Глава 48, в которой Эмилию преследуют неприятности

Утром я проснулась на груди герцога. Было уютно и безопасно, но во рту всё ещё стоял гадкий привкус. О Годин, как я опозорилась! Что он думал, пока я там, над ночным горшком…

Мне было очень стыдно.

Проснувшийся муж был заботлив и доброжелателен, но целовать меня не спешил, хвала Фрейн! Не знаю, как вообще между нами теперь будут складываться отношения после такого…

На еду я смотреть не могла, от запахов мутило, но я мужественно сидела за завтраком с мужем и пила морс. Когда супруг удалился в кабинет, вокруг меня захлопотала Хайди, причитая на тему того, что вчера всё было свежее из еды, как же так… Я её успокоила, сказав, что еда тут ни при чём. По заинтересованному взгляду я поняла, что вызвала неверные подозрения, и рассказала про заморский напиток. Бокалы с утра ещё стояли на столе, и те, кто убирался в покоях, могли подтвердить мои слова. Кажется, служанка была разочарована.

Я хотела устроиться в гостиной с книгой, но тут доложили о прибытии нарочного. Отец прислал, что я просила. Судя по той скорости, с какой он всё нашёл, предложение его более чем заинтересовало. Пока я в своем кабинете всё записывала в книжечку, с количеством, ценами и продавцами (нужно будет как-то проверить настоящую стоимость), ко мне поднялся плотник. Его приговор был беспощаден – всё ломать.

Либо оставить, как есть.

Так как оно есть, и секретер, и сундук мне были бесполезны, к тому же работник пообещал, что если из столицы привезут новые замки, он их вточит. На том и договорились. А поскольку ломать – не строить, то вскоре всё закрытое стало открытым. Плотник ушёл, сказав обращаться «как только что вдруг», а я принялась проводить ревизию содержимого.

Секретер внутри был практически таким же образцовым, как снаружи. Стопочками лежала чистая бумага отдельными листами и сшитыми в ученические книжки. От времени они слегка пожелтели, но мне какая разница? Чернила в чернильнице высохли, а перья были исправны. В отдельной баночке стояли кисти, а рядом с ними – ссохшиеся краски. На отдельной полочке лежали детские рисунки и старательные калякули. Я не стала их перебирать. Смотреть на них было больно. Неважно, что это случилось давно. Было тяжело представлять, что маленькой художницы больше нет.

Нужно будет спросить, у Рауля, как с ними поступить.

На отдельной полочке лежала стопочка писем. На них был указан адрес и стояли почтовые печати. Не у всех есть личные артефакты для доставки корреспонденции. Большинство людей отправляли письма через обычную почту.

Я глянула глазом на адреса: все были от одного и того же человека. И отлично! Во всяком случае, теперь я знаю, кому можно будет отправить вещи бонны. Пожалуй, письма я перешлю туда же.

В сундуке тоже больших богатств не обнаружилось. Пара платьев, теплые сапоги, шаль местного производства, по узору ясно, тулуп, шапка… Всё ношенное, но неплохо сохранившееся, заботливо переложенное душистыми травами. На дне обнаружились два флакончика духов. Спирт из них выветрился, и на дне остались лишь желтые потёки масел. Ни денег, ни драгоценностей, что можно было бы передать наследникам, я не нашла. Но это логично. Бонна отправлялась в столицу. Самое время потратить заработанное или положить в банк.

Я решали предложить вещи селянкам. Если никто за ними не обратился за последние десять лет, вряд ли предъявит претензии теперь. А вот сам сундук мне понравился. Добротный, вместительный, но при этом не очень тяжёлый. Я сложила всё на место и пошла в гостиную. Кончено, я была благодарна герцогу за краткий пересказ пьесы о Сиверте, но я должна была сложить о ней собственное представление.

Я устроилась в полюбившемся креселе и открыла книгу.

…И в первом форзаце обнаружила письмо.

« Эмилия, детка! » - панибратски обращался Броквист. Полярный песец тебе «детка», старый толстый лживый боров! « Давай уже прекратим эти игры! И тебе, и мне известно, что именно ты узнала от матери. Осталось найти тому подтверждение ».

Эта бесценная информация могла бы мне помочь, если бы мама раскрыла мне тайну герцога и его семьи. Но, увы, если мы и обсуждали личности Рауля Эльдберга, то исключительно с позиции дворцовых сплетен.

Но я и того не помню!

« Слышишь, где-то вдалеке тикают часы? «Тик-так». «Тик-так». Это истекает твоё время. Я долго думал, кого отравить тем ядом, который дурачок Ёнклиф отдал тебе в подарок? Мучился-мучился, выбирая, кого из вас двоих оставить в живых. А теперь думаю: а зачем? Будете вы вдвоём лежать мёртвые и прекрасные, как йарл Сиверт и его возлюбленная Бритта, столь же хорошенькая и подленькая, как ты ».

Я – не подленькая!

Но всё остальное буквально парализовало меня. Значит, всё же, письма доставляются с нарочными. Вчера ничего ещё не было, а сегодня привезли из столицы товары, и вот оно – читайте на здоровье.

Значит, подлый нофф использует «дурочка» Олли, чтобы управлять ситуацией? Не удивлюсь, если и идею с парным демонстративным отравлением Оливеру подсунул Броквист, и яд лично принес.

Я швырнула записку в камин, и жадное пламя тот час поглотило её, превратив ложь в пепел. Паника переполняла меня, мешая здравому смыслу.

Нужно что-то делать.

Нужно срочно что-то делать! Куда бежать?!

Я прошла из одного угла гостиной до другого и назад – не помогло. Паника не унималась.

Наверное, Рауль придумал бы выход из этой ситуации. Сейчас, пока Бронквист считает, что я могу решить его проблему, у нас есть шанс выжить. Но если ему станет известно, что я рассказала мужу о шантаже – а почему нет, если он чувствует себя в замке как у себя дома, - всё будет кончено. Я стану бесполезна, а герцог уже давно как кость в горле. Из нас выйдет идеальная комбинация, как нофф и говорил в экипаже: есть жертва, есть убийца. В случае если я расскажу мужу, он обещал убить меня. Но на самом деле, неважно, кого из нас кем выставят.

Мне в любом случае выжить не грозит.

- Эмили…

Я вздрогнула от голоса супруга. Так погрузилась в свои мысли, что не услышала звука его шагов!

Мне с трудом удалось натянуть на губы улыбку.

- Ты всё ещё плохо себя чувствуешь? – В голосе Рауля слышалась искренняя забота, и это было непривычно, но очень приятно.

Как я могу его поставить его жизнь на карту после всего, что он мне дал? Библиотеку, свободу действий, участие, уважение к моему мнению… Я уже не говорю о том, что происходило между нами ночью.

- Да, к сожалению, мне нездоровится, - я приложила руку ко лбу.

- Может, тебе прилечь?

О, нет! Только не лежать!

- Нет, благодарю! Я бы наоборот, лучше прогулялась. Можно?

Ещё вчера ставшие родными и уютными стены Драгаарда сегодня давили на меня.

- Ладно, - покладисто согласился супруг. – Давай после обеда прогуляемся.

- А можно я одна?

Мне следовало собраться с мыслями и хорошенько всё обдумать.

- Ты уверена? Я готов составить тебе компанию.

- Нет-нет, - уверила я. – Просто подышу свежим воздухом, и уверена, мне сразу полегчает! Ты же сам говорил, что здесь совершенно безопасно. А у тебя столько дел…

- Ну если ты не хочешь…

Мне кажется, в голосе супруга проскользнули ноки обиды.

- Рауль, - я подошла к мужу и взяла его за руку. – Ты не обязан всё время находиться рядом со мной. Я прекрасно понимаю, что ты занят. Если тебе самому очень сильно хочется выбраться из теплого кабинета на мороз, то, конечно, я буду рада. Но это не тот случай, когда ради меня нужно идти на жертвы.

- Хорошо. – Герцог развел руками и мотнул головой, вроде «я честно предложил!». - Я предупрежу стражу.

- Спасибо!

- Ты будешь обедать? Может, тебе что-нибудь отдельно приготовить?

Я прислушалась к себе. Паника аппетита не добавила, гадкое ощущение во рту осталось, но всё же тело не возражало против еды.

- Благодарю. Я составлю тебе компанию.

За столом я больше ковырялась в тарелке, чем ела, но всё же чтобы супруг не чувствовал себя не в своей тарелке, кое-что забросила себе в рот. Морс вообще пошёл за милое дело. После обеда Рауль снова уточнил, не нужна ли мне его помощь. Я помотала головой.

Надев уличную одежду, я направилась к подъёмнику. К счастью, я уже достаточно ориентировалась в замке, чтобы добраться без труда. Он обнаружился в том же месте, где я его видела в прошлый раз. И тоже открытым. Только теперь до меня дошло, что я понятия не имела, что делать, если бы клетушка оказалась внизу? Нужно будет спросить при случае.

Я вошла внутрь, и дверка медленно поползла в сторону, запирая меня.

Нужно было попросить Рауля, чтобы он проводил меня до ворот! Я даже хотела выскочить, но потом подумала, что это будет глупо. В прошлый раз же ничего не случилось?

Внутри горел тот же тусклый светильник. Было тесно и страшно. Я поскорее дёрнула шнурок, чтобы всё уже закончилось. Клетушка дёрнулась, как в прошлый раз, и медленно поползла вниз. Я взмолилась Годину, сложив крестом руки на груди.

И в следующий момент подъемник остановился. В этот раз всё случилось быстрее. Или мне в первый раз наш спуск показался таким долгим?

Я ждала, что дверка откроется.

Но она оставалась закрытой.

Я дёрнула её в сторону.

Она не поддалась.

Я пнула её от злости.

И в комнатке погас свет.

Я завизжала и затарабанила кулаками. Паника, отпустившая за обедом, вцепилась в меня острыми клыками.

Неожиданно комнатка качнулась – я завизжала снова - и тронулась вниз. Тусклый свет зажёгся, и стал таким милым, что прямо бы расцеловала!

Я вцепилась в дверку руками, будто это могло меня спасти, если бы рухнула вниз вместе с комнаткой.

Но нет, наконец я почувствовала стук дна о пол.

Дверка распахнулась, и передо мной предстал усатый мужчина в форме гвардейца:

- О Годин! – воскликнул он, взглянув на меня, и протянул мне руку. – Нэйра, вы сильно напугались?

Нет, конечно! Всего лишь чуть не скончалась там, наверху, без участия подонка Броквиста и придурка Олли! Я протянула ему ладонь и заметила, что она дрожит. Нужно взять себя в руки. В смысле, взять свои руки в руки, если так можно выразиться.

- Не знаю, как это случилось! Я не думал, что вы так скоро… Я просто отошёл к конюшне, - частил он. Сейчас усач был напуган не меньше, чем я. - Нэрр-герцог велел готовиться к завтрашнему отъезду…

- Вы уезжаете?.. – не поняла я.

Я вообще сейчас с трудом соображала. Я и на ногах-то держалась с трудом.

- Да, вместе с герцогом…

Вот так. Дорогой Рауль завтра уезжает. Конечно, сказать мне об этом он не потрудился. Видимо, оставит записку на подушке…

- Как же так?.. – не унимался гвардеец. - Тут никогда такого раньше не случалось! – клялся он.

Конечно, не случалось. Просто раньше Броквисту не нужно было показывать, кто в замке хозяин.

…Нет, я от этого отъезда только выигрывала. В отсутствии герцога сложно угрожать нашим общим убийством. Я снова буду предоставлена самой себе. И библиотека тоже будет в полном моём распоряжении.

И покои с гостиной.

Но всё равно было обидно. Он что, не мог сказать? Или он только сейчас решил уехать, после того как я приболела?..

Даже не знаю, что было обиднее.

Я всё же вышла из замка. Постояла на солнышке. Пробралась по снегу до ближайшей ели, отломила веточку для алтаря Скалди - пусть дорога нэрр-герцога будет удачной. И зашла обратно.

Усач поджидал меня возле подъёмника.

- Нэйра-герцогиня изволят возвращаться? – разулыбался он.

- Да. Подскажите, пожалуйста, где здесь лестница?

- Но… - гвардеец показал на клетушку, гостеприимно распахнувшую свою пасть.

- Благодарю вас, я лучше ножками.