Глава 3

Глаза молодого мужчины были наполнены искренней преданностью и, страшно признаться, чем-то особо глубоким, возможно, даже любовью. Как у пса, который весь день ждал хозяина с работы, и вот наконец тот пришел. Оленька даже отшатнулась от лавки, прижав ладонь к вздымающейся груди. Возможно, просто обознался? Как жаль, но бывает, бывает…

— Эм-м, простите, но я вас не знаю. Вы, вероятно, меня с кем-то перепутали?

Парень вздрогнул, словно отхватил пощечину. Глаза наполнились тоской. Он отвернулся, буравя пустым взглядом скамейку напротив. По идеальному лицу прокатилось выражение отчаяния, потом досады и наконец сменилось на решительность.

— Я никогда не перепутаю тебя ни с кем, — сказал, как отрезал, не глядя в глаза. Потом театрально развернулся и добавил: — Ведь ты моя судьба.

Вообще в мужчине чувство юмора Оленька ценила даже больше красоты. Она рассмеялась удачной шутке, но осеклась, взглянув в его серьезные глаза.

«А ведь он не шутит!» — мелькнуло в голове.

Оленька закашлялась и неуверенно оглянулась в поисках подмоги. Как вести себя с этим чудом, она не понимала. Возможно, пора ретироваться?

— Ну что ж, — кашлянув в кулак, осторожно начала она. — Рада, что с вами все в порядке, а я пойду, пожалуй, мне на работу надо.

Она развернулась на пятках, нацелившись выскочить из-под зарослей ивы, но парень ухватил ее за запястье.

— Не уходи… Я с таким трудом тебя нашел… — и столько скорби в глазах, аж зубы заныли.

Что он несет, о боже?! По рукам побежали мурашки. На маньяка вроде не похож. Но кто его знает? А вдруг… Оленька охнула от нечаянной догадки. Только вчера говорили в передаче о подобных личностях с признаками агрессивной шизы. Якобы маниакальные наклонности у каждого индивидуума могут быть свои. Кто-то топорами кидается, а кто-то вот так, милым котёночком прикидывается… до поры до времени.

По спине пробежал противный холодок. Как назло, сегодня в парке ни души. Куда бежать, если он сейчас приступит… к-хм… к активным действиям? И к каким именно? Маньяки — они тоже разные бывают. Кому-то в радость просто тихо придушить под ивой, а кому-то… Ох…

Она поправила причёску, украдкой озираясь по сторонам. Даже успела прикинуть, сможет ли отбиться узорчатой гипсовой урной, но вовремя вспомнила, что это лишнее, ведь «орудие преступления» парень только что отбил.

Ощутив по этому поводу чувство облегчения вкупе с некоторым сожалением, Оленька взглянула на несчастного. Тот сидел, сложив руки на коленях и глядя пустым взглядом на проплывающую мимо уточку, словно на весь остаток жизни впал в глубокую депрессию.

«Да он же головой о бордюр ударился!» — осенило Оленьку. Наверняка сильно! У человека сотрясение мозга, а она его тут в маньяки записала!

— Я отойду на минутку, вы не против? — переходить на ты, как он, Оленька явно не спешила. — Я вот тут, рядышком.

Она достала из кармана телефон.

— Алло, скорая? Тут человеку плохо. Мужчина, лет тридцати… Красивый такой, на эльфа похож! Ага, головой ударился и еще эти, как их, бубенчики о табличку на газоне покорежил. Что? Как какие? Девушка, вы медик? Значит, должны понимать… Как-как? Да, точно, травма паха, ага… Нет! Как вы могли подумать? Это не я! Упал на пробежке в парке. Что? Ну что вы, какие телесные повреждения? Нет-нет, полицию не надо, говорю же — сам упал, никто его не избивал! Господи, да живой конечно! Разговаривает… Что приложить? Лед? Куда? Ох… Знаете что, вы лучше приезжайте быстрее! Да, парк имени Семиона Затрапезного, подъезжайте к главному входу!

Парень вырос перед ней, как черт из табакерки. Грациозный, высокий и… злой. Осмотрелся по сторонам, словно выискивая ее собеседника, и никого не обнаружив удивленно взглянул на нее.

— С кем ты говорила? — угрюмо поинтересовался он. — Они разыскали тебя?

Ни тон мужчины, ни его вопросы Оленьке совершенно не понравились. По ее твердому феминистическому убеждению, требовать с нее отчета мог только директор завода, и то не чаще, чем раз в квартал.

— Я не позволю им приблизиться к тебе! Я нашел тебя первым! — возбужденно воскликнул блондин, пока она, ловя от удивления воздух ртом, пыталась подобрать достойный ответ этому нежданно-негаданно свалившемуся на ее головушку абьюзеру.

В голубых глазах мужчины плескались искорки гнева, и Оленька на секундочку почувствовала, как растёт и крепнет ее эго. Этот красавец ее, кажется, ревнует! Ангел снаружи и демон внутри! Не мужчина, а мечта! Жаль, что ведет себя неадекватно из-за травмы.

— Одну минуточку… — она снова спряталась за ствол. — Алло! Психиатрическое отделение? Здравствуйте. Тут мужчина головой ударился, говорит странные вещи… Угу, парк Семиона Затрапезного. Да, в скорую уже звонила. Ага, тогда пометьте, чтобы прислали психиатра.

Пока Оленька раздумывала, а не позвонить ли ей в полицию до кучи, незнакомец впал в другую крайность. Стянув с себя олимпийку, будто она мешала ему дышать, он прислонился спиной к стволу и несколько раз с досадой побился о него затылком.

— Я на работу звонила, — не сводя глаз с восхитительного пресса зачем-то невпопад начала оправдываться Оленька. Наверное потому, что с сумасшедшими лучше не спорить. И не злить. Сейчас надо как–то аккуратно заманить его к главным воротам, а потом бежать без оглядки.

Незнакомец, чувствуя ее недоверие, окончательно сник и сел на лавку.

— Неужели ты совсем меня не помнишь? — он умоляюще взглянул ей в глаза, увидел в них недоумение, досадливо застонал и обхватил голову руками. — Антониэль, — зачем-то представился он.

Точно, модель. А это его псевдоним, догадалась Оленька. До приезда скорой нужно было тянуть время, поэтому, поразмыслив, она тоже решила представиться:

— Ольга Сергеевна, — отчеканила, напирая на отчество, чтобы понял, что она женщина серьезная и в игрульки его играть не намерена.

— Нет, — он упрямо качнул головой. — Ты Олиэль…

— Послушайте! — вспылила Оленька. Это уже ни в какие ворота. Шутки шутками, да фиг с ним, даже сотрясение, но парень явно перевалил за берега. — Молодой человек, я вас впервые вижу!

— Ну да, ну да… Меня предупреждали, — он поднял на нее печальный взгляд и пояснил: — Предупреждали, что здесь ты ничего не вспомнишь, — и досадливо поморщился. — А забрать тебя с собой я не могу…

А вот это уже хорошая новость. Значит, ничего ей не грозит. Не грозит быть прижатой этим точеным торсом к корявому стволу ивы, прочувствовать горячие руки на своем теле, не грозит стать возлюбленной этого умопомрачительного ревнивого красавца-собственника с белокурыми волосами, чувственными губами и кубиками на прессе где-то там, куда он ее забрать не может. А-а-а-а-а!

Оленька тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, с досадой отмечая, как мнимое облегчение быстро сменилось разочарованием. Да что ж это такое? Хотя, спокойно! Парень просто болен.

— Я не верю в то, в чем тебя обвиняют, — запричитал тем временем он, подтверждая ее догадку. — Я знаю, ты не могла погрязнуть в пороке и бесчестии! Тебя оболгали, чтобы разлучить со мной!

Оленькино лицо вытянулось в изумлении. Погрязнуть в пороке и бесчестии? Нет, бывали времена, когда она хотела там погрязнуть, да вот как-то не сложилось. Она бы, может, и сейчас не прочь, ибо как утверждала та же Людка — в сорок лет уже поздно быть приличной. Но слишком уж оригинален у этого красавца способ клеить женщин.

А что, если он это… в первый раз?

Она кокетливо поправила прическу. У парня, конечно, замечательный вкус, но для начала надо было выбрать девушку попроще.

Вид у него был настолько разнесчастный, что Оленькино сердце оттаяло. Такая лапочка, с головушкой больной. Теперь еще и хозяйство наверняка все синее. И льда-то под рукой нет… Хотя, даже если бы и был… Оленька невольно покраснела, представляя, каким образом пришлось бы оказывать ему первую помощь. Вот бедолага!

Она участливо присела на краешек лавки.

— Да вы не переживайте, найдете вы свою ту самую. Да с такой внешностью за вас любая пойдет! Сто штук таких будет. А там… — она смущенно скосила глаза на его пах, — все заживет, не убивайтесь…

— Сто штук мне не надо, — мотнул головой он. — Я принц Иттейры, и суженая у меня одна.

О-о-о! Не модель, значит, а просто какой-то повернутый толкиенист. Она разочарованно вздохнула. Правильно, выходит, позвонила. Оленька мельком взглянула на экран смартфона. Ну где же они? Еще на работу не хватало опоздать.

«Принц» скосил на нее глаза.

— Не веришь, — не вопрос — утверждение.

Да какая ей разница, во что он там верит? Эти секты расплодились словно блохи на коте. Как жаль, столь редко встречаются настолько идеальные мужчины, и то голова у них забита непонятно чем.

Она поднялась с лавочки, собираясь было продублировать звонок, как парень поднялся следом и стянул с себя шапочку вместе с резинкой, что схватывала хвост. Белокурые локоны упали на спину и плечи, доходя почти до пояса.

Оленька завороженно бухнулась обратно на лавку, но вовсе не от этого зрелища. Под волосами, топорщась в разные стороны, алели длинные острые уши. Характерные уши, которые она — любитель фэнтези, никогда не спутает ни с чем. И не будь Оленька женщиной психически здоровой и здравомыслящей, она сейчас совершенно уверенно могла бы сказать — перед ней стоит эльф, и вполне вероятно, даже принц этой самой Иттейры…