Глава 52, в которой происходит то ещё шоу. Публика в шоке
Когда я вернулся в особняк, Эмилия была уже собрана и выглядела потрясающе. Я просто залюбовался. Лицо её выражало решительность.
Мне бы она тоже не помешала.
Не то чтобы я сильно боялся провала… Всё же до этого момента все мои пьесы имели успех.
Но всё когда-нибудь случается впервые.
Особенно, когда главную роль исполняет твоя брошенная любовница. Женщины – они такие женщины… Будь на её месте мужчина, у него хватило бы здравого смысла, чтобы понять: устраивать скандал – не в его интересах. Но, с другой стороны, мужчина не стал бы моей любовницей.
И вообще, мир искусства – как сама Фрейн: никогда не знаешь, каким боком она к тебе повернётся в следующий момент. Публика капризна и переменчива. Сегодня ты в моде, завтра на сходе.
В общем, в душе меня изрядно потряхивало.
Как все пятнадцать раз до этого. Кажется, я что-то уронил в холле, уже не помню что. Взял с собою папку с деловыми документами, а когда супруга поинтересовалась, что я собираюсь с ними делать в театре, попытался засунуть её в подставку для зонтов. А когда я надел её шапку вместо своей, жена спросила, как я себя чувствую. Я честно ответил, что с трудом. Но в театр мы всё равно поедем. При любой погоде и в любом самочувствии.
Она кивнула.
Фройя, как же мне повезло с женой!
Только в театре я вспомнил, что не только у меня премьера, но и у Эмилии. Даже если бы я очень хотел об этом забыть, прицельные взгляды зевак не дали бы мне это сделать. К нам подходили поздороваться даже те, кого я впервые в жизни видел. Наверное, чтобы убедиться, что Эмили существует на самом деле, а не является плодом их воображения.
Я постарался минимизировать наше пребывание на публике, но всё равно путь к нашей ложе показался мне бесконечным.
Однако и там мы не нашли покоя. Сотни глаз были направлены на наш балкон, будто темы интереснее в столице не было. Хозяева соседних лож посчитали своим долгом промахнуться дверцей и выразить почтение. А потом к нам заглянули любимые родственники.
- Дорогой нэрр-герцог, вы не возражаете, если я ненадолго похищу у вас свою дочь, а взамен оставлю моих очаровательных дам? – обратился ко мне нэрр Берген и, прежде чем я сумел справиться с остолбенением, уволок Эмили в коридор.
- Ах, как у вас тут мило! – воскликнула нэйра Ода, присаживаясь на свободное кресло.
Следует заметить, что на плечах нэйры красовалась шаль драгаардского производства.
- Отсюда видно гораздо лучше! – с явным намёком заметила нойлен Хильда.
Её плечи украшал палантин из того же источника. Видимо, тесть провёл качественную разъяснительную работу с домашними.
Жаль, что она не включала пункты о приличиях.
- Вы совершенно правы, - согласился я.
При желании в моей ложе могли разместиться пять человек.
Но желания не было.
У меня – точно.
- Как вы думаете, о чём будет сегодняшняя пьеса? – попыталась замять неловкий момент нэйра Ода.
- Судя по тому, что пьеса называется «Проклятье Лохи», о Лохи и его проклятье, - «предположил» я.
- Думаете, Сказкаард осмелится покуситься на божественные истории? – ужаснулась нойлен Хильда.
Нэйра Ода выразительно замахала веером, глядя в занавес на сцене. Видимо, она была в курсе, что для Вилли это не первое покушение.
- Как знать... – я неопределённо пожал плечами и замолчал.
- Говорят, под псевдонимом «Вилли Сказкаард» пишет несколько человек, – поделилась слухами нэйра Берген.
- Да что вы говорите! – поразился я. – И кто же это?
- Говорят, сам король! – громким шепотом сообщила она. – Но сочиняют за него никому не известные поэты. Он покупает у них произведения за бесценок.
- А зачем? – не понял я. – Ведь всё равно никто не узнает автора?
- Ах, вы его защищаете, - манерно махнула рукой мачеха Эмилии, будто участвовала в отборе на роль в третьесортном балагане.
- Это моя работа, - согласился я.
Развить тему дальше нам не удалось, поскольку моя супруга и её отец вернулись.
- Ну, девочки, поспешим занять свои места! – преувеличенно бодро воскликнул нэрр Юхан. Видимо, Эмили успела ему намекнуть про приличия.
Или сказала прямо.
Ода и Хилда с недовольными лицами медленно поднялись с кресел, явно оставляя мне возможность передумать.
Большое спасибо, но нет.
Тем временем в партере и коридорах в третий раз зазвенел колокольчик. Освещение в зале стало тухнуть, намекая, что пора заканчивать пялиться в чужие ложи. На сцену нужно смотреть.
В оркестровой яме заиграла печальная музыка.
Спектакль начался.
Да, я снова взял за основу жизнеописание богов. В данном случае речь шла о Фройе и Лохи. Богиня поддалась соблазну и родила от земного воина сына Бальдра. Лохи, который и в хорошем настроении не самый приятный товарищ, рассвирепел и проклял мальчика.
Фройя, которая обладает даром предвидеть будущее, узнаёт, что её сыну предначертано погибнуть юным. Но она не может смириться с этим. Она просит Хингвера, своего брата, взять клятву со всех живых существ, растений и даже камней, что они не навредят ребёнку. За свои усилия перепрясть судьбу сына богиня расплачивается молодостью, теряя часть жизненной энергии и превращаясь в старуху.
Лохи, используя свой артефакт маски, притворяется пареньком и рассказывает деревенским мальчишкам, что Бальдр – зачарованный, и ему ничего не будет, если в него чем-нибудь кинуть. Изобретательные дети начинают проверять это на практике. Но действительно, ничто не может причинить сыну Фройи боль.
И тогда Лохи берет веточку омелы, у которой Хингвер не стал брать клятву из-за её безобидности. Обманутый супруг вручает слепой девочке лук и стрелы из омелы. Та, играясь, стреляет наугад и случайно убивает Бальдра. Фрейн проклинает Лохи: с этого момента все его отпрыски будут рождаться уродливыми чудовищами, такими, каков он в душе.
Меня с детства потрясал драматизм этой истории и главный её вывод: то, что предначертано судьбой, не изменить, даже если ты знаешь, что тебя ждёт. Меня восхищало мужество Фройи, которая до последнего боролась за жизнь своего ребенка, и всегда интересовал вопрос: а по-настоящему, может ли магичка с даром Фройи перепрясть судьбу человека, проклятого даром Лохи? Чья магия сильнее?
Первый акт был посвящён самой невинной части истории, где богиня соблазнялась суровым северным воином. В самом конце акта Свея вышла на сцену с запелёнатой куклой, изображавшей младенца.
А потом начался антракт.
За пределами ложи толпились кровожадные зрители, которым досталось два зрелища за одну цену. Единственный способ от них избавиться – отдать им себя на растерзание. Чтобы они, как клопы, насосались новыми сплетнями и отвалились в ожидании новых скандалов. Потому что просто тринадцатая жена нэрр-герцога – это одно. А тринадцатая жена, которую он скрывает от публики, - совсем другое. За этим кроется какая-то тайна! Значит, продолжаем следить.
Не-не-не, мы ничего не скрываем! Мы открыты миру, как ладони иллюзиониста!
- Эмилия, ты не хочешь прогуляться? Размять ножки? – предложил я, вставая. – Как тебе представление?
- Очень романтично. Только я не очень поняла: Фройя же замужем? И к тому же она способна предвидеть будущее. К чему ей была нужна эта интрижка? – спросила Эмилия, поднимаясь с кресла. – Ведь она сделала всех несчастными!
- Люди редко задумываются о последствиях своих поступков, - чуть заметно усмехнулся я. – Особенно, когда ими движут эмоции.
Ну вот я, я же знал, чем рано или поздно закончится моя интрижка со Свеей. Если бы подумал, то точно бы знал.
- Разве тебе никогда не приходилось делать под влиянием эмоций такого, о чём бы ты потом сожалела?
- Мне – приходилось. Но я же нечаянно! Я ведь не Фройя, не знаю заранее, чем это закончится! – возмутилась Эмили, будто я её наказывать собирался.
- И хвала Годину! Ты можешь жить полной жизнью. Эмоции делают нашу жизнь ярче.
- Ничего себе: «ярче»! Она же всё потеряла!
- Эмили, Фройя ничего и не имела! Она, можно сказать, и не жила раньше, до встречи со своим любимым! Она не знала, что такое быть матерью ребенка от любимого мужчины…
- А ребёнок-то чем виноват? – в очередной раз возмутилась моя чистая душой супруга. – Злобный Лохи должен был погибнуть! Неверная Фройя должна была погибнуть! Но ребёнок должен был остаться жив! Как… - тут она замялась.
- «Как»?.. – уточнил я.
- Как символ того, что любовь сильнее! И где был её любимый? Почему он не защитил Фройю и её сына?
- Он был в походе! – стал заводиться я. – И вообще это не важно! История не об этом! История о том, что нельзя изменить предначертанное!
- Но ведь ты же сам мне говорил, что нужно брать в свои руки веретено судьбы и прясть свою жизнь самому!
Я застыл с открытым ртом и повёл взглядом в сторону, будто там, на сцене, был написан ответ.
Но на сцене стояла Свея.
Она стояла и через опустевший зрительский зал злорадно смотрела на нашу ложу. Глупая женщина! Она думала, что мы ругаемся. Что я несчастен в новом браке и жалею, что её отверг.
А я был счастлив!
Счастлив как никогда раньше.
Я мог разговаривать о своих пьесах! Разговаривать с человеком, который не препарировал их с целью найти недочёты, не выливал на меня патоку вёдрами, чтобы сделать мне приятное. Я говорил с человеком, которого мои пьесы заставляли задуматься.
А он заставлял задуматься меня.
Точнее, она. Она заставляла.
И это было…
…Будто нить судьбы связывала нас воедино.
- Пойдём пройдёмся! – я подставил локоть. – А то так и антракт закончится! Тебе нужно отойти припудрить носик? – тонко намекнул я на отхожее место.
Супруга молча подхватила меня под руку.
- О чём вы разговаривали с отцом? – сменил я тему разговора, открывая дверь ложи. Мы обязательно продолжим. Потом. Дома. Без посторенних глаз.
И она ведь ещё не досмотрела пьесу!
- Папа принёс мне письмо мамы.
- Но ведь твоя мама… - не понял я.
- Да, моей мамы больше нет. А письмо есть.
- О чём?
- Пока не знаю. Я его только получила.
- Папа не сказал тебе, о чём оно?
- Папа его не читал. Оно запечатано магической печатью.
- Ничего себе!
- Да, - печально хмыкнула Эмилия. – Отец не мог взять из него ничего себе.
- А почему раньше не отдал? – недоумевал я.
- Говорит, что не знал о нём. Но я думаю, потому что не хотел и мог. Я бы на его месте его просто спалила, - буркнула супруга куда-то в сторону, а подняла ко мне взгляд: - Милый Рауль, я тебе обязательно всё расскажу, когда разберусь.
- Вообще-то, я – твой муж, - напомнил я, потому что тайна странного письма уже подпалила моё любопытство. – Это я должен разбираться во всём, что тебя касается.
Тут я обаятельно улыбнулся, внушая доверие и надёжность.
Но Эмили не впечатлилась.
- А потом ты во всём разберёшься, - щедро позволила она. – Так где, ты говоришь, здесь отхоже… Можно попудрить носик?
Я проводил её до дамской комнаты. Моя мужественная синичка решительно направилась в эту бездну голодных глаз, а я поспешил в противоположную сторону.