Глава 23.

– Что теперь будет? – наконец, тихо спросил Шир, когда мы спрятались за стеной водопада в одной из пещер. Здесь было шумно и даже сыро, и, если бы не мой огонь и вода Шаркана, нам бы пришлось туго. Я была вымотана. Тащить на себе два тела оказалось ох как непросто, и моя спина мучительно давила тупой болью в области лопаток. Мы долго молчали, словно бы боялись, что нас может кто-то услышать, но, когда держащая нервы в узде нить лопнула, стресс запоздало вырвался наружу, и всё моё тело парализовало настоящим страхом. Та уверенность, с какой я вытаскивала детей из темницы, та храбрость, с какой я позволила себе осмотреться в воздухе – всё это, полагаю, были издержки простого желания жить. Теперь же пора осознавать последствия.

Во-первых, нас видели и о нашем побеге знают. Это значит лишь то, что теперь нас однозначно будут искать везде, где только можно. Нам придется ещё очень долго скрываться. Во-вторых, князь Форк теперь имеет все права задуматься о том, что я не та, за кого себя выдаю. Мои попытки выставить себя слабой и трусливой завершились провалом. Не скажу, что это меня огорчает. В-третьих, я не смогла помочь Верлиону, и то, что он подал мне знак устроенным пожаром, не меняет этого факта. Теперь он лишь знает, что я здесь, но не более. В-четвертых, мне не дает покоя аура феникса в том месте, где был мой муженек. Почему в такое время он оказался не в темнице? Неужели князь нашел другого феникса и решил незамедлительно провести эксперимент? В-пятых, почему я так и не увидела князя Форка? Более того, ни Эдир, ни Киас, ни Норн не смогли описать, как он выглядит. Нет ли в этом загадочного подвоха? И, в-шестых, на кой им вообще понадобилась я?

В любом случае, даже, если князь думал устроить обряд сегодня, всё нарушилось из-за сломанного акведука, что затопил город. Признаюсь, я искренне удивлена, как Шаркан вообще смог управлять таким объемом в свои лета. Впрочем, дело сделано. Мы на воле, и теперь нам предстоит сделать так, чтобы эту свободу у нас никто не отнял. Местность неизвестна, еды нет, без Лиона я не уйду, а помощь пребудет нескоро. И что теперь, Эфи? Думала ли ты, что окажешься в подобной ситуации, когда соглашалась помочь Некрису с камнями?

– Думаю, они не станут медлить. Через границу теперь нам точно не выбраться, – строго произнес Шаркан, начиная мерить шагами небольшую пещеру. – Но и здесь оставаться мы не можем…

– Всё будет хорошо, – зачем-то сказала я, успокаивая больше саму себя, – я же обещала, что вытащу вас.

– В целом, вы уже исполнили своё обещание. Но нас с Широм видела стража, поэтому затаиться в городе мы уже не сможем.

– Мы бы и не бросили вас даже в другом случае, – тонким голоском сказал Шир, уверенно смотря на своего брата. Тот деликатно отвернул голову, чтобы не отвечать на этот вопрос. Я могла его понять. Если бы передо мной был выбор: спасти жизнь родной сестры или незнакомки, – ответ был бы очевиден. Я доведу дело до конца. И, если мы даже не сможем ничего придумать, нам просто необходимо продержаться до прибытия помощи. А она придет. Я уверена.

– Пока останемся здесь. Мы устали, о местности ничего не знаем. Вы видели, сколько стражи вокруг города? Думается мне, это неспроста…

– Хотите сказать, мы сейчас вообще в месте более опасном? – Шаркан, наконец, сел перед костром, протягивая к нему озябшие руки.

– Пока я ничего не хочу сказать.

В пещере вновь воцарилась тишина. Каждый обдумывал случившееся, и я, чувствуя на себе волнение всего своего маленького войска, лишь мучилась от головной боли, постоянно взирая на брачные метки. Благодаря им я могла знать лишь о том, жив ли мой избранник или отошел в мир иной, и о том, что примерно чувствуют они, находясь так далеко. Иначе говоря, толку от этих меток на большом расстоянии было немного. Из-за способностей Наркаша я потеряла способность к телепатии, да и в таком случае меня бы непременно обнаружили здешние маги. Но, так как делать пока было нечего, я в очередной раз прислушалась к своим брачным отметинам.

Некрис был зол, и злость эта прекрасно гармонировала с гневом Эдира. Настолько прекрасно, что мне даже начало жечь руку. От Лиона исходила тревога и холодная ненависть, и все три эмоции были такими сильными…Я уж было подумала о том, что только отвалившейся руки мне сейчас не хватает. Что чувствуют они через метку? Наверное, усталость и некую безысходность, которая чередуется то со страхом, то с неоправданной смелостью. Отвратительное чувство, которого вполне достаточно, чтобы преисполниться гневом или злобой.

– Скажи, Шаркан, ты ведь нимф воды? – решила я начать разговор, когда поверхность воды отразила первый лунный свет. – Ты знаешь что-нибудь о…Кракене?

Мальчик поднял на меня сочувствующий взгляд. Под ним я чувствовала себя умалишенной. Верно говорил Крогис «даже среди детей я не смогу занять главенствующее место»…

– Все знают о нем.

– Я вообще-то не отсюда!

– А откуда? – уже удивленно спросил он, вытягивая голову.

– Я из Северной Империи.

– Ого, далеко…

– Поэтому расскажи мне о Кракене.

Тяжело выдохнув, мальчик рассказал недолгую историю об огромном чудище, что раньше правило этими морями, топя корабли и пожирая всех людей. Сильные маги погрузили это существо в сон и прокляли, отчего Кракен был вынужден стать опорой для целого острова, не имея возможности обрести свободу. Но мать Кракена, нимфа, что дала начало всей воде, по одной из легенд, пожалела своего сына и создала заклятье, что сможет пробудить его ото сна: огненный столп такой силы, что даже море разверзнется пред ним. Безусловно, найти подобное в настоящее время почти невозможно, да и никто в здравом уме не станет будить существо, которое сожрет все, что движется и не движется, если не одно но. Кракен должен будет отплатить своему спасителю. Уже неплохо, верно? Однако мотивы князя Форка мне до сих пор неясны. На планете много сильных воинов и магов, что смогут, сплотившись, одолеть Кракена. Это чудовище – не всесильное оружие. Какой же резон его будить?

– Знаешь, фениксы, конечно, сами, как воплощение огня, да и муж мой порохом набит, но этого явно не хватит, – произнесла я, когда Шаркан закончил рассказ. – Очевидно, что не хватит.

– Вы почувствовали только одного феникса?

– Только одного…

– Странно, я теряюсь в догадках. Быть может, есть ещё один элемент ритуала, о котором мало кто знает? Вдруг, это вы? Как…как жертва, которую преподносят высшим созданиям.

– Тоже исключено. Я долго просидела в темнице. И, если в тот день ритуал пытались провести, меня не вывели к месту действия.

– Действительно.

Мы долго обсуждали варианты и теории, но всё сводилось к одному – или мы что-то упускали, или часть легенды была попросту затеряна или изменена. Ломать над этим голову было бессмысленно, и, когда наши желудки издали громкие урчания, мы решили выглянуть в лес, чтобы найти хоть что-то съестное.

Все дракончики бродили неподалеку, чтобы вовремя предупредить в случае опасности, поэтому из-за водопада мы вышли с относительным мужеством. Рядом с озером росло много ягод, но почти все они были ядовиты, как пояснил мне Шир. Впрочем, я без проблем съела бы тонну подобной отравы, получив притом одобрение Наркаша, но пугать детей «суицидальными» действиями я не стала. Пришлось уходить чуть дальше, и там уж нам повезло наткнуться на землянику, которую мы срывали с кустиков и отправляли прямо в рот. Я получила очередной комментарий о том, что не веду себя как аристократка, и, наевшись ягод, мы вернулись к воде, чтобы попить.

Зельныш выпрыгнул откуда-то со стороны так внезапно, что, когда он повис на моей руке, я начала инстинктивно пытаться это «что-то» смахнуть. Подобравшись ближе, он уперся лапками о мою грудь, заглянув мне прямо в лицо, и по выражению его мордочки я поняла, что, к сожалению, не всё в порядке. Тяжело выдохнув, я чуть заметно кивнула головой, и дракончик тут же заговорил:

– Тут странные животные.

– В каком это смысле – странные? – тихо прошептала я, вспоминая письмо Лиона, в котором он говорил о странных существах.

– Они огромные и с очевидными мутациями. Ведут себя агрессивно. Черныш сейчас пытается увести их вглубь леса, но их поведение очень непредсказуемое.

– Час от часу нелегче…

– Пожалуйста, посидите за водопадом. Мы будем охранять вас.

– Ты хоть тогда со мной останься, – сказала я, наученная горьким опытом по распусканию всех своих миниатюрных стражей, – вдруг что-то случится…

Зельныш охотно кивнул головой, словно бы мои слова принесли ему облегчение. Устроившись на моем плече поудобнее, он широко зевнул, а после вдруг принялся лизать моё ухо. Не став задаваться вопросом о различных проявлениях любви, я вернулась в пещеру, где дети жарили найденные грибы. Думаю, не стоит рассказывать им об обитающих здесь животных, чтобы сохранить всеобщее спокойствие. Пока нужно подумать, что делать дальше…

– Возьмите, – угрюмо произнес Шаркан, подавая мне острую веточку, нашпигованную грибами, – ягодами не наешься…

– Спасибо. Вы большие молодцы, в такой ситуации держитесь очень храбро.

– Это потому, что мы попросту готовы ко всему, – чуть покраснел мальчик, – в жизни…всякое случается. Нужно быть во всеоружии.

– Скажи, ты сам тренировался с магией?

– У меня от рождения высокое родство с магической энергией. Мне легко контролировать свою стихию…А вы…– неуверенно начал он, утирая нос, – вы тоже с огнем близки с рождения?

Что ж, он хотя бы спокойно разговаривает, не обзывает меня и даже чем-то интересуется. Если это не прогресс, то тогда не знаю что.

– Да, я же феникс. Но у меня был хороший учитель. Мой отец.

– А мама?

Собираясь уже было что-то сказать, я замолчала. Я была подле неё пятнадцать лет, перенимая от матушки все её наставления и её знания, но после мне пришлось покинуть храм, чтобы не попасть под влияние её силы. Для всего Севера Эолин – богиня, и называть её мамой порой язык не поворачивается. Никому невдомек, что за огромную силу она платит одиночеством, и, когда мне минуло пятнадцать, я не имела права на что-либо жаловаться. Раз в год я могла видеться с ней, но могла ли Эолин всего за один день уделить каждому столько внимания, сколько он желает? Я люблю свою матушку, но в те встречи я покорно уступала другим сестрам своё время. Они младше, и они сильно скучают, а я…Я старшая, я должна понимать, осознавать и жертвовать. Но со временем я поняла, что в подобных встречах для меня нет смысла: попросту видеть Эолин, занять её коротким, ничего не значащим разговором для меня стало тяжело. Мой внутренний ребенок, помнящий проведенное рядом с ней время, требовал большего, но это большее я уступала другим. Ведь требовать чего-то только для себя эгоистично, верно? И я отдалилась. Лучше уж не видеть и не слышать, чтобы не делать свою жизнь ещё тяжелее. Я перестала посещать храм.

– У моей мамы водная стихия, как у тебя, – грустно улыбнулась я, отворачивая голову, и, что удивительно, Шаркан более не задавал мне вопросов. Словно бы прочитав гложущие мысли, он начал разговор со своим братом, оставив меня наедине с воспоминаниями.

Когда дети заснули, я внутренне позвала к себе Красныша, и, пока он не прибежал на мой зов, тихо спросила у зеленого дракончика:

– Скажи, а силы рубина хватит на то, чтобы создать этот огненный залп? – эта мысль, осенившая меня лишь сейчас, вдруг показалась мне такой правдивой, что стало даже не по себе.

– Вполне. Но без вас он его не создаст ни за что в жизни, как и все мы. Без вас мы только и можем, что убивать…

– Без меня…не создаст…– ещё тише произнесла я, вдруг понимая очевидное. – Но как…Как князь Форк узнал о том, что камни у меня?

Вбежавший в пещеру Красныш был не один. Все остальные прибежали вместе с ним, и, окружив меня со всех сторон, они наперебой загалдели, пока Черныш не рявкнул на каждого из них.

– Хозяйка, нужно уходить.

– Стража рядом?

– Не стража. Животные.

– И почему нам стоит их бояться? – уже на ходу произнесла, подходя к детям, чтобы их разбудить.

– Они собираются в огромные стада. И направляются к городу.