Глава 43, в которой Рауль размышляет и планирует

Эмилия – просто чудо со своими идеями! Такая умильная! Хотя, если деловой хваткой она пошла в мать, а не в отца, возможно, из её затеи выйдет толк. Лично меня вся эта бытовая суета всегда приводила в уныние. Чтобы обеспечить себя доходами, мне было проще написать новую пьесу, чем вот это копошение со слугами. Эти сложные схемы, оприходование изделий, доставка, организация сбыта, учёт… Зубы начинали ныть от одной мысли об этом.

Честно: если бы Эрик требовал от меня отчётов, как от своих министров, я бы давно от него сбежал. Но ему было нужно другое: непредвзятый, свежий взгляд на информацию. Этого добра у меня хватало. И припугнуть кого-нибудь я мог. Что скрывать: в минуты сильных эмоций я был опасен для окружающих. А вывести меня из себя было не так сложно, как хотелось бы. Я был готов изобразить из себя кого угодно и срежиссировать любую сцену, чтобы заставить нужного человека поступить нужным мне образом...

Но только не рутина, упаси Годин!

…И только не общение с неотесанной деревенщиной, тем более – во множественном числе.

Я понимал пользу всего этого. Даже необходимость. Но заставить себя этим заниматься не мог.

Да и не хотел.

А если Эмилия получает от подобной гадости удовольствие – так Фройя ей в помощь и попутный ветер в паруса! Мне мозг не выносит, радостная, увлечённая, довольная. Неожиданная.

…Идея свидания на чердаке старинного замка заставила меня пересмотреть задуманную в пьесе сцену. И хотя по плану шла она не сейчас, перед глазами встали образы будущей случайной встречи Хьюра и Ледяной Девы, которой он тщетно пытается избегать…

Это будет просто… просто… потрясающе!

Тоскливая мелодия. Тёмная сцена освещена бледной луной, которая заглядывает на чердак через окно. Хьюр на ощупь движется в сумраке и натыкается на…

А что он там, кстати, ищет?..

…Из творческого процесса меня вырвал стук в дверь. За нею обнаружился мо Йохан с письмами. В этот раз писем было много. Письмо своему отцу Эмилия попросила передать мне незапечатанным, чтобы я прочёл его и проверил, всё ли верно она изложила. Само содержание мне было неинтересно. Но сам факт, что супруга не скрывает от меня хотя бы эту часть своей жизни, порадовал. Я всё же прочёл. Деловое предложение отцу было изложено ровно так же, как было рассказано мне. Единственное различие было в том, что дражайшая супруга любезного моего тестя хорошенько мною попугала. Но, как я уже говорил, в гневе я страшен, так что она была недалека от истины. Было бы неплохо, чтобы нэрр Юхан этого не забывал.

Херберт писал, что Его Величество и правда приболели. Подробностей он не знал. В отличие от меня, секретарь личного доступа к монарху не имел, а придворные лекари на предмет характера болезни не распространялись. Очень бы хотелось надеяться, что речь идёт не о фрейновых дарах, коих вагон и малую тележку можно подцепить в борделе.

А если и о нём! Дай Годин, Эрик осознает некоторую ответственность перед супругой в отношении того, где, как и кого объезжать.

Про происки наших врагов Хереберт ничего не писал. Но это понятно: никакие враги не сравнятся с болезнью короля.

Уж для короля-то точно!

Пока Его Величество по состоянию здоровья не казал носа из своего кабинета, я позволил секретарю немного отдохнуть. К сожалению, моё бегство не может длиться долго. И дело не только в короле. На носу была премьера моей новой пьесы, которая была запланирована на полнолуние. Если бы я знал, что так внезапно женюсь, попросил бы её сдвинуть на менее продуктивное по части зачатия время. А теперь я просто разрывался.

Всё моё мужеское естество требовало как можно скорее зачать Эмилии наследника. Сдерживаться в соитии и изливаться наружу с каждым разом становилось всё невыносимее. Поэтому я не мог позволить себе отложить это важнейшее действо на следующий месяц. Боюсь, моя нежная психика так долго не выдержит. Поэтому мне надлежало озаботиться изготовлением зачинательного зелья в ближайшие дни, чтобы успеть его использовать до отъезда.

Нэрр Эрлинг, мой учитель магии, был не прав по части качества моих зелий. Я прекрасно с ними справлялся. Но в одном не ошибался: сам процесс изготовления, требовавший точности и пунктуальности, меня раздражал. И я был бы рад, если бы руководство процессом взял на себя Улле ‑ его подобные скучные процедуры никогда не утомляли. Но беда в том, что поучающий тон учителя раздражал меня даже сильнее, чем изготовление эликсира по рецептуре.

Главное – найти рецепт.

У каждого рода он был свой. У нас – даже не один, а на разные случаи интимной жизни. На зачатие наследника с родовой магией, на зачатие наследника с боковой ветвью магии – это для третьего ребёнка, на зачатие ребёнка без магии.

Благословение Хингвера – дар богов, люди не в силах вмешиваться в это таинство. Но маги могли хотя бы не создавать проблемы в наследии, лишая потенциальных претендентов шансов соперничать с наследниками первой линии. Для третьего и далее ребёнка зачастую вообще не использовались никакие зелья. Нэрр Улле рассказывал, что именно так он зачал свою младшую дочь. Это было после его возвращения из посольства в Епроне. Наши любезные соседи сильны по части магии и её использования, поэтому нэрр Эрлинг так утомился за время дипломатической поездки, что просто не пожелал тратить на это силы и время. Четвертым ребенком учитель мог себе позволить кого угодно, не заботясь о его одарённости.

Размышления, ‑ с одной стороны, радостные, с другой – удручающие, - заставили меня подняться и отправиться на поиски прописи зелья. Она хранилась в кабинете отца. Я морально собрался и отправился на штурм стеллажей.

Но при разборе книжных полок, главное – не заглядывать в текст. Иначе это занятие может растянуться не на три-четыре часа, а на весь день. И даже не один.

А я всё же заглянул.

Последнюю версию зелья я обычно брал из записей отца. Где-то была родовая книга зелий, но я постоянно забывал, куда её положил в последний раз. Хотя всякий раз точно помнил, что клал в такое место, чтобы наверняка не забыть. И даже пару раз записывал, куда положил. Но терял, где записал.

А папины вещи я всегда ставил туда, откуда взял.

У отца всё лежало и стояло строго на своих местах. А рецепт зелья был переписан в записную книжку. Впервые я наткнулся на него тогда, когда пытался обнаружить виновного в смерти родных. С самоуверенностью юности я набросился на записи отца. Но папины дневки были похожи на него самого: всё сухо, упорядочено, лаконично. « Визит к ноффу А. в 16:00. Не забыть монографию нэрра О. » « Написать ответ нэрру Х. » « Пригласить чету В. на празднество в Драгаард ». Отец не имел моего положения при дворе, однако ко двору приглашался для обсуждения важных вопросов как крупный йарл, а в молодости, до женитьбы, дважды участвовал в дипломатических миссиях к нашим соседям.

Я сам был в Епроне всего один раз, сопровождал Его Величество, когда Эрик был ещё Его Высочеством. И эта поездка произвела на меня такое впечатление, что я вновь взялся за перо, хотя клялся себе никогда больше ничего не писать. А у отца в записях были всё те же сухие факты. Я, признаться, пытался найти епронский след в гибели семьи. Хотя это была совсем крайность. Что делать епронцам в драгаардской глухомани? Они смотрели свысока даже на нашу столицу, а уж провинцию и вовсе почитали непроходимо отсталой.

С позиции наших соседей папа считался бы убеждённым ретроградом, и не так много от него зависело, чтобы его убивать. Тем более так грубо.

Нет, конечно, это был просто несчастный случай.

Я сидел за папиным столом, листал знакомый дневник в поисках рецепта и смотрел на даты.

Отцу тогда было двадцать два. А женился он десять лет спустя.

Никогда об этом не задумывался.

…Можно ли считать это аргументом в пользу того, что где-то бродит мой неучтённый родственник?

Не знаю.

Отец был слишком рациональным. Слишком… ледяным, под стать своей магии. Семьёй он обзавёлся поздно. Возможно, Эльдбергам суждено созревать к браку в зрелые годы. Как у меня с Эмилией, у родителей была довольно большая разница в возрасте. Даже больше – четырнадцать лет. Мама была дебютанткой на рынке невест в тот год, когда папа решил жениться. Как и в случае родителей Эмилии, кстати. Мама была красивой, из хорошего рода, третий ребенок, за неё отдали богатое приданое. Идеальный брак – с точки зрения здравого смысла.

И мне казалось, что отец относился к нему как деловому проекту.

…Кто же мог подумать, что ему так не повезёт с наследником?

Наконец я добрался до нужной страницы.

Чтобы не испачкать случайно папину вещь, я переписал пропись на листок и вернул книжку на место. Лаборатория располагалась этажом ниже, между кабинетом и библиотекой. Не знаю, зачем в замке была нужна такая огромная лаборатория. Точнее, понятно, что когда-то, когда Драгаард жил полноценной жизнью, она активно использовалась. Здесь готовились лечебные снадобья и яды, смешивались и закреплялись краски для рукоделий, которыми славились здешние места. Да мало ли что ещё было востребовано в хозяйстве большого семейства?

Вот когда у меня появятся дети, я обязательно найму хорошего учителя, чтобы их научили зельеварению. Нечего такому богатству простаивать!

Я положил на лабораторный стол листок с рецептом – в знак серьёзности намерений, - и прошелся вдоль стеллажей. Ингредиентов для зелья было нужно немного, и, к счастью, всё обнаружилось. Это было отлично. Я, по своей безалаберности, в прошлый свой визит даже не позаботился взглянуть, не нужно ли чего докупить.

Единственное, что меня оправдывало, - внезапность происходящего. Внезапность брака, внезапность отъезда обратно в столицу и из столицы в замок. Все решения были спонтанными, и никакому планированию не подлежали. Но всё завершилось удачно.

Завтра вместо пьесы прямо с утра займусь зельем. Одна мысль, что на это потребуется полдня, как минимум, пробуждала во мне отчаяние.

...А ещё это было больно. Боль я тоже не любил.

Зато я исполню долг перед супругой и родом!

Это должно было меня воодушевить, но лишь большим грузом упало на плечи. Зато мысль о долгах напомнила об обещании Эмилии.

Я вернулся наверх, туда, где находились почтовики, и снова сел за стол. Мне казалось странным внезапно проснувшееся любопытство супруги к истории своей семьи. Я, с присущей подозрительностью, даже предположил бы, что эта информация как-то связана с тем, что жаждет получить Броквист.

Если бы не одно «но».

Если бы то, что нужно Ларсу, было у Бергена, вся эта афера с вручением мне Эмилии в качестве жены была бы лишним членом уравнения. Но чем бы ни был вызван интерес моей драгоценной супруги, я обещал помочь.

Первое письмо я адресовал королю. Уже можно показаться у него на горизонте. В любом случае скоро возвращаться в столицу. И в кои-то веки не только ему что-то нужно от меня, но и мне – от него. Опять же, следует проведать, как глубокоуважаемый монарх себя чувствует, и вообще, как у нас дела.

Второе письмо я отправил Херберту. Возможно, он что-то слышал о прежней нэйре Берген. Может, тогда, когда я только прибыл ко двору, раздавленный потерей, или позже, когда развлекался в компании принца. Никогда нельзя заранее предугадать, что знает Херберт, потому что мой секретарь может знать что угодно.

Подумав, я написал ещё одно сообщение – нэрру Улле. Сам учитель вряд ли помнил нойлен Солвейг. После возращения из Епрона в столице он находился недолго ‑ отец нанял его в Драгаард. Но, возможно, он напишет что-нибудь интересное о том, что происходило при дворе, или подскажет людей, у которых можно будет разузнать об этом периоде более подробно.

Вот теперь я мог вернуться к жене и предаться разврату с чувством выполненного долга.