Глава 47, в которой выясняется, что разговор супругов заставил задуматься не только Эмилию

За сегодняшний день в моей жизни случилось столько, сколько порой и за месяц не происходило.

Сначала зелье, которое словно не полдня забрало, а полжизни высосало.

Потом кровать на чердаке. Как давно она там стоит? Кто ею пользовался? Как Эмилия её нашла?

Первой моей мыслью было то, что моя супруга знала ответы на все эти вопросы и привела меня к этому месту специально. Возможно, чтобы показать, какой информацией она обладает. Подозрительность заставила меня перебрать в голове все возможные варианты.

Отец здесь изменял матери, и у меня всё же есть неучтённый родственник? Мать наставляла рога отцу, и я – бастард? Это бы объяснило отношение отца ко мне и к матери. Хотя лёд мне давался легче других видов магии. Кто-то из моих многочисленных жён завел здесь шашни с кем-то из стражей? Ключи отсюда были только у Йохана и Лотты. Но чердак никогда не считался чем-то особенно ценным. Опять же, мне ведь удавалось своровать ключ у дворецкого? Когда бы он его хватился?

Самым безопасным был вариант, что любовное гнёздышко здесь свили дворецкий и экономка, если Эмилия оказалась права, и между ними действительно что-то было. Обидно, конечно, что слуги за спиной хозяев устроили себе такие королевские покои. Среди чердачного хлама.

Обидно и смешно.

И, по крайней мере, ничем не грозит.

Но чем больше я наблюдал за супругой, тем больше склонялся к мысли, что она действительно набрела на постель случайно. Что в её действиях не было ничего крамольного. И может, тринадцатой жене стоит доверять чуточку больше?

…А потом мы заблудились.

От паники я в какой-то момент просто соображать перестал. Потом, правда, рассудок вернулся. Но не знаю, как бы я отреагировал в той ситуации, если бы в панику впала Эмили. Если бы она начала орать, психовать, обвинять меня… Конечно, в возникшей ситуации был виноват я. По своей обычной привычке, не подумал, что такое может случиться. Хотя меня это не оправдывает.

Но спокойствие и молчаливая поддержка супруги оказались для меня неожиданно ценны. Сейчас, когда я вспоминал своё состояние там, в темноте и беспомощности, я понял её слова о Леире. Эмилия говорила о том, что сын получил его признание. Честно говоря, когда писалась эта пьеса, я, в глубине души, представлял себя на месте Бруно. Но только теперь я понял, что он должен был испытывать на самом деле.

Искренняя вера в тебя даёт силы.

Расправляет плечи.

Даёт силы жить.

И то, что Эмили перестала скрывать свою переписку с Ёнклифом, тоже было для меня важно. Только её отношения с Броквистом пока оставались в тени. Но, возможно, нужно просто дать ей время?

Разговор в гостиной тоже заставил меня задуматься.

Готов ли я отказаться от ответственности? Когда-то мне очень льстила близость к королю и особое положение при дворе. Потом я просто принял это как данность. За всё приходится платить. Я платил нервами, силами, временем, свободой. Но вопрос Эмилии заставил меня остановиться и оглянуться.

И я понял, как устал.

Устал от двора, политики, интриг, короля…

Мне было хорошо дома. Писать в своём кабинете, бродить по округе с женой, заниматься с нею любовью.

Разговаривать.

Да, пока нам было трудно найти общие темы, ведь мы практически не знали друг друга. Но когда они находились, Эмилия неизменно поражала меня смелостью взглядов.

Наверное, как когда-то давно я сам был таким глотком свежего воздуха для Эрика.

Жаль, что со временем воздух застоялся.

…А ещё я представил, что мы могли бы отправиться с Эмилией в путешествие. Ненадолго. Ничего же не случится в мире, и даже в отдельно взятом Драгаарде, если мы месяц-другой проведём где-нибудь далеко, где я ни разу не был? Сколько новых сюжетов может родиться за это время!

Мысль была такой соблазнительной, что отказываться от неё не хотелось, хоть плачь. Но, во-первых, мне бы пришлось признаться, что я и есть тот «пиит», от которого Эмилия не в восторге. Она выходила замуж за герцога, Правую Руку короля, а оказалась за фигляром. Неравноценная замена.

А во-вторых, эту идею не одобрит Его Величество. Старый конь не резво скачет, зато знает упряжь и не брыкается. Да и вообще Эрик не отдаст то, что ему принадлежит, даже если этим не пользуется.

А мною он пользуется.

Я поднялся в отцовский кабинет.

Ответа от короля не было. Ну и ладно. Может, я ему тоже надоел? Это было бы очень своевременно. Потому что у меня не было никакого желания возвращаться во дворец. И даже в столицу.

Но премьера пьесы бывает только один раз в жизни.

Я спустился в лабораторию и отлил зелья в крошечный флакончик. Зачем печалиться о несбыточном? Лучше радоваться насущному.

После ужина Эмилия позвала меня к себе в мастерскую, обсудить, как лучше обустроить пространство, где повесить новые светильники и расспросить, как они заряжаются. Такое простое действие вызвало в ней живейший интерес.

Потом мы поднялись в её будущий кабинет. Эмили с таким трепетом рассказывала, как она всё планирует обустроить, что у меня язык не повернулся сказать какую-нибудь колкость. Ведь у неё может и получиться. Мама же как-то справлялась? Правда, ей досталась уже работающая система, а Эмилии предстояло организовывать с нуля всё, что было разрушено. Но она не производила впечатления легкомысленной вертихвостки, которая всё бросит на полпути.

Если и бросит, то сама по себе большие убытки она вряд ли принесёт.

А со тестем о серьёзности намерений я собирался поговорить сразу по возвращению в столицу.

Может, даже пришлю их семейству контрамарки в театр. Пусть ценят мою доброту.

И время.

Наконец настало время собираться ко сну. Пока Эмилия купалась, я всё подготовил. Когда мы выбрались из ванной, довольные и расслабленные, взял бокалы со стола.

- Держи, - я протянул ей вино с зельем и сделал крохотный глоток из своего бокала.

- Что это? – супруга понюхала напиток.30c8ed

- Вино. Это напиток с юга. Предлагаю отметить наше чудесное спасение с чердака, - я улыбнулся и легонько стукнул краешком бокала об бокал. Раздался мелодичный звон.

Эмилия склонила голову набок и повторила мои действия.

- Красиво! – восхитилась она и снова звякнула.

- И вкусно, - я снова сделал глоток. – Хоть и непривычно.

Она попробовала самую капельку.

- Да, - покивала головой. – Я никогда такого не пробовала.

Ещё бы пробовала! Знала бы она, сколько оно стоит…

- Смелее! – я сделал глоток побольше. Нужно было, чтобы Эмили выпила хотя бы половину. А лучше всё.

- Ладно, - она последовала моему примеру. – Рауль, а когда ты планируешь ехать в столицу?

- А что? – насторожился я.

- Ничего. Просто ты же мой муж. Я бы хотела знать, когда и как надолго ты уезжаешь. Как-то планировать дела.

Это мне совсем не понравилось. Нет, я понимал, что с точки зрения здравого смысла она права. У неё действительно есть дела. И ей действительно нужно их планировать. Ту же отправку товаров, например.

Но мне это не понравилось.

…Наверху стоит кровать с балдахином. Вполне себе чистенькая, почти не запылённая.

Нет, это определённо плохой вопрос.

- Довольно скоро, - неопределённо ответил я. – И постараюсь вернуться при первой же возможности.

Супруга кивнула и сделала большой глоток. Треть бокала уже позади.

- Давай за успех твоего предприятия, - я снова со звоном стукнулся краешком бокала.

- Спасибо! Очень приятно, что ты меня поддерживаешь, - она отсалютовала вином и сделала глоток, сразу отпив больше половины.

Я расслабился.

Она неожиданно прикрыла рот рукой.

- Ты знаешь, кажется, я сегодня что-то не то съела, - сказала Эмилия, как-то покривев с лица. – Или это вино мне… - она сглотнула. – …не очень… Прости… мне нужно…

Она сунула мне в руку бокал и сиганула в сторону уборной, откуда раздались неблагозвучные рвотные извергания.

Столько усилий насмарку!

Вернулась Эмилия бледная, с покрасневшим носом и опухшими глазами. Запаренные ми Лоттой травы помогли, но не с первого раза.

Вместо страстной ночи я получил обессиленную, дрожащую жену.

Укутанная покрывалом и моими объятиями, она уснула, а я глядел на огонь в камине. С чем-то у нас не сложилось. Или с вином, или с ужином, или с зельем…