Глава 44, в которой у четы Эльдбергов происходит романтическое свидание
После ужина, будучи в хорошем расположении духа, я пригласил супругу посидеть у камина в гостиной, настроившись на лёгкую, непринуждённую болтовню. Но вскоре был вынужден признать: беседовать с Эмилией – нелёгкое дело. Вопросы, которые интересовали её, вызывали во мне подозрения. Ну вот к чему благородной нойлен, даже если она с недавних пор нэйра, эти вопросы про право первой брачной ночи? Совершенно они ни к чему! Она про него и знать не должна. И думать на эту тему ей не полагается. Мужчина имеет право на личную жизнь, как убеждал меня всегда Его Величество. А с селянками – это даже не личная жизнь! Это… Ну как справить малую нужду в лесу под деревцем – откликнуться на зов природы. Это совершенно не тот вопрос, который я буду обсуждать женой!
Тем более что всё это осталось на уровне юношеских экспериментов.
…И вкратце изложено в «Оде ожерелью».
А мои вопросы на тему, почему её так интересует бытовая сфера применения заклинаний, и к чему она хочет меня привлечь, почему-то не нравились ей. В итоге мы бегали друг от друга, пока не перешли на нейтральную тему погоды. Вот про погоду можно было говорить совершенно спокойно!
…В узкое окно светила почти полная луна, напоминая о завтрашнем зелье.
Чтобы не портить настроение, я предложил жене перебраться в покои. Вот там, где не нужно было разговаривать, у нас всё получалось замечательно! Так, будто мы были созданы друг для друга.
Супружеская жизнь была бы просто идеальной, если бы не необходимость общаться!
Утром я сбежал, пока Эмилия не проснулась. Неимоверным усилием воли я прошел мимо своего кабинета, где лежала рукопись новой пьесы и звала меня голосом Ледяной Девы. Я так и не придумал ей имя. Снежица? Холодинка?.. Задумавшись об этом, я прошёл мимо лаборатории прямиком в отцовский кабинет. Осознав, что промахнулся этажом, я всё же решил зайти. Никуда это зелье не денется! А я могу проверить почту.
В королевском ящике обнаружилась весточка от Эрика. Отсутствие завитушек и короткие кривоватые петельки выдавали его уныние. « Куда ты пропал? » - вопрошал король без восклицательного знака, будто сил у него не было не только на поорать, но даже на лишнюю линию. « Я чувствую себя совершенно разбитым. И эти идиоты лекари не могут меня вылечить. Они даже диагноз поставить не в состоянии. Ходят вокруг, шепчутся, несут какую-то чушь. Во дворце работают одни бездари! Я на грани того, чтобы пригласить профессионалов из епронского посольства ».
Если бы не знакомый почерк и печать, я бы решил, что письмо написал кто-то другой. Никогда раньше я не замечал за Эриком преклонения перед соседями. Да, мы время от времени обсуждали их достижения. Но не бывает достижений бесплатных. За всё нужно платить. Чтобы что-то получить, нужно от чего-то отказаться. И монарха всё устраивало за ту цену, которую он был готов выделять на развитие государства. Эрика устраивал традиционный уклад и место женщин, которые его – место! – знали. Епронки которые слишком многое себе позволяли. Или епронцы им позволяли слишком много, что, в прочем, практически одно и то же.
И вдруг «все вокруг идиоты, один Епрон – решение всех проблем»?
Что, Годин подери, происходит в королевстве?!
« Приезжай и разгони уже этих бездельников », - закончил монарх без огонька.
Мне определённо следовало поторопиться в столицу. Но до премьеры оставалось всего три дня. Каких-то три дня. Ну неужели Эрик не подождёт? Он же не требует всё бросить и приехать прямо сейчас? Если бы ему было невмоготу, Его Величество бы об этом сообщил?
…Могу я, в конце концов, спокойно обзавестись наследником?!
Время было ещё раннее, и я решил не торопиться с ответом. Всё равно король ещё спит. Особенно, если ему нездоровиться.
Во втором и третьем ящиках было пусто – возможно, по той самой же причине раннего времени, - и пошёл в лабораторию.
К сожалению, в этот раз пройти мимо неё не удалось. Я запер изнутри дверь на ключ, разложил перед собой пузырьки с черной солью, золотой пылью, травой горного чебера, цветками болотоцветника и сушеными плодами весенника. Поставил стакан родниковой воды, песочные часы, горелку, прокалил нож, установил чистый тигель и приступил. Встав лицом на восток, нараспев обращаясь к Хингверу и Скалди, я занёс нож над предплечьем, пару мгновений помедлил, но всё же полоснул руку со всей силы.
Я присыпал рану черной солью. В и без того полыхающей от боли ране до рези в глазах защипало, и я на несколько мгновений замолчал, сжав зубы, чтобы сдержать вопль. Что поделаешь? Иначе кровь остановится раньше, чем я наберу достаточно. Крови нужно много. Она частично испаряется, а другой жидкостью в процессе зелье разбавлять нельзя.
Я продолжил речитатив и свободной рукой всыпал меру черной соли в плошку с кровью. На ней стояла специальная риска, которая показывала, когда хватит. Помешивая бордовую жидкость, которая на глазах меняла цвет в синий, я отстранённо наблюдал, как по руке течёт горячая струйка. Пальцы начали неметь, и я несколько раз сжал кисть. Потекло веселее. Руку дёргало, голову вело, но действие соли стало проходить, поэтому хотя бы не так жгло.
Наконец уровень сине-фиолетовой жидкости достиг нужной отметки, и я постарался одной рукой замотать ветошью другую. Не прекращая произносить ритуальные фразы, добавил в будущее зелье травы.
Теперь наступало самое нудное: строго по часам нужно было мешать в одну сторону, потом в другую, начертать на поверхности будущего зелья несколько рун и быстро опустить тигель в замороженную воду. Потом снова перевернуть песочные часы и дважды повторить всё с начала.
Хотелось пить и есть. Но ритуал необходимо проводить строго на голодный желудок. Видимо, чтобы вода морозилась лучше.
Завершив третий заход, я всыпал две меры золотой пыли и снова поставил тигель на огонь. Доведя будущее зелье красивого глубокого фиолетового цвета по состояния передкипения, я снял его с огня. Теперь снова черная соль. И руны на поверхности. Тигель постепенно остывал, а зелье приобретало глубокий рубиновый цвет и блеск.
Я выдохнул – всё сделано верно. Одним глотком выпил воду и наконец смог себе позволить присесть.
За окном уже рассвело. Судя по высоте солнца, время было к полудню. А я ещё не завтракал.
Эмилия была бодрой и цветущей, и по сравнению с юной супругой я чувствовал себя старой развалиной.
- Дорогой Рауль, ты мне не нравишься! – озабоченно заявила Эмили, глядя, как я опустошаю третий стакан брусничного морса.
- После сегодняшней ночи я надеялся на другое, - хмыкнул я и снова потянулся за графином.
- Ты себя хорошо чувствуешь? Что у тебя с рукой? – продолжала расспрашивать она.
- А что у меня с рукой? - Я покрутил у себя перед носом правой, которой наливал напиток. – Всё нормально.
- Я про другую.
- С чего ты взяла, что с нею что-то не так?
- Ты наливаешь и берешь стакан одной и той же рукой, - насупившись, ответила Эмилия.
Я вздохнул.
- Дорогая, ты очень наблюдательна. С моей рукой ничего страшного. Я просто порезался.
- Как?!
- Довольно сильно, - признался я.
Если честно, такая забота подкупала. И очень хотелось, чтобы меня пожалели. Да, я мужчина. Я сильный. Всё такое… Но разве я не заслужил немного тепла после такого подвига?
- Нет, я не об этом. Я не понимаю, как ты умудрился порезаться? – уточнила супруга, потрясённо глядя на мою левую руку, бережно уложенную на стол.
- Ножом, - обезоруживающе улыбнулся я, демонстрируя, что если не хочу чего-то говорить, то не скажу.
- Сильно болит? А ты хорошо перевязал? Может, нужно чем-то смазать?.. Или приложить компресс?
Наконец-то на меня посыпалось долгожданное внимание, и я поплыл под его потоком, как снежок на солнышке.
…А может, сказывалась потеря крови.
Острая боль прошла, но ноющая осталась. Даже заживляющий бальзам не мог её заглушить. Зато после него не оставалось шрамов, а не то у меня бы вся рука была поперечно-полосатая за столько-то лет брачной жизни! Правда, я не от каждой своей супруги спешил получить детей. С некоторыми я изначально сочетался браком исключительно, чтобы упростить следственные мероприятия. И заодно разнообразить интимную жизнь. К счастью, для зелья, лишающего потенциальных потомков магии, кровь была не нужна.
Поток тревожных вопросов прервался, стоило слугам внести горячее. Эмилия в очередной раз проявила здравый смысл, чутко угадав, когда следует замолчать.
Мы неспешно пообедали. Я поинтересовался, чем жена занималась до обеда, но выяснилось, что мастерская беспокоила её больше, чем я. Это было вовсе не так интересно, как когда было наоборот.
После трапезы супруга щедро предложила мне отдохнуть, потому что «я совсем бледный». Поиграть в больного было очень соблазнительно. Я представил, как Эмили будет вокруг меня порхать и спрашивать, чего я хочу, и исполнять мои желания, и искушение стало почти непреодолимым.
Но я обещал!
К тому же мне никто не мешает сыграть в больного потом. Больного, который принёс себя в жертву во имя любви!
И теперь очень устал и весь страдает.
Можете начинать порхать, вот он я, лежу в ожидании…
…принес себя в жертву любви и неотложным делам государственной важности! Так звучит представительнее.
- Дорогая Эмили, мне нужно закончить одно дело, и мы отправимся на наше чердачное свидание, - мечтательно улыбнулся я, поднимаясь.
- Дорогой Рауль, вы уверены, что в результате этого дела вы не получите дополнительных увечий? – В голосе жены звучали неопределённые нотки: то ли тревоги, то ли сарказма.
- Милая моя Эмилия, ни в коем случае!
Теперь, после обеда и порции внимания, я был готов к общению с Эриком. На голодный желудок это была непосильная задача. Я постарался очень деликатно выспросить, что заставило короля усомниться в целительских талантах собственных врачей, и в чём именно заключается монарший недуг. Также пообещал вскорости вернуться и разогнать всех, кто есть, и пригнать тех, кого нет, для скорейшего выздоровления Его Величества.
Пока я опускал ответ в королевский почтовик, в соседнем, из дворца, что-то стукнуло. Я открыл и обнаружил письмо от ноя Ёнклифа. Как поспешно неуважаемый ной реагирует на письма не его жены!
После нашего с Эмилией обсуждения по мотивам её письма я понял, что она хотела донести до несостоявшегося (к счастью) жениха. И меня распирало от любопытства узнать, как её понял «Олли».
« Уважаемая нэйра Эмилия! », - начал он своё письмо, и я был вынужден признать, что методы супруги вышли действенными. « Очень оскорбительными показались мне ваши слова ». Вот! Даже совершенно постороннему мужчине такая интерпретация моей пьесы показалась оскорбительной!
« Особенно меня задели намёки на розги! С чего вы взяли, что отец меня порол? » Олли-Олли, ну зачем же так сразу сдавать себя с потрохами?!
« Я доверился вам в моих надеждах и чаяниях, а вы растоптали мои светлые чувства! » Всё же зря, наверное, я так поторопился на счёт изъятия у него яда… Такой повод – и мимо!
« Женщины коварны и вероломны! » Да, они не хотят пить отраву, которую им приносит совершенно безразличный им человек.
Куда же я затолкал пузырёк? Может, где-то по дороге в Драгаард он выпал из экипажа? И, надеюсь, разбился?
« Ваши жестокие слова напомнили мне другую пьесу великого драматурга Вилли Сказкаарда ». Тот случай, когда одолевают противоречивые чувства. Потому что если тебя считает великим ной Ёнклиф, начинаешь задумываться, а так ли ты велик на самом деле? « Я чувствую себя, словно йарл Сиверт, который сперва лишился родителей, а после его предала возлюбленная! »
Стоило вчера вспомнить визит в Епрон и написанную после возвращения пьесу, внезапно принёсшую мне популярность, как на тебе – вот она и всплывала!
Но, Олли!
Ты. Не. Лишался. Родителей.
Это раз. Тебя просто выпороли. Причем, за дело. А во-вторых, что общего ты нашёл между подлой Бриттой, героиней пьесы «Сиверт, йарл Бальдский», и моей Эмилией?
« Я безутешен! » Нет, сегодня, по моему плану, несчастная жертва – я. И жалеть должны меня. А ты со своей безутешностью подождёшь до утра.
Я даже не стал дочитывать это слезливую муть! Как можно быть таким нытиком?
Эмилия должна быть до конца жизни благодарна Фройе за то, что я избавил её от этого недоразумения!
Я положил письмо поверх почтового ящика. Нужно не забыть сказать Йохану, чтобы отдал письмо утром.
А меня ждало свидание.
Когда я спустился в покои, Эмилия уже собралась. Она приоделась в одно из нарядных платьев. Заметив мой заинтересованный взгляд, супруга смутилась:
- Я подумала, если мы идём на свидание, наверное, мне следует ему соответствовать, - смущаясь, поведала она.
- Дорогая, это восхитительно! – я коснулся губами кончиков её пальцев и не стал огорчать тем фактом, что наряд её идеально соответствовал свиданию, но не очень подходил к чердаку.
Сумрак, паутина, рухлядь от входа до… до противоположной стены крепости, примерно. Когда я, с моим живым и даже чрезмерным воображением, впервые залез туда, стащив ключи у мо Йохана, чердак произвёл на меня неизгладимое впечатление.
Я ц е лую неделю боялся спать без света.
Но в последний раз я заглядывал туда уже после гибели родителей. Тогда к паутине и сумраку на полу добавилась пыль. Я не настаивал, чтобы ми Лотта поддерживала порядок в нежилых помещениях. Какой в этом смысл? Только лишние затраты на лишних слуг. Боюсь, что с моего визита пыли наверху стало только больше.
Но в остальном…
Сумрак, пыль, паутина, рухлядь от входа до… - это же так таинственно! Пугающе и загадочно! Сколько романтических и даже трагических историй может быть с ним связано!
И теперь я ‑ не напуганный юноша, но зрелый муж, который защитит юную супругу от любых опасностей, реальных и воображаемых.
…кроме грязи.
Но грязь очистят прачки.
- Дорогая моя, ты одета просто потрясающе, но, боюсь, наверху слишком холодно, чтобы идти в одном платье. Шуба будет в самый раз, - напомнил я.
Одевшись потеплее, я предложил супруге локоть, и мы направились в святилище, где была дверь на чердачную лестницу.
- Как твоё увлечение магией? – мне вспомнилось, как я рассказывал жене о божественных покровителях одарённых. Мне показалось, она напряглась, и я поспешил её успокоить: – Эмили, я совсем не возражаю, чтобы ты читала о магх. Более того, я даже рад, что ты с таким воодушевлением готовишься принять роль матери наследников рода Эльдбергов.
Я погладил её по пальцам, и рука супруги расслабилась.
- Дорогой Рауль, боюсь, сейчас все мои мысли заняты другим…
- И кто этот «другой»? – Я постарался подать свой вопрос с юмором. Но не уверен, что это удалось.
- Я слишком много думаю о тебе… - тихо призналась Эмили, и сердце простучало победную песнь по моим сосудам.
- Дорогая, о супруге нельзя думать слишком много, - возразил я.
- Да?..
- Сколько бы ты ни думала, это не будет слишком, - я коснулся губами воздуха над её перчаткой.
- М-м-м-м… - промычала она с тоном «дошло». – В общем, больше ни на что мыслей не хватает.
- А как же твои селянки?
- Я и говорю: ты и селянки! – Она глядела на меня преданными глазами. – Но как только ты вернёшься в столицу, я сразу заскучаю и снова начну читать про магию! Обещаю!
- Верю, верю…
Я распахнул дверь, пропуская жену вперед. В святилище витал лёгкий приятный аромат.
- Как здесь волшебно пахнет! Милая, ты чувствуешь этот запах? – Или мне причудилось на романтической волне?
- Дорогой Рауль, да, чувствую. Это душистое масло. Я хотела отблагодарить Фройю за наш брак. - Супруга лила бальзам мне на душу, и даже рука стала болеть меньше.
Так вот, видимо, какой пузырёк видел мо Йохан в руках моей жены! Разгадка лежала на поверхности, и ничего зловещего не несла.
- Это очень мило с твоей стороны!
Я вынул связку ключей и не с первого раза сумел подобрать нужный. Потом была витая лестница, и вот мы на чердаке.
Я поспешил зажечь ближайший ко входу факел, который осветил пространство вокруг. Черные тени заплясали на стропилах.
Как я и ожидал, пол был покрыт слоем пыли, но вовсе не таким обильным, как я ожидал.
- Дорогая моя нэйра-герцогиня, позвольте, я познакомлю вас с ещё одним вашим владением, - я показал рукой на весь этот необъятный хлам.
- Вот это да! – восхищённо прощебетала Эмилия, оглядываясь.
Ничего восхитительного лично я не наблюдал. Вокруг была составлена и свалена мебель – шкафы, кровати, приставленные к шкафам, сундуки, лавки, кресла… Всё это честно служило обитателям замка и их гостям, пока их было много. Если верить семейным преданиям, даже чердак в некоторые периоды существования Драгаарда становился обитаемым. Понятно, что для размещения людей нужны были предметы обихода. И потом куда-то же их нужно убирать, когда нужда отпадала? И, конечно, те, кто заботливо сносили скарб на чердак, не предполагали, что наступит день, когда из рода Эльдбергов на весь замок останется один одинокий отпрыск.
Надеюсь, что ненадолго.
…«Ненадолго один», а не «ненадолго останется».
К слову, не так тут было и холодно. Возможно, только здесь. Неподалёку находились печные трубы, которые несли дым и тепло с кухни.
- Что ты хочешь здесь найти? – спросил я у жены.
- Не знаю. Тут столько всего! А вы не боитесь, что это всё сгорит? – она показала рукой вокруг.
- Боимся. Поэтому попасть сюда может только тот, у кого есть ключи.
Я, например, не мог, пока родители были живы. Кроме того единственного случая, о котором упоминал.
- А. Ну это хорошо. Я испугалась, что дети здесь играть будут. Дети любят играть в прятки. А там мало ли – огонёк проскочит. Я читала, что у детей такое бывает неконтролируемо…
- Нашим детям это не грозит, - успокоил я. – У них будет не огонь.
- А, да! - поспешила согласиться Эмилия и сделала несколько шагов вперёд, к ближайшему сундуку. Я подошёл следом. Крышка со скрипом поддалась, и внутри обнаружилась посуда. Целая гора посуды. – Никак не могу привыкнуть к здешним масштабам, - и она двинулась вглубь, в направлении Корабельной башни.
Я нагнал её и пошел рядом, освещая путь.
- И много здесь такого? – поинтересовалась супруга, обходя завалы.
- До самого конца. Так что мы ищем?
- Не знаю. Мы же вроде просто гуляем?
Я хотел сказать, что здесь не сад Королевского дворца, чтобы просто так гулять. А потом вспомнил, что именно это и предлагал.
- Хорошо. Гуляем, - согласился я, выдёргивая взглядом из темноты отдельные хламовые кучки. – Как тебе прогулка?
- Невероятно! И что, это всё можно брать?!
- Эмилия, куда ты собралась этовсё тащить?
- Да никуда я не собралась! – она обернулась ко мне. – И ничего. Просто спрашиваю. На всякий случай. Вдруг здесь есть что-то такое, что брать нельзя? Реликвия какая-то? Есть?
- Есть, но не здесь.
- И отлично! – Эмилия продвигалась вперёд, повсюду суя своё хорошенький носик. Даже не знаю, можно будет отчистить её перчатки после такого столкновения с грязью? – А…
Она прервалась на полуслове, шагнув за следующую кучу хлама, и остановилась. Я от неожиданности тоже чуть не впечатался в жену.
За шкафом обнаружилась кровать с балдахином. Не просто скелет от неё, а нормальная, широкая, полноценная кровать: с дорогими портьерами, периной, подушками, заправленным покрывалом… Я заметил магический светильник на одной из ножек навеса и зажёг его.
Он тускло, но всё же осветил место.
- О! Оказывается, твои предки тоже любили устраивать романтические свидания на крышах! – поделилась выводами Эмилия.
- Ты как всегда права, - быстро согласился я.