Глава 9.

Все сложилось не так, как я предполагала. Камень я, безусловно, не получила, однако, ответов на свои вопросы не услышала также, что действовало на мысли крайне угнетающе. И сейчас, лежа в очередной новой спальне, на кровати которой поместилось бы ещё четыре человека, я подкидывала кверху блестящие камни, раз за разом вспоминая лицо госпожи Тирисии. Её глаза загорались всегда, стоило ей прикоснуться к шкатулке, и выглядела она при этом подобно помешанной особе, как бы грубо это ни звучало. Верлион, ставший отныне моим вторым мужем (по традициям Гоариса пышно празднуется лишь первая свадьба), рассказал мне о том, что Тирисия редко оставляет шкатулку в сокровищнице и постоянно носит с собой. Она обосновывала это тем, что священный падпарадж должен быть всегда в надежных руках. Её слова о том, что рядом с камнем она чувствует себя лучше, что однажды она все же прикоснулась к нему, не давали мне покоя – всё это складывалось в картину отнюдь не приятную глазу. Я думала о том, чтобы встретиться с госпожой клана Призрачных Гор, но она отказалась, сославшись на некий отъезд, и мне лишь оставалось коротать дни в своем новом «доме».

Моя жизнь мало изменилась: все дела, которыми обыденно занимаются женщины, взяли на себя Некрис и Верлион, а я предавалась греху лени, поднимаясь с кровати лишь к обеду и гуляя по садам с камнями в кармане. Вечерами я превращалась в умалишенную и беседовала с этими артефактами, надеясь, что никто из новых слуг не услышит этого монолога, но это бездействие скапливалось настоящим грузом на моих плечах, да и Крогис то и дело спешил напомнить мне о наших целях.

– Тебя будут звать Черныш, – подкинула я вверх черный камень, – а тебя будут звать Красныш, – подкинула я рубин, сходя с ума окончательно. – Скажите, что это банально? Ну, и пусть. Я же не детей называю. Плохая у меня фантазия на имена, никто не идеален.

Глубоко выдохнув, я села в кровати, посмотрев на свою смуглую чистую кожу. Некрис долго смеялся над Лионом, когда тот поинтересовался моментом создания метки, сказав ему становиться в очередь. Надеюсь, что до этого дело не дойдет и все решится гораздо быстрее, чем я думаю, но сейчас мне лишь остается прикрывать запястье толстыми браслетами и спать попеременно с двумя мужскими особами в одной спальне, дабы по поместью не поползли разные слухи.

– Какие же люди все-таки подлые. Чужие проблемы доставляют им удовольствие, и они готовы часами обсуждать чужие ошибки, совершенно не пытаясь поставить себя на чужое место, – обратилась я к камням, стукнув их друг о друга. – Жизнь Госпожи – сплошное ограничение. Ты должна соответствовать своему статусу, и не важно, что ты сама об этом думаешь…

Положив драгоценности на тумбу, я подошла к небольшому фонтанчику у стены, сунув в него палец. Множество мелких рыбок тут же облепили его, будто мой палец был для них кормом.

– Наверное, надо всё же отправиться на острова. К тому священнослужителю. Надеюсь, хоть он что-то знает…

– Наверное, если он догадался не уничтожать падпарадж.

– Значит, на тех островах есть что-то, что привлекло его внимание?

– Думаю, он вышел на след других камней.

– Тогда нам следует последовать его примеру. Никогда бы не подумала, что услышу голоса в моей голове, – беззаботно ответила я, водя пальцем по воде и наблюдая, как стайка рыбок покорно несется следом.

– Тогда, может, обернешься, а то уж совсем как-то неудобно.

Так, подобного я подумать точно не могла. Эта мысль щелкнула в голове так противно и внезапно, как если бы громко хрустнул какой-нибудь сустав. У меня, видимо, действительно не все в порядке с головой, если я посчитала совершенно чужой голос за свой внутренний. То есть кто-то всё это время был со мной в одной комнате, и я с ним даже разговаривала?

Я резко обернулась, и издала вдох ужаса. Нет, не потому, что там кто-то был – именно потому, что там никого не было. Я сошла с ума!

– Эй, эй, успокойся. Вниз посмотри.

Медленно, будто у моего виска находилась устрашающая стрела, я опустила голову, издав в конечном итоге странный писклявый звук, похожий на «ойк». Я определенно сошла с ума.

– Вот, видишь, ничего страшного, – произнес идеально черный змеевидный дракончик, что по размеру не превышал кошку, – наконец-то мы можем говорить с хозяйкой.

– Хозяйка видит нас, – вторил ему другой дракончик, сделанный будто из множества рубинов, – хозяйка слышит нас!

– А вы вот…вы…– бессильно ткнула я пальцем в сторону галлюцинаций.

– Мы не галлюцинации, – спокойно ответил черный дракон, прочитав мои мысли. – Хорошо, а так, – вильнул он хвостом, тут же превращаясь в блестящий опал и вновь принимая змеевидный облик через мгновение.

– Хозяйка любит нас! – не унимался рубиновый дракончик. – Хозяйка играется с нами, хозяйка дала нам имена.

– Имена? – непонимающе переспросила я, напрочь забывая о том, что говорила ещё десять минут назад.

– Красныш, Красныш, – запрыгал он на месте, подбегая к моей ноге и принимаясь тереться об неё подобно самой настоящей кошке. Черный дракончик тем временем запрыгнул аккурат мне на руки, пользуясь моей неподвижностью.

Я действительно превратилась в статую, мне казалось, что лишнее движение нарушит всю эту иллюзию. Это что, те самые камни? Камни, которые я таскала в кармане и топила в озере? Значит, клан Серебристых Рек был прав, камни священные, в них сидят вот эти вот…драконы?

– Да, всё правильно, – ответил Черныш, вновь прочитав, по-видимому, мои мысли.

– Мы долго ждали хозяйку! – вторил ему ходячий рубин.

– Знаете, у меня очень много вопросов…Я пока не очень хорошо понимаю и…

– Мы расскажем всё хозяйке, хозяйка будет довольна!

Медленно сев на пуфик, я позволила двум созданиям устроиться на моих коленях. Выглядели они при этом так, словно ожидали приказа.

– Простите, что кидала вас по коридорам…И ещё в озеро…Ох.

– В облике драгоценности ничто не может нам навредить, – поднял свою умную мордочку Черныш, – нам и в этом облике ничто не может навредить.

– А…Так вы эти божества, которым поклоняются жители Гоариса, – неуверенно произнесла я, пытаясь найти хоть какое-то объяснение, но два дракончика лишь переглянулись.

– Нет, мы лишь далекие потомки тех драконов, создавших эту землю. У нас нет тех сил и знаний, что были даны нашим прародителям.

– И вас всего семь?

– Нет, нас сотни, мы таимся в каждом дереве, в каждом камне, в каждой речке. Наверное, мы природные духи. Но мы семеро – редчайшие среди духов. Давным-давно мы были пойманы демоном Мирасом, и он заключил нас в эти драгоценности, что были сами по себе сильными артефактами.

– Но теперь мы снова с хозяйкой! Хозяйка нашла нас!

– Зачем этому демону было делать подобное…И почему семь?

– Мирас был злым, злым и жадным демоном. Судьба всегда издевалась над Мирасом. Он желал смерти расам с востока, но не мог развязать войну, а потому создал нас. У Мираса не было дочерей, но было семь сыновей, и он желал отдать каждому по одному. Но дети Мираса также были злыми демонами, все, кроме одного. Шесть сыновей хотели убить Мираса и забрать все его драгоценности, и тогда Мирас отдал нас своему младшему сыну, и его одного признали мы хозяином. Не знаем мы, что случилось с Мирасом, следовали мы из рук в руки по одной лишь кровной линии, пока не прервался род и не попали мы в руки чужие.

– Вот уж злобная семейка…Так, значит, речь идет о моем родственнике, если я могу держать вас?

– В хозяйке та же кровь, мы долго ждали хозяйку!

– И все же…Есть другие потомки Мираса, верно? Они тоже могут стать хозяевами?

– Они могут держать артефакты, мы не можем навредить крови Мираса. Но не станут они нам хозяевами, лишь одна линия, идущая от младшего сына Мираса, может пробудить нас!

– Но неужели вы не можете контролировать свою силу? Любой, кто возьмет вас в руки…

– Погибает, – грустно ответил Черныш, – такова злоба Мираса. Желал он, чтобы сын его разбросал нас по востоку, и чтобы касались нас руки алчные и жадные, и чтобы погибали они тут же. В каменном облике сочится из нас сила огромная, и не можем мы управлять ею без хозяина, и множество жизней погубили мы…

Оба дракончика понурили свои мордочки, и я поняла, какую вину несут они на себе целое тысячелетие. Оружие, что на самом деле не желает никого убивать…

– Это ведь из-за артефактов, с которыми вы связаны, верно?

– Да, хозяйка.

– Но почему вы сразу не смогли принять такую…форму, когда я вас только взяла в руки?

– Хозяйка должна была исполнить мелодию пробуждения и дать нам имена. Хозяйка исполнила мелодию, но имена хозяйка дала лишь сейчас!

– Мелодия…– повторила я, вспоминая напев, который мне показала…матушка.

– Мы сотни лет ждали дня, когда кто-то из рода Мираса вновь возьмет нас в руки. Без хозяина мы камни, что губят людей. Хозяин дарует нам жизнь, мы преданны хозяину!

– Неужели вы навеки прикованы к этим артефактам?

– Мирас давно умер, и умерли дети его. Мы не знаем этого.

– А если сейчас я дам вас какому-нибудь умному человеку…Он сможет взять вас в руки?

– Только, если хозяйка даст разрешение и если она будет рядом.

– Уже неплохо…

– Хозяйка, нам нужно забрать падпараж у женщины Тирисии, – вдруг сказал Черныш, упираясь передними лапками мне в грудь.

– Что? Почему?

– Артефакт падпараджа действует на человека сродни наркотику. Он вызывает чувство эйфории, но на самом деле губит человека!

– Ужасно! Но как нам забрать его?! Тирисия вообще не выпускает его из рук! Мы целую войну развяжем, если просто выкрадем его! – вскочила я на ноги, отчего два дракончика попадали на пол. – О, я придумала! Давайте, вы покажетесь ей в таком виде, и всё ей расскажете!

– Только хозяйка видит нас в нашем истинном облике…

– Что же делать! Она не поверит ни единому моему слову!

– Надо украсть! – радостно запрыгал Красныш. – Когда хозяйка пробудит падпарадж, он перестанет губить чужую Госпожу, и Госпожа отдаст падпарадж, потому что падпарадж вернется к хозяйке!

– Это проще сказать, чем сделать…

– Эфи, с кем ты разговариваешь? – услышала я позади голос Крогиса, и обернулась. Не дожидаясь ответа, он прошел к стулу, на котором стоял рюкзак.

– Ты сейчас ни за что не поверишь в то, что я тебе расскажу…

– Учитывая наши совместные приключения, не думаю.

– А как тебе то, что эти камни на самом деле маленькие дракончики?

Крогис посмотрел на меня внимательным взглядом и, взяв из рюкзака железную кружку, одарил меня всего четырьмя словами:

– Эфи, ты чем обдолбалась?