Глава 53, в которой шоу продолжается. Публика всё там же
Я в ужасе предчувствовала, что мне предстоит пережить в ближайшее время. Все трагедии Сказкаарда были печальны. Но мать, которая борется за своего ребенка, мне было особенно жаль. Я так погрузилась в переживания, что даже навязчивые взгляды, которые я ловила на себе с момента появления в театре, перестали меня волновать.
К тому же, что б они понимали в любопытстве?
У меня в ридикюле лежало мамино письмо, магически запечатанное. Отец очень не хотел мне его отдавать. Он явно врал о том, что нашёл его случайно. Всё это время папа прятал его от меня. Но отдал. Видимо, мама взяла с него такую клятву, что он не мог отказать на прямое требование.
Или на него так подействовала угроза, что без этого письма я не смогу исполнить требования Броквиста.
Письмо прожигало сумочку и просилось в руки. Я выскочила из дамской комнаты и огляделась. Мне хотелось где-нибудь уединиться и спокойно прочитать послание. Но Рауль…
Я огляделась, но нигде его не увидела. Видимо, ему тоже потребовалась минутка уединения.
И это замечательно.
Если он меня потеряет, я скажу, что хотела спрятаться от праздного любопытства. И это будет чистая правда!
Я прикинула, где могу найти убежище, но ничего, кроме портьер, которые защищали коридоры от холода из эркеров, придумать не смогла. Я направилась по лестнице к бельэтажу, где находилась ложа герцога. Зрители предпочитали прогуливаться в общем холле, и я надеялась быстро нырнуть за занавеску, пока никого вокруг нет.
Но когда я приблизилась к портьере напротив входа в нашу ложу, оказалось, что я была не права. Это очень людное место!
- Куда вы лезете! – раздался возмущенный голос. Могу спорить на что угодно, это Олли Ёнклиф! – Я тут уже стоял!
- Как истинный нэрр, вы обязаны уступить место нойлен! – возразил ему приглушённый женский голос, который сразу показался мне знакомым, на слове «нойлен» я его опознала.
Это была она. Моя соперница из Королевского дворца!
- И не подумаю! Я здесь жду!
- Я тоже, знаете ли, не вздремнуть сюда заглянула! – пробурчала нойлен-«привидение».
- Мне важнее! – гнул свою линию Ёнклиф.
- Это ещё требует доказательств! Вот вы кого здесь ждёте?
- Я жду нэйру-герцогиню Эльдберг.
- Эльдберг? – заинтересовано переспросила нойлен. – А зачем?
Меня тоже интересовал этот вопрос, поэтому я постаралась бесшумно подойти к стене рядом со штабом заговорщиков и с независимым видом прижалась к стене. Может, я устала?
От семейной жизни.
- Это трагичная история… - тоном умирающего лебедя поведал ной Олли, который в деле поныть был даже не любителем, а профессионалом.
- Ах, как интересно! – воскликнула его соседка по портьере, я прямо почувствовала, как Ёнклиф в тёмной нише воспрянул духом, почуяв свободные уши.
- Я стал жертвой! – воскликнул он. Правда, не добавил, что собственной глупости. Иногда Олли умел вовремя промолчать.
- Какое совпадение, я тоже! – выразила солидарность девица.
- Меня предал человек, которому я больше всего доверял!
Олли-Олли, ты просто человек-открытие! Кто бы мог подумать, что ты мне доверял больше всех? И что ты мне доверил, кроме пузырька яда?..
…А что, если он не обо мне? Что, если он хочет признаться, что его обманул Броквист? Вряд ли, конечно. Даже я бы не рискнула признаться в шантаже со стороны ноффа. Что говорить о малахольном Олли?
- И меня тоже! – всхлипнула неведомая нойлен.
- Мы с вами просто родственные души! – воскликнул Оливер, и прямо полегчало. Неужто и правда он нашёл себе новый объект для выноса мозга? Да ещё и столь подходящий! Давай, Олли, вперёд, я за тебя болею!
- Он меня бросил! – воскликнул женский голос, впустив в интонацию слезу.
Я думала, что что-то может меня порадовать больше, чем новая пассия для Ёнклифа. Может! Новая пассия для Ёнклифа, которая бывшая для моего мужа!
Прости меня, Рауль, за то, что я тебе не доверяла!
- Я отдала ему лучшие годы! По неопытности я выбрала человека подлого и бесчестного!
Конечно. Он предпочёл любовнице жену! Какой стыд! Какой позор!
- Как я вас понимаю! – драматично возопил Оливер, будто играл в пьесе Вилли. Наконец-то Фрейн смилостивилась к нему и выделила главную роль.
И даже одного зрителя.
- Эмилия тоже ни во что меня не ставила, - наконец дошёл ной до сути и, в целом, был очень близок к истине. – А ведь я даже хотел ради неё проститься с жизнью!
- О Годин! – всколыхнулась его собеседница. – Это так романтично! Ради меня никто никогда такого не делал!
- А она посмеялась над моими чувствами!
Каким праведным гневом пылал голос Ёнклифа! Какой страстью! Каким упоением от факта, что нашёлся наконец тот, кто оценил его по достоинству!
- Это было жестоко! Что Рауль нашёл в этой бессердечной ледышке?!
Ответ прост: то, что не нашёл в тебе!
- Как меня восхищает ваше тонкое чувство справедливости! – поддержал нойлен Оливер.
Я медленно выдохнула. Не бывает, чтобы сразу во всём везло. Достаточно, чтобы везло в главном. И чтобы представления о том, что является главным, у Фройи и меня совпадали.
- Мо слишком великодушен! – изобразила смущение нойлен.
- Ной, - поправил её Олли. – Ной Ёнклиф. Будущий нэрр, - поделился он сокровенным.
- Очень приятно! Я – нойлен Свея Виклунд, - призналась его собеседница, и у меня появилось огромное желание стукнуть мужа по лбу!
Конечно, хорошо, что он расстался с любовницей. Но привести жену на премьеру, где главную роль исполняет его бывшая любовница…
Ну это надо очень недооценивать женский темперамент!
- Вы та самая нойлен Свея?! – в голосе Ёнклифа звучало такое восхищение, что мне даже стало капельку обидно. Я, между прочим, ничем не хуже!
- Да, та самая! И представляете, герцог предпочёл её – мне! Милый нэрр Ёнклиф, - мудро оговорилась актриса. – Уверяю вас, они за это поплатятся!
Ой-ой! Я уже начала бояться!
Но портьера шевельнулась, и до меня дошло, что сейчас эта славная парочка обнаружит меня. Я быстро огляделась и нырнула за соседнюю портьеру.
К счастью, там было пусто.
Олли с бывшей любовницей герцога прошли мимо, оживлённо обсуждая радость от знакомства. Я ещё немного подождала и решила вернуться в холл, пока Рауль не начал искать меня по всему театру с собаками.
Но он не искал.
И вообще не беспокоился. Он стоял в вольготной позе и разговаривал с каким-то подтянутым мужчиной, виски которого были изрядно припорошены сединой.
- Дорогая, познакомься, это мой учитель, нэрр Улле Эрлинг, - радостно заулыбался Рауль. Радостно и очень открыто. Рядом с этим суровым мужчиной мой муж чувствовал себя комфортно.
- Бывший учитель, - поправил его собеседник.
- Учителя бывшими не бывают! А это моя драгоценная супруга Эмили, - представил меня муж.
- Очень приятно! – он потянулся к моей перчатке и запечатлел над кистью поцелуй, но острый взгляд прошёлся по мне сверху вниз, не выпуская не единой детали.
Молчание прервал звонок колокольчика.
- Нэрр Улле, приятно было вас встретить, мы пойдём, - завершил разговор мой супруг.
- До свидания, - присоединилась я к прощанию.
Антракт подходил к концу, а мне было много, что сказать дорогому муженьку.
Я изобразила самую обаятельную из всех моих улыбок, приняла локоть мужа, и мы пошли в сторону той самой портьеры, где буквально только что сформировалась неприятельская коалиция.
Мне следовало предупредить Рауля об угрозах бывшей. Но как я могла начать разговор? «Дорогой, до знакомства с тобой я пообещала некой неизвестной, что не буду претендовать на твоё сердце. Но теперь я передумала. А она – нет. Поэтому твоя театральная подст… - прости, знакомая. Бывшая знакомая. Так вот, я случайно подслушала, что она что-то имеет против тебя». Как я могла завести такой разговор, если слово «любовница» было из разряда тех самых слов, которые вроде как есть, но приличная нэйра их знать не должна?
Я решила зайти издалека:
- Дорогой, я хотела тебя спросить: как тебе представление?
Рауль недоумённо на меня посмотрел. А что? Я же официально не знаю, что мой супруг и Вилли – одно и то же лицо? Отчего бы не поинтересоваться?
- Хорошая пьеса, - быстро ответил он, видимо, придя к тем же выводам.
- А игра актёров?
Мы вошли в ложу, и зазвенел третий колокольчик. Свет в зале стал тухнуть, высвечивая лишь угол сцены, в котором мы видели злобного Лохи, склонившегося над колыбелькой. Он сыпал проклятьями в адрес неверной жены и «мерзкого отродья». Признаться, я с трудом сдерживалась, чтобы не подпалить кулисы. А где ты был сам со своим детородным отростком, и почему твой супружеский долг твоей жене отдавал чужой мужчина?
- А тебе? – ушёл от ответа Рауль.
- Лохи очень правдоподобен! Прямо как настоящий! А как тебе Фройя? – вернула я себе инициативу в разговоре. – Как ты вообще к ней относишься? – Я сделала короткую паузу и пояснила: – Как к актрисе, конечно.
- Конечно, - повторил за мной супруг. – Эмилия, ты сплетен понаслушалась?
- Каких сплетен? – уточнила я.
На душе стало гадко и тревожно.
- Каких бы ни было. Про эту Свею.
- А что про неё говорят?.. – я изобразила любопытство, но на самом деле я испытывала беспокойство.
На сцене Лохи сменился Свеей. То есть Фройей. Та получила видение, и теперь винилась в необдуманном поступке, расплачиваться за который предстояло ребёнку. Свея очень старалась сыграть Фройю. Но играла себя…
Я пыталась понять, откуда во мне это беспокойство. Что стало его причиной? Угроза Свеи? Какие-то слова мужа вызвали во мне такую реакцию?
Я не понимала.
Однако тревога усиливалась. Фройя тем временем рыдала на сцене перед братом, первостатейным ходоком Хингвером. И это было бы даже смешно, если бы в голову не лезли слова странной крестьянки Ловы.
Конечно, Лова не могла знать, что я пойду на спектакль о Фройе. Даже я не знала, что я пойду на этот спектакль. И в театр вообще. И вероятность того, что говоря «Фройя будет стенать», она имела в виду сцену, исчезающе мала. Однако факт: стенала, и сердце моё было не на месте. Более того, себя я тоже чувствовала не на месте. Мне не сиделось, хоть плачь. В месте, которого вроде как нет, прямо свербело, и ноги рвались в путь.
Между прочим, у моего мужа – премьера! Точнее, у его пьесы. И то, что главную роль в ней исполняет его бывшая любовница, - не оправдание для того, чтобы не досматривать спектакль.
Но несуществующее место свербело, а подошвы горели от потребности идти.
- Милый, - постаралась я подсластить пилюлю, ‑ мне нужно выйти.
- Что у тебя стряслось? – недовольно бросил супруг.
- Ничего страшного. Я скоро вернусь. Я ненадолго! – пообещала, поднимаясь. – Мне правда очень нужно.
Взгляд Рауля метался между сценой и мной. Я была практически у выхода, когда он тоже поднялся.
- Я тебя провожу, - заявил он.
- Ладно.
Если бы я знала, куда меня проводить, было бы проще. Но в любом случае потребность выйти была сильнее страха объясниться с мужем. Более того, она усиливалась с каждым мгновением.
Я вышла в коридор и прислушалась к себе. Меня тянуло в сторону лестницы. Хвала Годину! Это хорошее и, главное, ‑ объяснимое поведение. Я поспешила на всех парусах, но тут меня поджидало разочарование. Тянуло меня не вниз, где располагалась дамская комната, а вверх, где находились ложи попроще. Мгновение помедлив, я решительно двинулась туда, куда меня влекло.
- Ты куда? – удивился муж.
- Понятия не имею, - честно призналась я.
- Ну, знаешь!
- Не знаю. Рауль, я правда не знаю, - я отвечала, оборачиваясь, но продолжала подниматься по лесенкам. - Мне просто нужно! Я понимаю, что ты хочешь досмотреть пьесу. Тебе идти не обязательно. Я же не прошу меня сопровождать. Я только посмотрю и сразу вернусь.
- На что посмотришь?! – супруг последовал за мной.
- Не знаю. Но мне нужно! И это очень срочно!
Каким-то шестым чувством я ощущала, что время на исходе, и перешла на бег. За спиной Рауль выругался словом, значение которого мне знать не полагалось, и стук сапог под пустыми сводами сказали мне, что герцог двинулся за мной.
Я мчалась вперёд. В самом конце коридора я чуть замешкала, пытаясь разобрать, куда же мне нужно, и дёрнула на себя последнюю дверь.
Там лежал мужчина.
Прямо на полу.
И он задыхался.
Лицо покраснело. Он судорожно пытался сделать вдох, открывая рот, но безуспешно. Я бросилась к нему, присела, но совершенно не понимала, чем ему помочь.
- Что здесь происходит?! – рыкнул Рауль, возникший на пороге.
На лице неизвестного промелькнуло узнавание. Он попытался поднять голову, что-то промычал и потянулся рукой в сторону герцога, но конечность не послушалась и бессильно упала.
- Он умирает, - произнесла я очевидное, и понимание этого заполнило меня чёрным, вязким отчаянием.
- Кто он?
- Не знаю! Я не знаю кто он. Рауль, ты должен его спасти! – я заломила руки, чтобы избежать резких жестов.
- Сейчас позову на помощь. - Супруг повернулся в сторону выхода
- Рауль, он не доживёт! – Я дёрнула его за рукав. - Ты же можешь! Твоя мама обладала целительской магией!
На лице супруга читался скепсис, но всё же он шагнул в ложу и опустился на пол перед несчастным. Наверное, тоже понял, что это единственный шанс. Мужчина внезапно забился в судорогах, и его глаза закатились.
Рауль чуть задержал трясущиеся руки над умирающим, будто не понимал, что делать дальше, а потом рванул в стороны ворот сорочки. По полу с тихим стуком раскатились дорогие пуговички. Супруг уложил руки на обнажившуюся мужскую грудь и сомкнул свои веки.
Ничего не происходило.
В повисшей тишине вдруг стало слышно тоскливую музыку и рыдания героини на сцене. Тело на полу обмякло, и я боялась спросить: бьётся ли сердце?
В этот момент за дверью послышались шаги.
И я поняла, что вот теперь я испугалась по-настоящему. Куда я привела мужа? Что подумают о нём, если обнаружат, склонившимся над мертвецом?
Что с ним будет теперь?!
Судя по тому, как на глазах побледнел Рауль, он пришёл к тем же выводам.
В звенящей тишине дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина. Он опешил в растерянности, а лицо мужа расслабилось. Я тоже его узнала: это был секретарь Эльдберга.
Ной Херберт приветливо улыбнулся, а в следующий момент он вскинул обе руки, и из них что вылетело в сторону герцога. Тот перескочил за кресла, а там, где он только что сидел, бархат был рассечён ледяными лезвиями.
Все части головоломки встали на место. Но почему-то радости от разгадки я не испытала. Мне было не до того.
Я вжалась в стену, стараясь с нею слиться, но секретарь, к счастью, не обращал на меня внимания. Видимо, считал, что не представляю для него опасности. И вообще ему было не до того: Рауль ответил встречным выпадом чего-то, что просвистело над головой присевшего секретаря, и в тот же момент в Эльдберга, высунувшегося из-за укрытия, полетел сгусток огня.
Э! Это моя стихия!
Только, к сожалению, я не умела кидаться пламенем. А вот если бы меня обучали, я бы не сидела сейчас, как немощная кукла!
Мой взгляд упал на неподвижного мужчину. Его камзол украшала довольно крупная брошь в форме театральной маски. Она выглядела увесистой, и верхние её края были очень удачно заострены. Я воспользовалась моментом, когда Херберт на мгновение скрылся за дверным косяком, уходя от удара моего мужа. Быстро сорвала брошь, зажала между ладонями и замерла. Всю свою ярость, весь свой гнев и страх я направила в пальцы. Металл в руках стал накаляться, но при этом не обжигать, как раньше огонёк. И когда в очередной раз Херберт появился в дверном проёме, я швырнула в него брошь.
И попала, что уже совсем невероятно!
Он вскрикнул, схватившись за плечо, и бросился ко мне.
Я распласталась по стене и вжала голову в плечи…
Но тут не сплоховал мой драгоценный супруг, доказывая, что он – настоящий Эльдберг. Он рванул наперерез злодею, перепрыгнув через кресла, и схватил секретаря за шкирку. Тот обернулся и получил с левой руки в подлую морду, хотя я не должна так выражаться. Мужчины перешли от благородной магической дуэли к грязной потасовке, и вскоре оба они оказались на полу. Я быстро сняла туфлю и врезала каблуком прямо по секретарскому темечку, которое оказалось так удачно подставлено. Конечно, удар мой не был сокрушительным. Но Херберт обернулся… А Рауль снова воспользовался моментом, и врезал в челюсть гаду так, что у него даже голова дёрнулась!
Так его! Знай наших!
Голова секретаря безвольно повисла, и Рауль скинул его с себя. Тот с глухим стуком завалился рядом с первым умирающим.
Супруг поднялся, одёрнул камзол и подал руку мне, помогая подняться. В зале раздались аплодисменты. Пока у нас бушевала битва, нормальные зрители смотрели пьесу величайшего драматурга нашей эпохи – Вилли Сказкаарда. И моего мужа по совместительству. Гордый супруг бросил взгляд на сцену, где актеры принимали восхищение зрителей, а потом бросил взгляд на поверженного врага. Но лицо его изменилось.
- Эрик?.. – произнёс он потрясённо.
И почти одновременно прозвучали слова Свеи Виклунд, исполнительницы роли Фройи, по совместительству – бывшей любовницы моего мужа.
- …А если вы посмотрите в первую ложу второго ряда, то увидите самого автора этой потрясающей пьесы, известного вам как Вилли Сказкаарда. И ещё более известного под именем нэрр-герцог Рауль Эльдберг, - и тут она сделала широкий жест в сторону нашей ложи.
На мгновение на Королевский театр опустилась такая плотная тишина, что по ней можно было плыть на лодке. А в следующее мгновенье взорвалось какофонией голосов.
- Его Величеству плохо! – перекрыл гул своим воплем Рауль.
Я удивлённо посмотрела на него.
Потом на пол.
Рядом с Хербертом, по-прежнему без сознания, лежал мужчина. Только лицо его изменилось.
И на монетах его профиль изображали очень правдоподобно.