Глава 39, в которой происходит возвращение блудного мужа
Ничто не вечно. Вдохновение – тоже. В какой-то момент я осознал, что утомился: сидеть, писать, творить… Я неплохо поработал. А у меня, между прочим, жена молодая. Новоиспечённая, можно сказать. Что с одной стороны – замечательно, потому что фантазия моя бурлила на предмет возможных вариантов общения с нею, желательно – наедине и в спальне. С другой – увы, мне следовало проявить к ней заботу.
И я, конечно, проявлю.
Но это потребует от меня определённых волевых усилий.
Я потянулся, убрал рукопись под замок в ящик стола и встал. Следовало сменить ночной халат на более приличную одежду. Я отправился в спальню, но Эмилии там не оказалось. Домашний костюм не требовал героических усилий, поэтому переоделся и умылся я сам. Провёл руками по щекам. До вечера щетина потерпит.
Интересно, куда упорхнула моя синичка? Опять щебечет с крестьянками?
Дались они ей…
С другой стороны, хорошо, что при деле. Меньше будет обо всяких глупостях думать. То, что ей удалось найти развлечение в нашей глуши, да столь невинное и даже полезное, заслуживало уважения.
Однако обнаружилась Эмили в гостиной с книжкой Вилли Сказкаарда в руках. Внимание к моему творчеству льстило бы, если бы мне не было известно, что жена моя читает его ради совершенно постороннего мужчины. Хотя мужчиной назвать его было сложно, выполнить мужскую функцию в процессе размножения он был способен. И, несмотря на расстояние, этот факт меня злил.
Супруга моя выглядела встревоженной. Напряжение проступало сквозь натянутую маску приветливости. И тут я ничего не мог поделать. Кто мешает ей признаться в переписке и тайных делах? Кто мешает попросить о помощи у своего мужа?
Никто.
Лишь полное доверие и открытость – достойный фундамент счастливой семейной жизни. Можно сколько угодно твердить людям эту простую истину, но для того чтобы она дошла, нужно чтобы вся предыдущая жизнь человека подвела его к этой мысли. Мы так устроены.
И, видимо, моя птичка пока не готова к этому.
- Как твоё утро, дорогая? – шагнул я жене навстречу.
Она поднялась с кресла и оказалась в моих объятиях. Я быстро поцеловал Эмилию в губы, стараясь не увлекаться. Не то, боюсь, все мои благие намерения окажутся погребены под лавиной страсти.
- Благодарю, дорогой Рауль, - в её глазах мелькнул лукавый огонёк. – Могло быть лучше, если бы я обнаружила тебя с утра в нашей кровати.
О-о-о, моя синичка делает успехи в новой для неё сфере семейной жизни!
- Дела, милая моя Эмилия. - Я поднёс к губам её аккуратные пальчики, поцеловал их, и супруга очень мило покраснела.
- Теперь они закончились?
- Дела, как вода в море: сколько ни черпай, всё пребывают да пребывают. Особенно, дела государственной важности. Поэтому иногда нужно позволить себе не черпать, а просто отдохнуть.
Меня ждали письма от Херберта и короля, но если я начну в них вникать и, не дай Годин, покажу своё внимание Его Величеству, никакой семейной жизни у меня уже не будет.
- А чем мы будем заниматься? – поинтересовалась Эмилия, вновь раскачивая моё нестойкое самообладание.
- Есть какие-то предложения?
- Если бы мы находились в столице, мы могли бы куда-нибудь сходить.
- Но мы не в столице, - напомнил я.
- Но мы всё равно можем куда-нибудь сходить!
Например, в туалет. Но я не стал разбивать романтику утра столь циничными замечаниями.
- Куда, например?
- Например, прогуляться до фьорда.
Свежо. Оригинально. Единение с природой. Он, она и морская волна, что бьётся у ног…
Нужно будет использовать в новой пьесе!
- Мне нравится!
- К тому же я так ни разу не пользовалась вашим хвалёным подъёмником, - сообщила Эмилия, но отчего-то эти слова напомнили мне данное самому себе обещание заняться физической формой.
Пожалуй, сегодня я не был готов повторить подвиг подъёма по семидесяти ступенькам. Но выйти на свежий воздух, пока недолгое зимнее солнышко не уплыло в Чертоги Вечности, - прекрасная мысль!
- В этой башне ты ещё не была, - вернул я себе роль рассказчика, когда мы оделись в тёплое. – Там обитает собственная стража крепости, к слову, весьма малочисленная, и гвардейцы, когда они наведываются из столицы.
- А здесь часто появляются новые люди? В смысле, может, приезжают нарочными, помимо случаев, когда они сопровождают тебя?
Мы вошли в небольшой чуланчик подъёмника, и дверь за нами закрылась. Ограниченное пространство тускло освещалось магическим светильником. Когда я поднимался вчера, не обратил на это внимание. Но по реакции супруги понял, что для неё это место не слишком приятно. Мне тоже вдруг почудилось, что стены давят со всех сторон. Я поспешил дёрнуть за верёвку звонка, показывая, что погрузка завершена, пол под нами шатнулся, и кабинка поехала вниз. Эмилия испугано вцепилась в меня.
- Бывает по-разному, - вернулся я к её вопросу и приобнял, успокаивая. – Пока – довольно часто. Но после того как твой быт здесь обустроится, видимо, будет реже.
Если Эмилия надеется устроить обмен корреспонденцией с помощью гвардейцев, то она совершенно не представляет, кто они такие.
Дно подъемника стукнулось о каменный пол. Дверь распахнулась. Мы оказались у кованных ворот наружу.
Недавний снег серебрился на ветвях. Стройные ели в белых нарядах стояли поодаль, как юные невесты. Невидимые глазу пичуги щебетали друг с другом. Я не силён в птичьих песнях, но узнавал цвяканье синичек. Птахи приветствовали в Эмилии родственную душу.
Всю эту идиллию нарушали лишь шаги двух гвардейцев, следующих за нами.
- Дорогой Рауль, а тебя всегда сопровождают? – поинтересовалась Эмилия, оглядываясь на них и бередя во мне подозрения.
- Считай, что они сопровождают тебя. И обеспечивают твою безопасность. Мы же сейчас открыты всем ветрам и куда более уязвимы, что внутри Драгаарда. И уж тем более – в Королевском дворце, где тебе вообще ничего не угрожает.
Эмили неопределённо хмыкнула, а я бросился развивать подходящую тему.
- Хотя даже во дворце тебя провожал мой секретарь.
- Очень любопытный мужчина.
- Вообще-то ничего интересного в нём нет, - ревниво возразил я. ‑ Он с детства служил у нас в доме. Когда я остался один, прежний король забрал меня во дворец, и чтобы мне не было совсем одиноко, позволил взять Херберта.
- Я имела в виду, что он задаёт много вопросов, - уведомила меня Эмилия. – Но спасибо, твой рассказ был тоже очень интересен.
- Херберт рассказывал, что ты в курсе последних изменений в личной жизни короля, - наконец я подошёл к самому главному.
- Разве? – очень правдоподобно изобразила удивление моя супруга.
- Вообще-то, именно от тебя мы узнали о его новой фаворитке, - прижал я жену к стенке. Фигурально выражаясь.
- Да? А… Ну я очень рада.
- А откуда ты узнала?
- Я?.. Я не знала. Я просто спросила у вашего секретаря, правда ли, что у короля появилась новая фаворитка.
- А почему ты спросила?
- Потому что не знала! – возмутилась Эмилия.
- А почему предположила, что появилась?
- Дорогой Рауль, я всего лишь спросила. Просто спросила, - она развела руками, изображая на лице полнейшую невинность.
- То есть ты не скажешь, кто она?
- Откуда мне знать, кто она?
- …и как она выглядит?
Эмилия развела руками и пожала плечами.
- И где они встречаются, тоже не знаешь?
- Дорогой Рауль, тем вечером, когда мы познакомились, я была в Королевском дворце впервые в жизни. Ты думаешь, вот иду я по улице, иду, вижу – король выходит из дома с девушкой под ручку?
- Из какого дома?
- Дорогой Рауль, вы о чём вообще?! Я ведь даже не знаю, как он выглядит! Его Величество, в смысле! Ну, то есть, на монетах профиль видела, но сильно сомневаюсь, что узнаю в лицо, если встречу без короны, мантии и свиты.
Она стояла передо мной, такая прекрасная, юная и невинная, что я невольно вспомнил слова, которыми Эрик описывал свою пассию. Честно говоря, я у меня даже мелькнула дикая мысль, что Эмилия и есть та самая тайная возлюбленная короля. Но не далее как ночью я убедился, что других мужчин у неё не было. А Его Величество – не тот человек, который будет довольствоваться обожанием на расстоянии.
- То есть ты утверждаешь, что просто совершенно случайно спросила про новую любовницу Его Величества? – переспросил я, и она с готовностью кивнула головой. – И про всё остальное ты тоже не знала?
- Про что «остальное», дорогой Рауль?
- Наряд принцессы, премьера пьесы Вилли Сказкаарда, болезнь любимой собаки Министра внутренних дел?..
- О, Годин! Я и ещё про собаку что-то ляпнула?! – Эмили закрыла лицо пятернёй.
- То есть ты даже не помнишь, что говорила?
Она помотала головой:
- Рауль, ты, наверное, надеялся на что-то другое, когда принял решение на мне жениться, - обречённо опустив плечи и глядя на тропинку, сказала супруга. – Но я просто болтала всё, что мне приходило в голову. Мне правда очень жаль тебя разочаровывать…
Она вздохнула.
Об этом нужно хорошенько поразмыслить в спокойной обстановке.
- Эмилия, поверь, с момента нашего знакомства я испытывал к тебе разные чувства: потрясение, любопытство, восхищение, страсть… Но чего не испытывал ни разу, так это разочарования. Идём. Мы же собирались с тобой гулять, а не разговаривать о Его Величестве.
Я подал жене локоть, и она несмело его приняла. Взгляд Эмилии избегал меня, скользя по окрестностям.
- Когда я впервые увидела Драгаард, он показался мне небольшим. И изнутри он кажется совсем не таким огромным, каким смотрится отсюда, - заметила она, глядя на серую каменную стену крепости. – Внутри он очень тёплый и уютный.
- Так и задумано. Замок призван внушать врагам страх и трепет. И дарить заботу и любовь родным и близким.
Мы преодолели небольшой взгорок. Всякий раз, когда я смотрел отсюда на залив, моё сердце заходилось от красоты. И неважно, какое время года было на дворе. Фьорд всегда находил, чем порадовать ценителя. Весной – сочной молодой зеленью и багуловыми кляксами, летом – россыпью луговых цветов на безлесых склонах, осенью – желто-багряными оттенками листопада, зимой – белоснежными шапками гор. Они отражались в зеркале воды на фоне синего неба с белыми перьями облаков, словно там, под водой, находится другой мир. Такой, как наш, только лучше.
- Изумительно! – выдохнула Эмили.
Протоптанная дорожка петляла по склону, спускаясь к причалу. Вокруг него сгрудились крестьянские лодки. Отец бы не одобрил такого использования йарлской собственности. Но папа бы многое не одобрил из принятых мною решений.
Он вообще редко что-то одобрял.
Мы дошли до самого конца пирса и постояли какое-то время, будто повиснув между небом над головой и под ногами.
- Ты любишь море? – спросила Эмилия, повернув голову ко мне.
- Я его боюсь, - неожиданно признался я. – Раньше мне нравилось путешествовать по воде. Но моя семья утонула, когда плыла в столицу. С тех пор я не могу заставить себя шагнуть на корабль. Меня накрывает паникой.
- А я боюсь быстрой скачки. Моя мама погибла из-за того, что лошади понесли, и карета опрокинулась, - поделилась Эмили в ответ и потёрла нос ладошкой.
- Идемте, дорогая моя, греться, - я обнял жену за плечи и повлёк к замку. Душа моя преисполнилась покоем и гармонией. А желудок намекал на близость обеденного времени. В общем, всё говорило в пользу возвращения.
У самых ворот Эмилия наклонилась и набрала пригоршню снега, которую с самым серьёзным видом возложила в святилище на алтарь Скалди.
Логично. Раз уж стала герцогиней Эльдберг, то веди себя, как положено Эльбергам.
Вместе пообедав, мы с Эмилией расстались. Я пошёл заниматься делами, Эмилия… тоже заниматься делами, хотя мне было сложно применить к ней это выражение на полном серьёзе.
Меня ждали письма из столицы. Херберт ничего нового не сообщал. Агенты не приносили никакой полезной информации. Короля никто нигде не видел. Соседские послы сидели в посольстве, как коты на согретой солнцем крыше: вольготно и неподвижно, и если задумали что-то недоброе, то не спешили это что-то реализовать. Я читал сообщения агентов, жалобы йарлов, обращения гильдий, дипломатическую переписку, осознавая, что это было вчера, позавчера и будет завтра.
Я попал в безвыходное положение, как в подъёмнике с заклинившей дверкой. Меня мотало вверх-вниз по социальной иерархии: от простых ремесленников к королю, от короля к мелкопоместной аристократии. Где-то там, за пределами подъёмника, кипела жизнь. Но я мог лишь догадываться о том, что там, за стеной.
Хотя конкретно в моём случае за стеной была спальня и молодая жена. А я сегодня так рано встал…
…И лёг я спать тоже рано.
Правда, уснуть мне удалось далеко не сразу. Я не смог сдержать данное себе слово и снова не устоял перед очарованием супруги. К счастью, это случилось к обоюдному удовольствию.
Эмилия, утомившись, быстро погрузилась в сон, а я смотрел на пламя в очаге. Мне казалось, оно что-то нашёптовало, будто хотело поделиться какой-то тайной. Но я не хотел тайн. Я вообще ничего не хотел. У меня было всё, что нужно: Драгаард, Эмилия, идея новой пьесы.
Всё остальное может подождать.
Хотя бы до утра.