Глава 50, в которой неудачи преследуют Рауля

После того как Эмилию вырвало от вина с зельем, меня целый день преследовала необъяснимая тревога.

Всё складывалось один к одному и вовсе не так, как мне бы хотелось.

Во-первых, конечно, непонятный недуг жены. Она не могла знать, что в вино что-то подмешано и каким-то образом вызвать рвоту намеренно. Я до конца не исключал такой возможности, но всё же думаю, ей и вправду было плохо. И ладно если от вина… А что если я намудрил с зельем?

Ещё хуже, если не намудрил. Что, если ей просто моё зелье встало поперёк горла? Иррациональный страх вымораживал изнутри: а если у Эмили на него такая реакция? Я слышал, что иногда зелья действуют на людей не так, как положено. По-научному это называлось «индивидуальная непереносимость». И ничего невозможно сделать. Об этом следовало поговорить с учителем. У него и опыта больше, и знаний. Вот вернусь в столицу послезавтра и сразу обсужу.

…Однако мысль о возвращение в столицу отчего-то вызывала раздражение. И ещё вчера летевшие строки новой пьесы в одно мгновение иссякли. Я упёрся в одну точку, не в состоянии сдвинуться. У любого автора бывают такие периоды, когда не пишется. Я надеюсь, что у любого. Не один же я такой неудачник? Но сегодня всё ощущалось по-другому. Будто в душе сидит какая-то заноза, и ноет, ноет… Хотелось залезть туда, внутрь, и выцарапать к лохивым чудовищам. Но, увы, я не знал, как это осуществить.

Завтра я уезжаю.

Мне нужно ехать.

Я не могу пропустить премьеру!

Это моя пьеса! Я имею право! И вообще мое пребывание в Драгаарде чересчур затянулось. И что с королём, непонятно. Я до сих пор не получил от него ответа, что тоже нервировало неопределённостью. Но ещё больше задевала независимость синички. Я вот-вот уезжаю, неизвестно, когда вернусь, а она знай себе гуляет на свежем воздухе, в ус не дует...

За неимением последнего.

Но долго ли найти его на стороне?

Опять же, кровать эта на чердаке непонятная, неизвестно кем и зачем заведённая, но очевидно, с какими целями используемая. А синичка моя такая отзывчивая в постели, что может и заскучать без супружеского долга. А я так и не сумел обеспечить себе наследника, а ей – занятие на ближайшее время…

Люди никогда не знают, чего хотят на самом деле. Я вот страдал из-за того, что мои жёны не любили Драгаард и рвались в столицу. Устраивали сцены. Угрожали. Шантажировали постелью, что уж совсем нелепо. И вот Фройя подарила мне воплощённую мечту. Эмилия превосходно себя чувствует в этой глуши, она красива, темпераментна и умна, не надоедает капризами… Так нет же! Я снова недоволен! И чем? Тем, что она не просится со мною!

А я бы хотел, чтобы просилась. Так было бы проще. Если бы она пыталась нарушить наши договорённости, я бы с лёгкостью ответил ей «нет».

Но она не пыталась.

Она была в Драгаарде довольна и счастлива. Пока я не попытался напоить её своим зельем.

И поэтому оставить её в замке было неимоверно тяжело. Потому что она здесь будет порхать вольной птичкой, чиркая мне письмеца раз в день, а я буду там без неё страдать. Я вдруг отчётливо это осознал. Эмили незаметно втекла в мою жизнь и стала привычной и даже неотъемлемой её частью. Вечер показал, что нам даже есть о чём поговорить!

Разумеется, я был отличным рассказчиком и умел флиртовать. Недаром в юности слыл заправским сердцеедом. Но в семейной жизни эти навыки казались мне лишними. Зачем тратить силы и время, чтобы очаровывать супругу? Она в любом случае уже моя.

Но выяснилось, то же самое можно делать просто так. Ради удовольствия. Мне стоило огромного труда сдержаться и не рассказать всё. Но тогда пришлось бы признаться, что я и есть тот самый Вилли Сказкаард, к пьесам которого Эмилия была столь строга. Когда-то это открытие произвело неизгладимое впечатление на Эрика и открыло мне путь в его ближний круг. Очень сильно сомневаюсь, что супруга отнесётся к данному факту столь же снисходительно.

Хотя очень хотелось признаться.

И поделиться задумкой новой истории.

Но Эмилия наверняка скажет: «Что, опять все умерли?».

А какие у них шансы выжить?

Любовь мимолётна.

Что случится с героями, после того как они обретут друг друга? Их жизнь станет серой и унылой. Они осядут в стенах родового гнезда, разбегутся по своим башням и лишь изредка будут встречаться в постели ради исполнения супружеского долга, пока кто-то из них не найдёт новое увлечение. Я видел это много раз. На примере своих родителей. На примере королевской семьи. И мои двенадцать браков тому яркое подтверждение.

И только синичка не желала укладываться в обычные рамки, трепеща крылышками и радостно чирикая, вопреки традициям.

Будто брак – это игрушки!

Брак – это обязанность. Это долг перед родом. Это огромная ответственность!

А не вот это вот с мельтишением хвостика, восторгом в глазах и мечтах о путешествиях! Даже я себе такого не позволял, не говоря уже о приличных нэйрах. Нэйра должна со смирением нести обязанность супруги, это все знают.

Только, видимо, Эмилии её мама не успела об этом рассказать. И в итоге, вместо того чтобы играть привычную роль несчастного супруга, которому вновь не повезло с женой, я вынужден быть несчастным в самом деле. Ведь она должна остаться здесь, а я поеду в столицу.

К тому же это неправильно - быть счастливым в браке? Так же никто не делает? Нормальные нэрры для счастья заводят личную жизнь и время от времени её омолаживают. И только я, как последний глупец, с каждым днём всё сильнее привязываюсь к жене. Мне даже не писалось от мысли, что завтра её не окажется в соседней комнате.

Меня буквально озарило этой мыслью!

Да, я не рвался общаться с супругой днями напролёт, но сам факт, что она где-то рядом, чирикает по своим синичьим делам, успокаивал. Наполнял умиротворением. Дарил чувство защищённости. Уверенность в будущем.

То ощущение, которое когда-то мне давала мама.

Я понял это, только когда её не стало.

Зависимость от Эмилии пугала. Правильнее было бы остановиться, пока не поздно. Воздвигнуть между нами стену.

Но мне не хотелось. Я слишком эгоист, чтобы отказываться от удовольствий.

И пока я разрывался между «так надо» и « не хочу», моя супруга поинтересовалась: а где хранится её яд? Это оказалось последней каплей, которая переломила чашу весов. Я не знаю, где яд. Я не знаю, почему Эмилия так реагирует на моё зелье. Где гарантия, что отрава не попала в чьи-нибудь недобрые руки? Разве я могу оставить синичку в опасности? Она же должна родить мне наследников.

Троих.

Двух мальчиков и одну девочку.

И когда я предложил супруге поехать со мной в столицу, у меня прямо камень с души свалился. Я всё сделал правильно.

Конечно, здесь проще её контролировать. Но там она будет рядом со мной. И от этой мысли на душе сразу стало теплее. Даже захотелось что-нибудь сочинить. Когда Эмили уснула, я пробрался в кабинет и записал несколько строф.

А потом вернулся в супружескую кровать и с чистой совестью уснул.

Пока супруга с утра устроила небольшой тайфун в отдельно взятом замке, я спокойно собрал рукопись и другие полезные бумажки у себя, заглянул в лабораторию за зельем – магическое зелье, как и яд, не то, что стоит разбрасывать безнадзорно, ‑ и поднялся в отцовский кабинет, проверить почтовики. Ящички были пусты. И тут я вспомнил о тех письмах, которые мне вчера отдала для отправки жена. Теперь, когда она позволила их читать, это было уже не так интересно, как без спросу. Но прочитать было необходимо.

« Уважаемый ной Ёнклиф , - начала Эмилия стужей, прямо как Скалди ‑ Новый Год. – Хотелось бы вам напомнить, что я никогда не являлась ни вашей возлюбленной, ни невестой. И если где-то в глубине души вы меня таковой считали, то за целый год ухаживания не потрудились на это намекнуть. Поэтому я не вижу никаких оснований для сравнения меня с безнравственной героиней упомянутой вами пьесы. Очень жаль, что моё дружеское к вам расположение было столь превратно истолковано. Боюсь, я не могу более поддерживать с вами переписку. Надеюсь, вы найдёте нойлен, которая по достоинству оценит вашу тонкую художественную натуру, и обретёте с нею своё счастье. С наилучшими пожеланиями, нэйра-герцогиня Эмилия Эльдберг ».

Натура Ёнклифа была столько тонка, что на первый взгляд была незаметна. А на второй насквозь просвечивала. Я целиком и полностью поддерживал мнение жены. Надо же, какой она умеет быть, когда захочет!

Хотя в день свадьбы она тоже демонстрировала чудеса стойкости и стального характера.

Какая чудесная супруга мне досталась!

Я вынул личную печать и поставил оттиск на сургуче. Эмили права: он исключительно подойдёт этому конверту.

Второе письмо было адресовано тестю.

« Дорогой папа, я очень рада, что ты так быстро нашёл время для моей просьбы. Очень надеюсь, что наше общее предприятие окажется достаточно успешным. Мне хотелось бы порадовать нэйру Оду и нойлен Хильду, но отсюда я могу отправить в подарок лишь творения наших мастериц. Но в такую погоду, я считаю, это прекрасный подарок! А если они будут их носить на различные мероприятия (я попрошу супруга помочь с приглашениями), то послужат нашему общему семейному делу. Папа, прошу тебя донести до нэйры Оды мысль, что приглашения идут в комплекте с нарядами, а не по отдельности ». Кажется, вчера у Эмилии был приступ конкретики. Но в случае с моими новыми родственниками она была совсем не лишней.

« И, папочка, возможно мой вопрос покажется тебе несвоевременным и даже странным, но не осталось ли после мамы какое-нибудь письмо или, может, дневник? Чем больше я думаю о маме, тем сильнее убеждаюсь, что она должна была оставить какие-нибудь бумаги. Поищи, пожалуйста. Возможно, их содержимое нам сильно поможет. Заранее благодарна, твоя любящая дочь Эмилия ». Здесь, в принципе, тоже всё было ожидаемо. Супруга продолжает интересоваться своей родительницей. Ничего предосудительного в письме не было. Его я тоже запечатал и отправил во дворец для дальнейшей доставки.

К моменту, когда я спустился, вещи уже были уложены, а счастливая Эмилия, сиявшая, как Полярная звезда, омытая дождем, давала указания Хайди. Ми Лотта сетовала, что её никто не предупредил об отъезде, иначе она бы нам собрала в дорогу снеди. На кухне даже завтрак не успели приготовить. Я успокоил, что мы перекусим бутербродами, а пообедаем в дороге, на постоялом дворе.

Дворецкий и экономка проводили нас до экипажа, и кони резво помчали по припорошенному недавним снежком зимнику. Солнце ещё не поднялось. Но кипучая энергия Эмилии передалась мне, и даже сумрачный пейзаж за окном не мог заткнуть внутреннего Сказкаарда. Строки стучались в голове и просились на бумагу.

- Милая, ты не будешь возражать?.. – я установил свой столик.

- Конечно, дорогой, работай, - одобрила супруга. – Надеюсь, ты не будешь на меня слишком злиться за то, что я взяла с собой пару томиков Вилли? Я бы с удовольствием почитала.

Драматург во мне пришёл в восторг и полностью одобрил предложенный план.

…Мне кажется, ещё никогда поездка в столицу из Драгаарда не пролетала так быстро. Эмилия с уважением относилась к моим занятиям и не отвлекала. Но когда я отдыхал, или в минуту творческого поиска, она задавала уточняющие вопросы по «Сиверту», и порой меня уносило так далеко, что приходилось серьёзно напрягаться, чтобы вспомнить, с чего всё началось.

В столичный особняк мы прибыли утром следующего дня. Оставив супругу отдыхать с дороги и готовиться к первому выходу в свет в новом статусе, я поспешил в Королевский дворец. Но Его Величество неожиданно отказали мне в аудиенции. Высочайшая воля была донесена до меня через третьи руки и поджатые губы. Ну что ж. Я отдавал себе отчёт в том, что Эрик IV Наездник не прощает своеволия. А устроенные мною каникулы было сложно назвать по-другому.

И всё же такое отношение задело.

Ладно. Король время от времени на меня обижался. И даже иногда отдалял от себя. Но всякий раз это было временно. Переболеет, поостынет, и всё вернётся на круги своя.

Херберт свалил на меня кучу папок и умчался, буркнув что-то неопределённое о делах, планах и поручениях из королевской приёмной. Я не стал спорить. Он и так за меня тут отдувался, пока я прохлаждался в Драгаарде.

Стоило погрузиться в чтение, как дверь в кабинет распахнулась.

- Ах, Рауль! – ворвалась ко мне Свея. Её ладонь была театрально приложена ко лбу. – Это ужасно!

- Что?! – испугался я.

- Я не справлюсь! – Она рухнула в гостевое кресло и одним махом опустошила стакан с водой с моего стола.

- С чем?

Тревога схлынула. Это всего лишь Свея. Ей всего лишь нужно внимание.

- С этой ролью! – она всхлипнула. – Она слишком сложна для меня!

Я бы мог сказать, что подобные признания нужно было делать раньше. Но ссориться с примой в день премьеры было чревато, чем моя бывшая любовница бессовестно пользовалась.

- Дорогая, ты будешь великолепна в этой роли! – уверил я. – Как и в любой другой.

Переигрываешь, правда. Но в трагедиях это уместно.

- Ты так думаешь? – Свея подняла на меня взгляд и красивым жестом вынула из рукава кружевной платок с моей монограммой. Чтобы звучать проникновенней, она добавила в голос низких обертонов.

- Уверен.

- Ты знаешь, что Его Величества не будет на премьере? – трагическим шепотом поинтересовалась она. – Это дурной знак!

Не знаю на счёт знака, но Эрик действительно всегда присутствовал на первых показах пьес, начиная с самой первой.

- Свея, ну мало ли кто что говорит, - вложил я в слова уверенность, которой не испытывал. – Даже если его не будет, будет Её Величество.

- Но это же совсем другое дело! – воскликнула моя гостья и приложила платочек к глазам, чтобы утереть несуществующие слёзы.

Согласен.

- И ты… - вновь всхлипнула Свея.

- Что «я»?

- Ты тоже... Ты тоже… - она шмыгнула носом.

- Я на премьере буду.

- То есть у нас всё будет как прежде?! – загорелась прима, как свежезаряженный светильник.

Где, где у женщин логика?! Что это такое и как её искать?

- Свея, я женат.

- Ну и что! Ведь мы…

- Свея, «мы» больше нет.

- Но я…

- Ты прекрасная актриса, и сегодня тебя непременно ждёт триумф. И десятки нэрров будут добиваться твоего расположения.

- Ты… ты… - она медленно поднялась для усиления драматизма ситуации. – Ты бессердечный эгоист!

- Да, Свея. Ты совершенно права.

- Ты не понимаешь! – она заломила руки. – Только я принимаю тебя настоящего! Всего! Я люблю тебя! Ты больше никому не нужен, кроме меня!

Где-то в глубине души что-то отозвалось на её слова.

Никому не нужен.

Я настоящий .

Наверное, я бы даже в это поверил. Но намётанный взгляд слишком явно читал актёрскую игру. К слову, не слишком умелую. Для Снежной Девы Свея совершенно точно не подходит.

Увы, милая моя Свея, тебе я тоже не нужен. И теперь это было видно как никогда ясно.

- Я очень ценю это, дорогая, - соврал я. – Сегодня ты можешь это доказать.

Жизнь полна драм.

Вот эта сцена, например, – это же готовый сюжет трагедии.

- Я докажу!

- Я буду ждать! Сегодня я буду твоим самым трепетным поклонником! - пообещал я.

О Годин, чего мы только не обещаем женщинам, лишь они от нас отстали…