Глава 51, в которой Эмилия делает много открытий. Но они ей не по душе

Я повалялась на супружеском ложе, но одной было совсем не так интересно, как вдвоём с мужем. Поэтому я встала и пошла осваиваться на новом месте. Дворецкий, который появился практически из ниоткуда, тут же озаботился задачами на день. Пообещал прислать служанку сразу после завтрака. С одной стороны, меня радовало, что в особняке числилась штатная камеристка. Где бы я её сейчас искала? С другой, возникал вопрос: а для кого её здесь держат? Но поскольку сейчас здесь живу я, а не какая-то непонятная нойлен с замашками привидения, я решила на этот счёт не беспокоиться.

Пока.

Пока я здесь.

Камеристкой оказалась та самая девушка, которая прислуживала мне в первый визит. Марта пообещала привести в порядок одежду, утянула меня в купальню, сделала расслабляющий массаж и всю-всю обмазала-упеленала. Я благоразумно не стала спрашивать, откуда и зачем все эти мази хранятся в особняке холостого (до недавнего времени) мужчины. Может, их специально для меня купили, целый день прошёл с момента нашего выезда из Драгаарда.

Но ведь может и нет!

Мой счёт к неизвестной девице рос. Она пользовалась моим Раулем в спальне, принимала мои ванны, мазалась моими мазями… И претендовала на его сердце!

Которое тоже моё!

Не подавится ли милая нойлен?.. Не случится ли у неё часом несварение желудка?

Вся свежая и воздушная, как безе из печи, я вернулась в свою комнату, тоже знакомую по свадебному вечеру. Готовое платье уже висело на манекене. А я-то, дурочка, гадала, для чего Рауль мне его купил? Зачем оно мне в замке? Я положила на туалетный столик драгоценности и косметику и осознала, что больше дел у меня нет. До тех пор, пока меня не начнут собирать в театр, разумеется.

В голову сразу полезли разные глупости. Как на меня посмотрят в высшем свете? О чём кумушки станут шептаться за нашими спинами? Соответствую ли я герцогу?

Я ощущала себя самозванкой.

Чтобы не портить себе настроение, я решила отвлечься от панических мыслей. Настроения читать Сказкаарда у меня не было. Сегодня я буду его смотреть. Зато я могу отправить письма бонны. Точнее, письма бонне. Чтобы чем-нибудь себя занять, я решила сложить письма по порядку.

Вот так я и нашла его .

Неудивительно, что я не обратила на него внимания сразу. Почерк бонны ми Дуве был почти один в один с буковками её компаньонки по переписке, ми Гелы, и мало отличался от почерка моей гувернантки. Образцовое каллиграфическое начертание, какое бывает у учительниц. Все письма были адресованы ми Дуве и имели штемпель Королевской почты, и только одно никогда не было отправлено. Меня наполнило чувство удовлетворения – хотя бы ради этого письма стоило затеять это всё. Наконец-то приятельница бонны его получит. Интересно, что она испытает, прочитав привет из далёкого прошлого?

Странно, почему письмо так и не было отправлено? Конверт запечатан не был, и я раскрыла листок просто для того чтобы посмотреть дату, но глаз зацепился за последнюю строчку: « Даже немного жаль, дорогая Гела, что я не узнаю, чем закончится этот скандал ».

Скандал.

Я всё же посмотрела на дату. Я не знала, когда именно случилась трагедия с семьёй Эльдбергов, но примерно в это время.

Слово «скандал» манило как магнитом. Неужели, это тот самый документ, которого так жаждал Броквист?

Я его, конечно, отправлю адресату.

Но ми Дуве уже давно нет в живых. Не факт, что жива её знакомая. Ведь никто не пострадает, если я одни глазком загляну в письмецо?

« Доброго тебе здоровья, дорогая моя Гелочка! Ты даже представить не можешь, свидетелем чего мне сегодня случайно посчастливилось стать! » - сходу заинтриговала меня бонна, хотя в «случайно» я верила не до конца. « Я уже писала тебе, что отношения у герцога с женой весьма… специфического плана. Ну и Годин им судья. Нэрр Нильс чрезмерно строг к своим отпрыскам, а нэйра Каталина напротив, слишком их балует. Я ей всегда, всегда говорила, что добром это дело не кончится! И вот, я как в воду глядела! Старший сын герцога отличился так, что мне даже думать об этом стыдно, не говоря о том, чтобы писать ».

Следующая строчка была написана с новой строки: « Он сочинил срамную поэму!»

Я дважды перечитала эту строчку.

А потом ещё дважды, прежде чем перейти к следующей.

«Мало того, бесстыдник взялся писать о священном! Как светлоликая Фрейн его за такой поклёп на месте не покарала? Он такое про неё написал!.. Такое!.. Я потом при случае тебе скопирую, чтобы ты могла оценить всю мерзость!».

В памяти моей всплыло, что «Ода ожерелью» была опубликована четырнадцать лет назад. Но разум отказывался верить в то, что его автором был мой дорогой Рауль.

Так вот она, та самая тайна Эльдбергов! Паршивая овца семьи под личиной Правой Руки короля!

« И что самое ужасное, его поэму опубликовали! – продолжала делиться ми Дуве. - Хвала Годину, мальчишке хватило ума не позорить родовое имя. Но правда всё равно всплыла. Нет недостатка хуже гордыни, а мальчика решил похвастаться своему приятелю Херберту. Это сирота, принятый герцогом на воспитание, я тебе писала. Его-то и поймали с книжонкой. Какой тут начался скандал! »

Могу себе представить.

Отец и так относился к Раулю весьма прохладно, а тут такой позор. Настоящее позорище!

« Но как выяснилось, дорогая моя Гела, это не всё! Я совершенно случайно услышала продолжение. Я шла к герцогу, чтобы попросить разрешения на одну книгу из библиотеки (он просто помешан на её сохранности) и поднималась к нему в башню. На лестнице я услышала крики. Пришлось подняться выше, чтобы разобрать слова. - Разумеется, «пришлось» совершенно случайно. ‑ «Это твоя дурная кровь!» - кричал герцог.

«Отчего же твоя кристально-чистая её не перебила? - осмелилась возражать его супруга. – Не оттого ль, что ритуал зачатия первенца можно провести лишь единожды?!»

«Не смей обвинять меня!» - заорал нэрр Нильс так, что я чуть не оглохла.

«А то что? – спокойно, но очень чётко произнесла герцогиня. – Думаешь, я не знаю о твоей столичной «шалости»? Теперь можешь ни в чём себя не ограничивать: от этой дряни ублюдков ты больше можешь не бояться».

«Что ты сказала?»

Я хоть и стояла на лестнице, но испугалась так, что чуть не оконфузилась, таким тоном спросил герцог.

«Что слышал! А если она попробует ещё раз обо мне или моих детях слово дурное сказать, то как-нибудь и не проснётся! Я тоже кое-что умею! И своих детей в обиду не дам!»

Я услыхала шаги сверху и поспешила вниз, испугавшись, что меня поймают за подслушиванием. Я старалась спускаться бесшумно, но мне казалось, стук шагов окружает меня со всех сторон. Дорогая моя Гелочка, я такого натерпелась в то мгновение! »

А вот не надо было подслушивать!

« Подумать только! Нэйра Каталина использовала свою целительскую магию, чтобы лишить соперницу способности зачать! Какой позор! Немудрено, что от дурной крови родился такой беспутник как Рауль!

Завтра нэрр Нильс и нэйра Каталина отправляются кораблём в столицу. Я остаюсь в Драгаарде. Не выношу качку. Даже немного жаль, дорогая Гела, что я не узнаю, чем закончится этот скандал ».

Я сидела как громом поражённая. Наверное, поэтому не обратила внимания, когда бумага под пальцами затлела и в следующий момент полыхнула огненными языками. Я едва успела добежать до камина, как она рассыпалась белым пеплом.

Я только что спалила документ, который искал Броквист.

И ни капли об этом не жалела.

Итак, мой дорогой Рауль и есть автор бессмертной Оды. Теперь многое прояснялось. Его слова о гибели родных, что он был виноват, но остался жив. Правда, он не знал, что погибшие тоже не были невиновны.

Во всяком случае, родители.

О Годин, в каком же гадючьем гнезде вырос мой дорогой супруг!

Как он при этом сумел сохранить ясность мысли и веру в людей? Хотя с верой у него как раз не очень хорошо вышло, если учитывать, что Вилли Сказкаард убивает всех своих героев. (3022d)

Не уверена: пьесы под этим псевдонимом писал сам Эльдберг или, как он когда-то говорил, кто-то другой использовал его имя? Что-то подсказывало, что сам.

Зато стало понятно, откуда взялся такой драматизм в его трагедиях. И что заставило его так измениться.

Мой бедный, бедный Рауль!