Глава 49, в которой Эмилия наводит справки

Как ни странно, пока я поднималась по мрачной, грубо сложенной винтовой лестнице, в голове моей прояснилось. До этого момента я пыталась найти тайну герцога. Это полезно во всех смыслах. Но проблема в том, что Броквист не желает прямо заявить, что именно ему нужно, а этих тайн у Эльбергов – что снега зимой. Вон как Рауль на чердачную кровать отреагировал! Смерть его близких тоже попахивала какой-то тайной, особенно, если учитывать эту непонятную ссору накануне отплытия. А эти селяне даровитые? В общем, копать – не перекопать!

Попробуй угадай, что из этого разнообразия важно хитрощёкому ноффу. Снабжать его новой компрометирующей информацией о герцоге мне не улыбалось. А из ограничивающего у меня было только то, что интересующие Броквиста события свершились при жизни мамы. То есть практически бесконечность минус два. Хотя существовал ещё один вариант. Маловероятный, но всё же. Его обязательно следует проверить.

Но можно пойти и другим путём.

Нужно лишить Броквиста рук, глаз и ушей. Не буквально, хотя он заслуживал, а фигурально. Вычислить, кто на него работает, мне кажется, было бы проще. Прежде всего, этот человек должен иметь связь с внешним миром. Как-то же нофф вышел на него? Если письма доставляются гвардейцами, то в замке должен быть тот, кто часто с ними взаимодействует. Есть и ещё один путь – через почтовый артефакт. Доступ к нему имеет дворецкий. Возможно, экономка. Во всяком случае, ключи от известных мне помещений Драгаарда у них были.

Значит, следует получше разузнать у местных, что им известно на этот счёт.

И, главное, необходимо убедить герцога как можно быстрее избавиться от яда! В случае чего, Олли легко подтвердит, что флакончик тот самый, который он мне вручил в день свадьбы. Даже если случится самое плохое, я не хочу, чтобы виновный не понёс наказания, а благодаря Ёнклифу настоящий убийца с лёгкостью выйдет сухим из воды.

Уже похоже на план действий!

Путь в покои лежал через святилище. Я положила с таким трудом добытую еловую веточку на алтарь Скалди. Во-первых, она покровительница моего нового рода. А во-вторых, я попросила её не торопиться забирать нас с Раулем в свои Чертоги. Алтарь Торна я погрела своим огоньком. Огонёк слушался восхитительно. А ведь я тренировалась всего-ничего. Мы определённо с Торном подружимся.

Я и с остальными богами ссориться не собиралась. Я и их магии научусь.

Со временем.

Только придумаю, как, – и научусь!

В самом конце я подошла к алтарю Лохи и Фройи. Вот чьё покровительство мне бы сейчас особо помогло! И да, нужно поподробнее разузнать про магию Фройи. Очень любопытные факты выяснились про неё из пьесы Сказкаарда и рассказа Рауля.

Мне, кстати, ещё обиженному Олли ответ писать!

О Годин! Сколько дел! Когда же жить?

Я поторопилась к себе переодеться после прогулки и направилась в мастерскую. Судя по солнцу, скоро все будут в сборе.

В мастерскую я планировала спуститься тихо, в надежде подслушать что-нибудь интересное, но на полпути меня нагнали Лея и Лова, и мой прекрасный план сорвался прямо в полёте.

- Доброго времечка, - подобострастно улыбаясь, поздоровалась Лея.

- Доброго здравия, - поддержала её Лова, как обычно, бесстрастно, но от неё самой веяло какой-то неосознаваемой опасностью, что ли? Неуютно было.

- И вам доброго здоровья! – поддержала я разговор. – О чём нынче в деревне говорят? Так-то меня Хайди в курсе новостей держит, да последние дни как-то не случается поболтать.

Я не ждала особых откровений. Я их не получила. Зато разговорчивая Лея обрушила на меня водопад информации: у коров начался сухостойных период, и козы почти не доятся, а корма-то «ядять». А у Свентссонов на окраине лиса повадилась кур душить. А Петерссоны сена мало заготовили, так ведь скотина-то и подохнуть «могёть». К тому моменту, когда мы оказались у двери мастерской, я поняла очень важную вещь. Я считала, что Раулю совершенно неинтересны крестьянские дела, и потому он селян игнорирует. Оказалось, что мне тоже неинтересны. Во всяком случае, до тех пор, пока не начну понимать, о чём они разговаривают.

Мы вошли, и я порадовала собравшихся новостью о посылке от отца. Я и молодухи вроде Гретты поднялись в мой кабинет, и на этом моя миссия вроде как завершилась, поскольку работа в мастерской прекрасно шла без меня.

Но я настроилась искать сообщника Броквиста. Поэтому пришлось изъявить желание приобщиться к вязанию, хотя к рукоделиям у меня от рождения руки кривые. Под снисходительные взгляды селянок, я перешла к главному.

- Сегодня я собралась прогуляться и решила на подъемнике спуститься, - поделилась я, старательно набирая кривые петли. – И что вы думаете? Он застрял!

- Кто? – взвизгнула Дагни.

- Где? – уточнила Лова.

- Пошто? – совершенно убила меня своим вопросом какая-то новенькая девица, потому что я так и не поняла, чего она хотела.

- Подъёмник застрял! – повторила я. – И я в нём. И свет потух. Стою я в темноте, ору…

- Это как? – переспросила Гретта.

- Показать, как я ору?

- Блахадарствуем, не надать, - поверила мне на слово Хилма. – Токма не бывает так.

- Вот мне повезло! Может, я его сломала нечаянно? – изобразила я испуг и прикрыла рот рукой. – В общем, назад я пешком шла. Хотя этот гвардеец, усатый такой… - я показала ладонью усы у себя на лице.

- Аксель, - подсказала Гретта.

- Ну, значит, Аксель. Он предлагал мне вверх подняться тоже в этой шайтан-комнатке… А он такой… Они вообще такие, представительные… У вас девицы, наверное, отбою от них не знают?

- Не знать-то не знают, да только они же забавы ради, - буркнула Лова, и снова все замолкли. – Мы для ентих «гвардейцев» рылом не вышли.

- Да? – «удивилась» я. – И что, они совсем ни с кем в деревне не общаются?

- Дык с Йоханем и Лоттой хутарять, - пояснила Дагни, почему-то поглядывая при этом на Лову.

Нет, так я ничего нового не узнаю, кроме того что в подъемнике ещё никто не застревал. Но это и так было понятно.

- А между ними что-то… есть? Или мне показалось? – я оторвала взгляд от вязания и обвела им слушательниц.

Селянки старательно отводили взгляд и косились на Лову. Хо-хо.

- Мне казалось, что мо Йохан как-то особенно заботится об экономке. Но при этом он рассказывал, что детей у него нет. Хотя он же вроде как жених был о-го-го по молодости… - болтала я, изображая активный интерес к вывязываю петелек, раз уж никто не хочет мне в глаза смотреть. – Наверное, и сейчас, пожелай он, нашлись бы желающие составить ему пару. В общем, странно, что он не женат. А ми Лотта тоже не замужем?

Ну а что? Чем я хуже их? Я тоже хочу посплетничать.

- Да, моя племянница тоже не замужем, - после паузы, насыщенной тишиной, как грозовые тучи – водой, ответила Лова.

Да уж, неловко получилось…

- А им что, хозяева жениться запрещали? – я продолжала изображать из себя невинную, но очень любопытную ромашку. По большому счёту, думаю, именно такой: деятельной, но недалёкой, и видели меня в Драгаарде.

- Ну, може и так сказать, - недобро усмехнулась Лова, глядя на спицы. – Ошибки молодости - они ж такие, один раз, да на всю жисть… Слыхали, говорят: посеешь ветер, - тут она подняла взгляд на меня, - пожнёшь бурю?

Я даже опешила.

Как тут у этих Эльдбергов тайны разгадывать, если даже крестьянки так изъясняются, что без толкователя не разберёшь?

Я на всякий случай кивнула. Прямо так, как сидела. С отвисшей челюстью.

- И вы б, нэйра, поосторожнее были, - продолжила она, вновь опустив взгляд. – Не то нехорошее случиться может.

У меня от такой наглости даже голос пропал. Мне ещё и угрожают в открытую?!

Впрочем, возможно, это не угроза, а просто предостережение. Может, она знает что-то, а сказать боится. Всё же кто здесь я, и кто – её племянница? Я, конечно, герцогиня. Только ключи от замка хранятся у экономки.

Я тяжело вздохнула.

- А вправду говорят, что в столице прям цельный теянтер есть, хде всякие непотребные зрэлища показывають? – влезла с неожиданным вопросом болтушка Лея и развеяла напряжённую обстановку.

- Отчего ж «непотребные»? – удивилась я. – Очень даже приличные.

Незаметно для себя, я втянулась в разговор. Я рассказывала про столицу, они про деревеньку с гордым названием Драгаард. Беседа настолько меня увлекла, что даже петли стали выходить у меня ровными. Вот что значит работать бездумно. От всех этих размышлений одни проблемы!

Незаметно подкрался вечер. За окнами уже давно было темно, но в какой-то момент мастерицы засобирались. Думаю, желудок – лучшие часы. Всегда подскажет, когда пора домой.

Пока все выходили, Лова замешкалась, обронив вязание. Пока она, кряхтя, наклонилась, чтобы поднять спицы, клубок укатился в другую сторону. Я подняла его и, смотав, протянула селянке.

- Благодарствую, - кивнула та. – Вы, нэйра, когда Фройя будет стенать, сердца своего послушайте, - она коснулась моей ладони. – Главное, сердце послушайте. И тогда всё будет хорошо.

И ушла.

«Фройя будет стенать»! Чушь какая-то! Как я узнаю, что она «стенает»?! О Годин! Может, она не в себе?

Я набрала полную грудь воздуха и, сжав кулаки, резко выдохнула, встряхнув головой, чтобы скинуть с себя тревожное наваждение.

Так! Мне нужно написать письма отцу и Ёнклифу.

А Броквист обойдётся.

Вот уедет завтра герцог, тогда и ноффом Ларсом займёмся!

Поднявшись к себе в кабинет, я вспомнила, что собиралась отдать вещи бонны мастерицам. Но в любом случае пока они только мешаются. Я вынула их из сундука, аккуратно сложив на кровати, - завтра точно не забуду, - и принялась носить в сундук готовые вещи, которые пока лежали в мастерской. Из всего я выбрала самую красивую шаль и пару вещиц попроще. Герцог не говорил мне про отъезд, но я могу его попросить передать это и с нарочным, сделав вид, что ничего не знаю, а тут так удачно совпало.

Кофты, жилеты, платки, шарфы и варежки укладывались в сундук ровными рядами. Это ж целое богатство! Надеюсь, отец не спустит его в ночной горшок, подставив и меня, и мастериц, и Эльдберга?

Письмо Оливеру вышло коротким, отцу – чуть побольше. Я решила, что одам их герцогу сама. Теперь я не доверяла никому. Особенно мо Йохану.

Время до ужина я решила скоротать в гостиной за чтением пьесы о йарле Сиверте и даже открыла книгу, но взгляд мой упал на год издания. Ого! В этом году книжечка празднует своё десятилетие! Интересно, в каком порядке они писались? Я быстро расставила книги в хронологическом порядке. Вилли кропал один-два шедевра ежегодно. Только один год оказался бесплодным, или кто-то забрал эту книгу. В общей сложности на полке стояло пятнадцать пьес. Пятнадцать раз «все умерли»!

Я попыталась припомнить год издания «Оды ожерелью». Кажется, оно было старше «Сиверта» три или четыре года. Какой гигантский шаг от веселого распутника до безжалостного убийцы своих героев! Пожалуй, я соглашусь с мнением, что «Оду» и трагедии могли писать разные люди.

- Эмили, как твоё самочувствие?

Герцог вновь подкрался к двери незаметно. Надеялся что-то подслушать? Или я опять настолько погрузилась в размышления, то потеряла связь с реальностью?

- Благодарю, дорогой Рауль. – Я поднялась с кресла. - Уже лучше. Прогулка пошла мне на пользу. Встряхнула, если так можно выразиться.

Взбодрила, дальше некуда.

- Не пожалела, что не взяла меня? – Муж улыбался мягко и уютно.

- Пожалела. – Ведь я всегда говорю правду. – Но она дала мне новый опыт.

- Чем ещё ты сегодня занималась?

Супруг сел, и мне невольно подумалось, что мы, не сговариваясь, выбрали любимыми разные кресла. Он сделал приглашающий жест, и я вернулась на место.

- Как обычно. Болтали в мастерских. Я училась вязать! – вспомнила я.

- Покажи!

- Нет, - я помотала головой и покачала выставленными ладонями. – Вышло не то, чем можно хвастаться. Я же говорю – только училась!

- Ну покажи!

Я сходила в покои принесла своё коряворукоделие.

- Очень миленько! – заключил супруг.

- Ты мне льстишь!

- Конечно, льщу. Но в конце действительно получалось уже хорошо.

Я скривила физиономию.

- Важно не то, с чего всё началось, а чем всё закончилось. Знакомишься с первоисточником, чтобы ответить своему Олли? – Рауль показал на отложенный томик.

- Во-первых, он не мой. А во-вторых, ответ ему я уже написала. Но прочитать пьесу не успела. Руки не доходили. Но ты заинтересовал меня своим рассказом. Я обязательно прочитаю. А ты знаешь, что «Сиверт» - первая из его трагедий?

- Конечно, знаю. – Супруг потянулся ко мне корпусом, будто хотел поделиться каким-то секретом. – Я даже был на её премьере в Королевском театре! Её поставили через несколько месяцев после публикации. Это очень быстро.

- Что, правда вот любой начинающий драматург может принести в Королевский театр свою пьесу, и её поставят?

- Нет, конечно. Но, говорят, она понравилась кому-то из королевской семьи, и постановке помогли.

- Нет, он безусловно, очень талантлив. Но слишком жесток.

- Вилли жесток? – На лице Рауля отразилась смесь насмешки и потрясения.

- Да. Он жесток к своим героям, - упрямо повторила я.

- Дорогая, он жесток к своим героям, чтобы люди были добрее к своим ближним. Чтобы ценили то, что имеют. Как часто мы начинаем ценить данное нам Фройей лишь после того, как потеряем?

Я пожала плечами и поставила книжку на полку.

- Ой! – вспомнила я. – Я же хотела попросить тебя отправить письма Ёнклифу и отцу.

Я вынула их из кармана.

- Они же не запечатаны!

- Ты можешь прочитать? Возможно, подскажешь, что исправить. А потом запечатаешь своей печатью. Мне кажется, так будет лучше. В обоих случаях.

Герцог помедлил и кивнул.

- Ещё я хотела передать в столицу несколько подарков. – Мне показалось, что лицо герцога дёрнулось. Ну ничего, ничего. Авось тик не успеет заработать! – Не подскажешь, когда ближайший нарочный поедет в столицу?

- Завтра.

Ну же, скажи! Признайся! Облегчи душу! Очистит совесть!

Но нет, признания не последовало.

- А что ты хочешь передать? – полюбопытствовал мой молчаливый супруг.

- Я выбрала несколько красивый вещичек. Хочу передать их нэйре Оде и Хильде.

- Ты уверена, что они этого заслуживают? – Рауль скептически поднял бровь.

- Это неважно. Мне нужно, чтобы они завели моду. И ещё, я была бы очень благодарна, если бы ты воспользовался близостью к монаршей семье и подарил наш платок королеве. Если бы она её надела, весь высший свет выстроился бы к нам в очередь! Хочешь, я тебе покажу?

Герцог кивнул, хотя его лицо не выражало оптимизма. Но когда я принесла отобранные штучки из башни, оно изменилось.

- Хорошо, я попробую, Эмилия. Не обещаю, что уговорю её надеть, но постараюсь. Мне нравится твоя идея.

Внутри меня всё просто расцвело от такой похвалы.

Потом мы поужинали, и я уговорила Рауля рассказать о том, как он познакомился с Его Величеством. В рассказе явственно ощущались пробелы, но всё равно было очень забавно. Король в молодости, оказывается, был тем ещё пройдохой.

Разговор мы заканчивали в ванне. Когда Рауль отнёс меня на кровать, на столе вновь стояли два стакана, на сей раз с морсом. Но стоило понюхать напиток, как меня замутило.

- Да что же такое! – расстроился Рауль. – Хочешь, я тебе просто воды налью?

Я помотала головой, обняла его за шею и потянулась к нему губами.

Он бережно притянул меня за нижние округлости к своему молоту, готовому к труду, и мы завалились на кровать…

…Я пыталась отдышаться. В голове ещё гуляло эхо недавнего удовольствия. Рауль лежал на боку, подложив под голову одну руку.

И тут я вспомнила самое важное! Он же завтра уезжает!

- Дорогой Рауль, подскажи, пожалуйста, яд, который ты у меня забрал, он в надёжном месте? – всполошилась я, поворачиваясь лицом к мужу. – Если честно, я бы хотела, чтобы ты от него избавился. Совсем.

Он молча протянул ко мне руку и убирал с лица прядь волос, которую я безуспешно пыталась сдуть.

- Эмили, ты хочешь посмотреть премьеру новой пьесы Сказкаарда? – неожиданно спросил он, и я даже дышать перестала. – Тебе он, вроде, не очень нравится…

Я резко села:

- Ты смеёшься?! Это Сказкаард! – подняла указательный палец вверх. – А что, можно посмотреть?!

Я думала, муж скрывает от меня свой отъезд из трусости. А оказывается, он мне сюрприз готовил?

- Почему нет? – Рауль довольно улыбнулся.

- Ну… ты говорил, что полгода… - я смутилась под его взглядом.

- Я и супружеский долг собирался исполнять раз в месяц. Но люди предполагают, а Фройя располагает, - он развёл руками и рассмеялся.

Я оседлала мужа:

- Ты правда сможешь достать билеты?.. Ну, для себя-то понятно сможешь. И для меня тоже?!

Мне всё ещё не верилось, что супруг решил забрать меня с собой. Я даже забыла о том, что находиться вместе нам опасно, и что мы едем в лапы к Броквисту. Какая разница, если Рауль не хочет оставлять меня в Драгаарде?

- А когда мы выезжаем?

- Завтра утром.

- Утром?!

Я была готова прямо сейчас бежать собираться, но герцог поймал меня за бёдра и усадил прямо на то самое достоинство, которое можно трогать, но нельзя касаться. В разговорах, в смысле.

- Подожди. Завтра соберешься. d8a1ad

- А вдруг я что-нибудь забуду?!

- Купим.

- А если я платье забуду?

- Ты забудешь платье?

- Нет. Платье я не забуду.

Рауль рассмеялся и уронил меня на постель, заваливаясь сверху. Я немного подрыгалась для вида, а потом поддалась его ласке…

Зато утро у меня было как в бреду. Наскоро забросав в дорожный сундук Рауля всё, что попалось под руку в моём шкафу, сунув туда же неразобранный саквояж, я помчалась в Девичью башню. Хорошо, что вчера сложила все товары в сундук! Впопыхах пытаясь вспомнить, что я ещё не взяла, я схватила тетрадку, в которую вчера записывала расходы, и стопочку писем, адресованных бонне. Раз я буду в столице, заодно отправлю их.

На лестнице слышался стук сапог. Это за вещами.