будет, мне становилось ещё лучше.

Пока мы ужинали, обсуждая кулинарные пристрастия, – ведь, в сущности, я ничего не знаю о жене, как и она обо мне, – в покоях подготовили теплую ванну и подкинули дров в камин.

– Дорогая, поможешь мне смыть с себя дорожную грязь? – намекнул я, запирая дверь в покои.

– Дорогой Рауль, где вы умудрились найти дорожную грязь среди зимы? – «удивилась» Эмилия, бодливая горная козочка.

– Эмилия, нет ничего невозможного для сильного мага.

– А вы очень сильный маг?

– Я очень сильный. И маг. Так что раздевайся, – подмигнул я. – Помочь?

– Нет-нет, можно, я сама? – пискнула она и, не дожидаясь ответа, скрылась за занавесью к ванне.

Ну и далеко ты надеешься убежать?

Я аккуратно снял всю свою одежду и сложил её в. Разогнал огонёк, зажигая свечи в канделябре, и отключил магический светильник. Подвижное, словно живое, пламя свечей расчертило комнату причудливыми тенями и сгладило резкие углы.

В покоях сразу стало теплей и уютней.

Эмилия сидела в пене ванны. Свечи горели за моей спиной, освещая её лицо и скрывая моё.

– Дорогой Рауль, – начала она, когда я погрузился в воду, которая теперь поднялась к самому бортику лохани. – Скажите, а мужчин это такой ритуал – демонстрировать свой… молот?

– С чего вы взяли, Эмили?

«А кто ещё тебе демонстрировал свой… молот?», крутилось в моей голове.

– Если я правильно поняла, дворфы дружной семейкой встречали гостью в своем подземном жилище, демонстрируя свой… инструментарий.

– Эмилия, «инструментарий», как вы выразились, – предмет гордости любого мужчины. Мужчина относится к нему очень трепетно и не прощает никаких шуток в его адрес.

– То есть этой темы лучше вообще не касаться? – деловито уточнила жена.

– Темы – да. Инструментария – нет. Инструментария касаться можно и нужно. Дайте свою руку. Не бойтесь. Я уже поел. А у инструментария нет зубов.

Она хохотнула и протянула свою маленькую ладошку.

Я придвинулся ближе, просовывая ступни по бокам и опустил её руку на свою возбуждённую гордость. И едва не дёрнулся от обрушившихся на меня ощущений.

– Видите. Ничего не случилось. Вы можете его ощупать. Потрогать. И даже погладить, – добавил я доверительно, потянувшись к ней корпусом.

Эмили напряглась, явно не представляя, что делать дальше. Я положил свою ладонь поверх и потянул вниз, заодно обнажая то, что раньше было сокрыто.

– Ой! – испугалась супруга. – Что я наделала?!

– Всё вы наделали прекрасно, дорогая. Продолжайте в том же духе. И вообще. Неужели вам не интересно проверить, чем мужское тело отличается от женского? Можете придвинуться, чтобы вам было удобнее.

Я опёрся спиной о бортик и заложил руки за голову. Убедившись, что ей ничего не угрожает, Эмилия начала изучение. Её пальчики были столь нежны и невесомы, что пару раз мне пришлось напрячь всю свою волю, чтобы сдержаться, и я мягко снял её расшалившиеся ручки с символа своей мужественности.

– Я сделала что-то не так? – расстроилась супруга.

– Эмили, вы всё делаете так! Просто… немножко слишком хорошо, – признался я.

– И что же в этом плохого?

– Ничего плохого в этом нет. Плохо то, что хорошо мне, а не вам, милая моя, – я положил руку на её колено, и она вздрогнула.

– Но, Рауль, я не готова… демонстрировать свой… свои…

– Свою, – подсказал я, едва сдерживая смешок.

– И это тоже, – быстро согласилась Эмилия.

– Не страшно. Мы начнём издалека, – я поймал её ножку. – Например, с этих пальчиков, – и принялся массировать стопу двумя руками.

Напряжённость начала стекать с лица Эмили. Супруга блаженно прикрыла глаза. Я поднял ножку выше, глубоко страдая, что вода и темнота скрывают сейчас от меня самое сокровенное, и облизал мизинчик.

– Ай! – Жена попыталась вырвать у меня стопу. – Что вы делаете?

– Я? Вот это. – Я медленно и прочувствованно повторил.

– Но разве так можно?

– Эмилия, можно всё, что доставляет удовольствие обоим супругам. При условии, что они находятся друг с другом, – на всякий случай уточнил я, прикусил фалангу пальца.

Пальчики первой ноги быстро закончились Я придвинулся ближе, и перешёл ко второй стопе, оставив первую у себя на плече.

Вот где мне потребовалось всё моё самообладание. Ведь счастье было так возможно, что почти невозможно было удержаться.

Зато Эмилия в моих руках расслабилась и поплыла.

– Эмили, мне кажется, мы уже достаточно чисты. Пора выбираться. Я тебе сейчас помогу, – пообещал я и вылез из лохани.

Быстро обтёрся и вернулся за женой. Закутал её в полотенце и унёс свою добычу на кровать.

Эмилия была такой красивой, что сердце за грудиной заходилось.

– Дорогой Рауль!

Я поднял взгляд на голос.

– Дорогой Рауль, я хотела спросить: а мы когда-нибудь уже перейдём непосредственно к исполнению супружеского долга? – поинтересовалась моя супруга. – Не подумай плохого: меня всё устраивает. Просто чтобы понимать: можно спать или ещё нет?

Наверное, потрясение прочиталось на моём лице слишком явственно, потому что Эмилия поспешила объяснить:

– Если ты хотел доставить удовольствие мне, то благодарю. Мне уже хорошо. И если тебе больше ничего не нужно, то я бы уже и уснула.

– Ну уж нет, милая моя Эмилия! Я твёрдо намерен…

– Я заметила. Очень твёрдо, – она бросила взгляд мне в область паха и протянула руку, будто хотела убедиться.

Я с радостью ткнулся в маленькую ладошку, а потом протиснулся между бёдер жены. Целуя и прикусывая нежную кожу, начиная с лица и шеи, я стал спускаться ниже. Когда я был уже в районе пупка, Эмилия поймала меня за волосы и заставила оторваться от процесса.

– Дорогой Рауль, а тебе обязательно?..

Я поднял бровь, выражая интерес.

– …обязательно двигаться… ну… туда?

Я протянул руки к вызывающе точащим холмикам груди. Эмили заёрзала подо мной.

– Видишь, дорогая, ты сама знаешь ответ.

Она, тихо поскуливая, попыталась вывернуться, но если я решил причинить удовольствие, оно неизбежно. Поэтому я продолжил путь к сокровенному.

Когда я в первый коснулся языком нежных лепестков, Эмили всхлипнула. Каждый её рваный выдох, каждый стон, каждое движение навстречу моим пальцам и языку отражались во мне эхом, заставляя чувствовать всё настолько остро, будто это происходило со мной. И когда кульминация накрыла её, мне чудом удалось сдержаться. Теперь мне предстояло самое сложное. Самое важное.

И самое сладкое.

Поднявшись выше, лицом к лицу к своей желанной супруге, я, наконец, скользнул в гостеприимный жар, уткнувшись в девственную преграду. Крепко удерживая жену за бёдра, резким движением я ворвался глубже. Эмилия испуганно вскрикнула и распахнула глаза.

Растворившись в зове естества, я пил из них её боль, не в силах утешить и не в состоянии остановиться. Всего несколько движений – и внутри меня словно прорвалась плотина, заполняя всепоглощающим наслаждением каждую клеточку тела. Я зажмурил глаза, чтобы не упустить ни капельки, ни крошечки блаженства…

Когда я вновь открыл глаза, взгляд Эмилии всё ещё был испуганным.

– Вот… и всё… дорогая… – прошептал я, тяжело дыша, и коснулся губами её шеи. – Вот... и всё... Больше я… не причиню тебе боли… Никогда…

Я выдохнул, пытаясь унять барабаны в ушах.

– Ты просто… такая невероятная, – я целовал её лицо, – что это даже представить невозможно. Мне ещё… никогда… не было так хорошо.

Может, и было. Но прямо сейчас я ничего подобного вспомнить не мог.

Я перевалился на спину, и увлек Эмилию к себе на плечо. Нужно было подняться, обмыться, обтереть супругу…

Чуть позже.

Какое-то время мы просто лежали и молчали.

– Знаешь, дорогой Рауль, – нарушила молчание Эмили, подняв на меня взгляд. – Пожалуй, я согласна терпеть это ваше «удовольствие» раз в месяц.

– Во-первых, наше «удовольствие». Во-вторых, Эмили, я не намерен ограничиваться разом в месяц. Я бы продолжил прямо сейчас… Ну, может, не прямо сейчас… но очень скоро! Но сегодня тебя нужно поберечь. А вот послезавтра…

– …если тебя не вызовет Его Величество… – на лице Эмилии мелькнула улыбка, и она быстро чмокнула меня в грудь.

Нужно дать ей немного времени, и моя маленькая сладенькая жёнушка станет ещё слаще.

– Привыкай к тому, что нашего удовольствия будет много, – закончил я мысль, потянулся и коснулся губами кончика её носа.

– Это плохо.

– Почему?

– Потому что я могу привыкнуть. И когда мы разведёмся, мне будет этого не хватать, – огорчённо поделилась Эмилия.

– Если будет не хватать, мы можем встречаться после развода и заниматься этим, чтобы хватало, – предложил я.

– А какой тогда смысл разводиться?

– Вот и я о том же: никакого!

Пока я окончательно не размяк в объятиях любимой жены, я оторвал себя от постели и прошёл до ванны. Быстро обмылся, смывая кровь и семя. Затем смочил угол полотенца, отжал его и осторожно обтёр Эмилию. Убрал из-под неё испачканное кровью покрывало, взял из шкафа чистое, потушил свечи и забрался в постель, укрываясь и возвращая жену на грудь.

И только тогда до меня дошло, как я называл Эмили про себя.

Да, нужно себе признаться – я влюбился в свою собственную жену. Вот такая неожиданность со мной случилась. И сейчас я не испытывал ни малейшего желания разделять супружеский долг и удовольствия личной жизни.

Какая разница, что по этому поводу думает Его Величество?

Я глядел в окно, за которым, в свете молодого месяца, падал снег. Крупные хлопья напомнили слова Эмилии, сказанные сразу после бракосочетания. Она заметила семь снежинок у меня на ладони. Глупая детская примета: семь снежинок на ладони – к удаче.

Может, не такая она и глупая?