Глава 46, в которой Эмилия узнаёт о всяких непотребствах, творимых в соседнем государстве

Мой супруг вопросительно поднял бровь.

- Я тебе рассказывала о ное Ёнклифе...

- Который почему-то переписывается с моей женой…

- У меня есть надежда, что скоро это прекратится. Вот, прочитай, - я протянула мужу конверт.

Рауль замотал головой:

- Этот человек мне неприятен, - признался он.

- Я тоже к нему особой симпатии не испытываю. К счастью, теперь, когда отец лишил его яда, можно не бояться последствий. С другой стороны, где-то же он его достал? Что помешает ему сделать это снова? Я хочу, чтобы к этому моменту нас с ними совершенно ничего не связывала. Даже в его больном воображении.

Я вкратце пересказала мужу претензии Ёнклифа.

- Пойми, пожалуйста, сам Олли мне глубоко безразличен. Но когда тебя называют вероломной, это обидно.

- Уверяю тебя, между тобой и героиней Сказкаарда нет ничего общего, - попытался успокоить меня муж.

- Расскажи, пожалуйста, о ней.

- О пьесе или Бритте?

- Обо всех! - Я села поудобнее, подставила кулачок под щёку и приготовилась слушать.

- Действие пьесы происходит в Епроне, - начал муж. – В единственном из всех его произведений.

- Интересно, почему?

- Потому что больше нигде такое произойти не могло. Молодой маг по имени Сиверт возвращается в свой родовой замок из столицы, где он обучался в университете. В Епроне молодые люди могут обучаться в таких… коллективных учебных заведениях.

- Не дома?!

- Нет, в Епроне всё устроено совсем не так, как у нас, - тут муж стал очень серьёзным. – В Епроне королевская власть развалила родовую основу общества.

Мне казалось, что муж цитирует какую-то умную книгу.

Или кого-то другого.

В любом случае, это были не его мысли, а высказанные кем-то другим. К тому же я всё равно не представляла, что такое «коллективные учебные заведения», для чего они и как устроены.

- А дальше что было? – Чужие мысли были не так любопытны, как мысли Рауля. Даже если это его мысли о пьесе. – После того как Сиверт вернулся?

- Вернуться Сиверта заставила трагедия – его родители безвременно отправились в Чертоги Вечности.

- Это ужасно!

- Да, - согласился Руаль. – В отчаянии бродя по пустым коридорам родового замка, Сиверт встречает дух матери.

Я прикрыла рот рукой от удивления.

- А разве духами могут становиться не только маги? – уточнила я.

- Мать Сиверта была обученной магичкой. В Епроне это распространено.

Я кивнула.

…Почему я не родилась в Епроне? Меня вот эта «родовая основа общества» не слишком тревожила. Если власть развалила – значит, не так она была крепка, я считаю.

- Мать поведала, что они с отцом скончались от яда, подмешанного в их вино на празднестве, но из гостей это сделал, она не знает и завещает сыну найти и наказать виновного.

- Виновной оказалась девушка?! – дошло до меня. – А как Сиверт смог это выяснить?

Всё же, нужно признать, произведения Сказкаарда действительно были захватывающими.

- Вот! Это самое главное! – супруг поднял указательный палец вверх, подскочил из кресла и пошел по комнате. Голос его стал громче и твёрже, как его шаги. – Он делает вид, что сошёл с ума от горя, и приглашает тех же гостей, что были на пиру у родителей.

Тут Рауль обернулся ко мне, и я кивнула, показывая, что внимательно его слушаю.

- Большинство прибывших смеются над Сивертом, и только его кузина, Бритта, очаровательная девушка, проявляет к нему участие и заботу. С первой же встречи йарл испытывает к ней необъяснимое влечение, - размахивая руками, как дирижёр перед оркестром, супруг продолжил свой путь к противоположной стене, развернулся и пошагал назад. – Не в силах бороться со своими чувствами, он принимает решение жениться, хотя и скрывает от возлюбленной правду о своём самочувствии. Маска сумасшедшего нужна ему, чтобы пригласить в замок бродячих артистов.

- Бродячих артистов? – переспросила я. – Но разве это возможно?

- Конечно, невозможно! Точнее, невозможно у нас. В Епроне к театру и уличным балаганам относятся проще. Но, в общем, поэтому Сиверту и нужно казаться сумасшедшим: чтобы можно было вытворять разные глупости и наблюдать за реакцией гостей. Он предлагает артистам разыграть маленькую сценку, где изображаются события трагического пира, и сам берёт на себя главную роль – роль своего отца.

- В Епроне йарлы могут запросто играть в театре? – не поверила я.

- Нет, конечно, - успокоил меня Рауль. – Но Сиверт использует особый артефакт – маску Лохи, чтобы никто не мог его узнать, и в таком виде прямо с подмостков наблюдает за гостями. И – о, ужас! – именно его возлюбленная Бритта в ужасе закрывает лицо на сцене отравления.

Рауль очень правдоподобно изобразил тот самый ужас, о котором говорил

- Но ведь она могла просто так испугаться! – возразила я.

- Да, и Сиверт тоже так решает. Потому что он влюблён и не может мыслить трезво. Однако в следующей сцене зрители видят, как Бритта втайне от всех ворожит. Она перепрядает судьбу Сиверта, заставляя его ещё сильней в неё влюбиться.

Мне стало не по себе:

- Так действительно бывает?! Любой маг так может?

- Нет, только женщины, отмеченные даром Фройи, - пояснил супруг.

- А мужчины?

- Дорогая Эмили, ты не очень внимательно читала книгу про одарённых детей, - попенял мне супруг, погрозив в шутку пальцем. - Дар Фройи бывает только у девочек. Влюблённый Сиверт, - продолжил своё путешествие по комнате Рауль, - делает предложение возлюбленной, и та отвечает согласием. Но перед первой брачной ночью подсыпает яд в бокал мужу.

- О, Годин! За что она его так ненавидит?!

- Ей нет никакого дела до Сиверта. Будучи его супругой, она становится владелицей дворца и земель. В Епроне допускается наследование по женской линии, что, конечно, лишено всякого смысла. Разве женщина способна управлять хозяйством?

Герцог уставился на меня, ожидая согласия, и я кивнула. Хотя мои родители – явный пример обратного.

- Дальше, как я понимаю, все умерли? - подвела я итог. – Они оба выпили из отравленного бокала?

- Нет, - помотал головой Рауль. – Сиверт случайно меняет бокалы местами, и Бритта выпивает вино с ядом.

- Так ей и надо! С Сивертом-то что случилось?

- Он убил себя, - признался супруг, и я закатила глаза:

- Ради чего?!

- Он не смог жить без Бритты. Её магия оказалась слишком сильной. Как видишь, между тобой и героиней пьесы ничего общего нет.

Кроме того что главный герой, коим себя явно полагает Ёнклиф, из-за неё лишает себя жизни. Определённо, пока рано заканчивать переписку. До полного выздоровления пациента пока далеко.

- Очень интересная пьеса, - перевела я тему. Обсуждение сходства с Бриттой было мне не по нутру.

Супруг довольно улыбнулся.

- Я до этого практически ничего не знала о Епроне. Но я вообще очень мало знаю, если честно, - призналась я и вновь ощутила всю глубину пропасти, которая лежала между мной и супругом. - Оказывается, он очень сильно отличается нашего королевства. Ты там бывал?

Рауль кивнул.

- Понравилось?

- Знаешь, если честно, я был потрясён, - Рауль вернулся к своему креслу и встал за ним, положив руки на спинку. - Я тогда был совсем юн, даже моложе, чем ты сейчас. И многого не понимал. Мне казалось, что это какой-то совершенно другой мир. Совершенно другой совершенный мир. Тогда я понял страсть Хингвера к путешествиям.

- Я бы тоже хотела путешествовать…

Я никогда не пробовала. И вообще ни разу не была нигде, кроме окрестностей столицы, до того как оказалась Драгаарде. Но глядя на воды фьорда, я думала о том, как это: уплыть куда-то на корабле?

- Женщины не путешествуют, - возразил муж.

- Почему?

- Потому что место женщины – у домашнего очага. Она должна заботиться о муже и детях.

- Рауль, но как женщина может заботиться о муже, если он путешествует, а она – сидит у домашнего очага?!

- К тому же это непросто, - ушел от ответа муж. - Чисто физически. Мужчине легче перенести тяготы дальней дороги. Он устроен немного по-другому, - с намёком на что-то очень ему очевидное добавил он.

- Я бы потерпела. Там, наверное, и люди совсем другие?

Меня увлекла мысль посмотреть своими глазами на государство, где женщины наравне с мужчинами могут обучаться магии и даже получать наследство.

- Люди, милая моя Эмилия, везде одинаковы. Ими движут одни и те же мотивы. Они в той же степени подвержены порокам и страстям.

- Но если всё так, как ты рассказываешь, у женщины в Епроне больше возможностей!

- Ты думаешь, это хорошо? – усмехнулся Рауль. – Свобода – это тяжкий груз. А женщина, как бутон хрупкого весенника, – существо слабое и нежное.

- Цветки весенника пробиваются наружу сквозь стылую землю и снег. Не такие они и хрупкие! Моя мама не была хрупким бутоном! – возмутилась я. – Почему то, что нажили её родители, досталось не ей, а её дяде?! Если бы мама получила наследство, возможно, её жизнь сложилась бы совсем по-другому!

- По-другому – не значит лучше, - с философским спокойствием ответил супруг. - Она могла стать жертвой какого-нибудь непорядочного человека, охотника за богатствами.

- То есть разница между Епроном и нашим королевством только в том, что там стать жертвой непорядочных людей могут и женщины, и мужчины, а у нас только женщины? – я всё-таки произнесла это вслух. – Потому наших мужчин от непорядочных женщин защищают законы?

Рауль посмотрел на меня, будто не понимал, о чем я говорю. Но ведь это очевидно! Если женщина всё равно ни при каких условиях не получит богатства в своё распоряжение, какой смысл покушаться на мужчину?

- Ты всё не так понимаешь, - успокаивающим тоном проговорил супруг.

- Да? А как я должна всё понимать? – я сложила руки на груди.

- Наши законы защищают женщин, - герцог, опираясь локтями о кресло, развел руки ладонями кверху, будто показывал, что он ничего не скрывает. - Защищают от тягот ответственности, от необходимости заботиться о хлебе насущном, от сложных решений, позволяя ей жить спокойно и безбедно.

- Что-то я не вижу, чтобы селянки жили очень богато… - фыркнула я.

- Но и с голода они не умирают!

- …или нэйра Ода, моя дорогая мачеха!

- Поэтому юная нойлен должна правильно выбрать того мужчину, который будет о ней заботиться.

- А может, нойлен хочет чего-то другого? – подскочила я. - Может, нойлен хочет заботиться о себе сама!

- Но зачем?! – искренне, как мне показалось, удивился герцог.

- Вот ты согласился бы снять со своих плеч ответственность, чтобы кто-то другой о тебе заботился и всё за тебя решал?! – показала я на него рукой.

- Это другое!

Я выжидающе смотрела на него.

Плечи Рауля неожиданно опали.

- Знаешь, да! – глядя мне в глаза, признался он. – Иногда мне очень хочется, чтобы кто-то другой тащил всё это на себе, - он перевёл взгляд на огонь в камине. ‑ Кто-то другой принимал решения. Стал любимой палочкой-выручалочкой короля. Нёс ответственность за будущее Драгаарда, а то и всего королевства…

Он поморщился, как от зубной боли. А потом снова посмотрел на меня:

- Но, во-первых, каждому из нас Фройей предписан свой путь. Каждому дана его ноша. И каждый должен её нести, - и замолчал.

- А во-вторых?

- А во-вторых, это проходит, - улыбнулся супруг. – Слушай, какие у нас с тобой сегодня серьёзные разговоры выходят.

Мне показалось, что он сказал это как-то недовольно.

- Мне нравится! – быстро отреагировала я. – Ты очень интересно рассказываешь. Заставляешь задуматься о том, о чём я не думала раньше.

- Не уверен, что это хорошо, - усмехнулся Рауль, но не зло. Скорее, задумчиво.

- Это хорошо! Это очень хорошо! Наверное, в этом заключается твой путь, - постаралась я убедить супруга. – Спасибо тебе. Теперь я знаю, что ответить ною Ёнклифу.

Герцог снова поморщился, как от зубной боли.

Моя голова была переполнена информацией, и мне нужно было немного подумать. Желательно, в одиночестве.

- Можно, я схожу проверить, как дела в мастерской? – заискивающе склонив голову набок, спросила я у супруга.

- Да, конечно. Сходи. – Голос супруга прозвучал как-то устало. Словно разом стих ветер, нёсший его корабль, и паруса безвольно повисли.

- Но если хочешь, я не пойду!

- Иди-иди. Я тоже пойду. Поработаю. – Он оттолкнулся от кресла руками и выпрямился.

Хороший у меня муж.

Только непонятный.