Глава 6

Оленька скривилась, прощупывая ментально свои энергетические запасы. Хреново. Частично их выпила Леопардовна, частично — Сюзанна Ивановна со своими ватрушками, большая же часть бесследно сгорела в терзаниях совести по причине недооцененного ею подарка судьбы. На долю Арнольда Борисыча почти ничего не осталось, но выбора нет, нужно идти.

Арнольд Борисыч, грузный и серьезный мужчина за пятьдесят, с проплешинами на голове и в очках, был не в духе. Не просто не в духе, Оленька бы сказала — в ярости. Он, не поднимая головы от бумаг и даже не поздоровавшись, небрежно кивнул ей на стул перед собой и снова зарылся с головой в документы.

Присев на краешек стула, Оленька положила вспотевшие от волнения ладошки на колени и приготовилась к бою.

— Должностная инструкция, — наконец прервал тишину директор, ткнув пальцем в одну из бумаг, — начальника контрольно-ревизионного отдела… Вы знакомы с ней, Ольга Сергеевна?

— Д-да, конечно, — совершенно не понимая, куда он клонит, проблеяла она.

— М-да… Тогда напомните мне, что она обязывает вас предпринять в случае, так сказать, обнаружения нарушений?

Оленька даже растерялась, словно на экзамене.

— Организовать разработку предложений по устранению выявленных в результате проверки нарушений…

— Так… Еще?

— Усилить контроль…

— И кого оповестить? — наконец поднял глаза Арнольд Борисович.

— Непосредственного руководителя…

— Вот! Он хлопнул ладонью по столу так, что с телефонного аппарата слетела трубка. — Непосредственного руководителя! — выделил словами он. — Кто ваш непосредственный руководитель, Ольга Сергеевна?

Оленька вздрогнула и стушевалась.

— В-вы…

— Прекрасно! — Арнольд Борисович поднялся из-за стола и начал нервно мерить шагами кабинет. — Позвольте поинтересоваться, в каком пункте должностной инструкции указано, что вы должны поставить в известность правоохранительные органы? Смирнова, в частности, м?

Ах вот оно что! Если Оленьку и можно было загнать у угол, то только не в плане борьбы за правду. Тут она сдаваться не собиралась. Она вытерла о брюки мокрые ладони и горделиво вздернула носик.

— У меня возникли сомнения по поводу м-м-м… законности совершаемых операций, — гордо выдохнула она, полыхая щеками. — А также сохранности денежных средств и, скажем так, эффективности их использования…

— Вот как? — Арнольд Борисович вздернул кустистые брови. — Похвально! Нужно было доложить об этом мне!

— Я доложила…

— Но не только мне, не так ли? Вы, я так понимаю, решили перебдеть…

Арнольд Борисович прошелся по кабинету, заложив руки за спину, заметно успокоился и грузно плюхнулся обратно на стул.

— Видите ли, Ольга Сергеевна, ваше усердие и бдительность, это, безусловно, замечательно, но не нужно забывать, что чрезмерность этих восхитительных качеств не есть хорошо. Слепо следуют инструкции лишь роботы, а образованному человеку пристало иногда задуматься, а почему и по какой причине произошло то или иное действо? Я понимаю, вы могли счесть, что вам за это не доплачивают, но что вам мешало обратиться с подобным вопросом ко мне? Возможно, я счел бы ваше замечание похвальным и назначил внеочередную премию за усердие?

Оленька задохнулась от возмущения.

— Вы… предлагаете мне премию взамен на молчание?

— Нет! — грубо обрубил директор. — Предложил бы, обратись вы ко мне ранее. А теперь я предлагаю вам написать заявление по собственному желанию, либо добровольно освободить кресло начальника и перейти в отдел главным специалистом. Ибо я не терплю на руководящих должностях недобросовестных работников!

— Недобросовестных? — Оленька хватала ртом воздух как выброшенный на берег карась.

— Именно! — рявкнул директор. — Я подписал приказ о переводе вас на должность специалиста. Начальником отдела теперь будет Изольда Петровна, попрошу вас в течение дня освободить для нее кабинет. Если вас что-то не устраивает, жду ваше заявление на стол! Можете быть свободны!

***

Домой Оленька плелась на ватных ногах. После унизительного переезда из собственного кабинета в отдел специалистов, она чуть сгоряча не написала заявление об увольнении. Спасибо Сюзанне Ивановне, вовремя напомнила ей, что хорошую работу найти даже сложнее, чем порядочного мужика. А у Оленьки кредит за авто не выплачен, фитнес три раза в неделю, маникюр, купальник…

Дверь подъезда оказалась нараспашку, дорогу во двор перегородила желтая машина аварийной службы.

— А я говорила, говорила! — вещала у подъезда Леопардовна, вокруг которой толпились возмущённые соседи. — Какой такой сантехник приходил? Чего он у нее полдня делал, коли труба как текла, так и течёт!

— Ольга Сергеевна! Хорошо, что вы пришли! — бросилась ей навстречу председатель ТСЖ. — Хотели уже дверь вскрывать! Трещина по стояку. С шестого этажа на ваш! Воду подключить не можем, пока не устраним утечку.

Некогда уютное и свежеотремонтированное жилище встретило Оленьку растёкшейся лужей на полу, в которой горделиво плавал пропитанный водой дорогущий ворсистый коврик. Там же плавали новые Оленькины туфли, а пушистые тапочки с заячьими ушками выглядели так, словно им уже не суждено дождаться деда Мазая.

­– Да вы не волнуйтесь, Ольга Сергеевна, я вам телефон юриста дам! — бодро щебетала председатель. — Пара-тройка месяцев, и соседи по суду все вам компенсируют.

— Ага, только ты сначала за адвоката в пять раз больше уплотишь! — высунулась из-за ее плеча вездесущая Леопардовна. — А ить мужика у ей и нету! Где жа столько денях взять?

Молча выставив всех за дверь. Оленька обречённо опустилась на пуфик в прихожей. Прощай ремонт: новые обои, ламинат! И дорогущий кухонный гарнитур в придачу…

Теперь не то что уволиться — придется вымаливать подработку у директора. Да что за день такой сегодня: Меркурий ретроградный в Первом доме или Луна не в Козероге?

Оленька могла еще долго убиваться по этому поводу, если бы не настойчивый звонок в дверь.

Тяжело поднявшись с пуфика, она размазала по скуле набежавшую слезу, по нелепой случайности — вместе с тушью, и нехотя щёлкнула замком. А следом — челюстью, которая от изумления вдруг вышла из пазов.

Какой там Меркурий? Какая Луна? Это же сам Марс! Два Марса, спустившихся с Олимпа!

Два ослепительных молодых брюнета — рослые, крепкие и невероятной красоты, в светло-синих комбинезонах, надетых — мамочки! — прямо на голое тело, поигрывали накачанными бицепсами и приветливо улыбались Оленьке прямо у дверей её квартиры. Она переводила шалый взгляд с одного на другого и не могла понять — что она такого приняла, что у нее в глазах двоится? Парни были абсолютно одинаковы: идеальные тела, растрёпанные волосы, зеленые глаза, смуглая кожа на перекатывающихся под лямками комбезов грудных мышцах и совершенно, просто вопиюще неприличный взгляд!

— Техслужба, — сверкнул белоснежными клычками тот, что слева, при этом хищно облизнувшись. — Мы пройдём, хозяюшка?