Глава 11

– Погоди, я не ослышалась? Ты работаешь у Ника? – Работала. Точнее, пыталась. Один день. А теперь я осталась без своей основной работы, с которой уволилась на днях. И без работы у Резникова. Треш, – я опускаю голову вниз и запускаю руки в волосы. – Почему моя жизнь один сплошной треш? Сюзанна садится рядом со мной на кровать и поглаживает меня по голове. – Хочешь, я поговорю с отцом? Он поговорит со знакомыми, найдёт для тебя новую работу. – Предлагает девушка, а я едва сдерживаю слёзы. То, что я пережила, до сих пор давит на плечи. А теперь ещё впереди маячит угроза моему материальному будущему. Резников так и так добился того, что я вылечу из университета, как пробка из–под шампанского. Если это была его истинная цель, я лично подкараулю его в тёмном переулке. Возьму грех на душу. Терять мне всё равно нечего. И посреди всей этой тьмы – лучик света. Сюзи. Наивная Сюзи, предлагающая такое простое решение проблемы. Но я знаю, что никому нет дела до чужих бед. И если дочь искренне желает помочь, то отец семейства Штейн вряд ли будет также вовлечён в мою проблему. – Спасибо тебе, – шмыгаю носом, – правда. Но не стоит. – Да брось! – Девушка прижимает меня к себе, заключая в дружеские объятия. – Попытка не пытка. Не отказывайся. – Не хочу доставлять тебе и твоему отцу лишних хлопот… – Я тебя сейчас покусаю! – Бурчит Сюзанна и встряхивает меня. – А, ну! Соберись, Кать! Мы ещё должны проучить Резникова и найти тебе новую, достойную работу! Я поднимаю голову. Смотрю на брюнетку воспалёнными от слёз и недосыпа глазами, и я улыбаюсь, как пришибленная. – И откуда ты такая взялась? – Беззлобно тяну, обнимая Штейн в ответ. – Помнишь знаменитый подкат про ангела с небес? Так вот, я из той же канцелярии. Соседний офис. Меня пробивает на смех. А спустя пару секунд мы обе заливисто смеёмся, как ненормальные. – И не поспоришь, – выдыхаю я, утирая прорвавшуюся слезинку. – Отставить грусть. У нас впереди великие свершения! Но для начала… – Сюзи поднимается с кровати и крадучись подходит к своему шкафу. Выуживает из его недр чёрный пакет и демонстрирует мне своё сокровище. – Та–дам! – Что это? – Скептически оглядываю то, что брюнетка держит в руках. – Зелье храбрости. – У которого побочный эффект в виде головной боли и тошноты по утрам? – Иронично выгибаю бровь. – Как ты пронесла зелье в общагу? – Думаешь, кто–то рылся в моих вещах? – Фыркает в ответ. – Родители Элен хозяева популярной винодельни. Вот, подгон на восемнадцатилетие мне устроила. Говорит, очень вкусное. – Ты раньше пила, горе луковое? – Понижаю голос до заговорщического шёпота. На душе вдруг становится легче. Сам факт, что кому–то не всё равно на то, что мне плохо, утешает. – Нет, – трясёт головой брюнетка. Её красивые, ухоженные волосы волнами повторяют движения. – Одной пить не комильфо. Дома – родители запрещают. У Элен тоже строгие родители. А сегодня появился повод. Я думала, открыть бутылку, когда выберемся на пикник с Элен, но сейчас зелье нужнее. – И добавляет. – Нам обеим. – У тебя тоже есть повод? В груди всё сжимается. Видеть Штейн чем–то огорчённой непривычно. Я надеюсь услышать отрицательный ответ, но Сюзи вдруг тяжело вздыхает, понуро опустив голову. – Есть. К сожалению. Я поднимаюсь с кровати. Подхожу к девушке и участливо заглядываю в её зелёные глаза. Бровки домиком делают брюнетку ещё грустнее. Давление в груди вновь грозит своим появлением, но Сюзанна вдруг корчит весёлую рожицу. – Я пошутила. Расслабься, – закидывает руку мне на плечо и сощуривает глаза. – Повелась? – Кто так шутит? – Резко выдыхаю, собравшееся напряжение в груди, и сбрасываю её руку себя. – Ты меня напугала! – Если честно, то повод всё–таки есть. Но для тебя он не незначительный. – И что же это? – Я потеряла веру в своего кумира. – Погоди, только не говори, что ты о… – Да, я про Ника. Брюнетка печально надувает губы, проходит к тумбочке у своей кровати и ставит на неё вино. Задумчиво кусает нижнюю губу, разглядывая этикетку на бутылке блуждающим взглядом. – Похоже, я не смогу сдержать своё обещание и познакомить тебя с ним. Ни за какие коврижки больше не приближусь ни к Резникову, ни к его дому! Надеюсь, он тоже будет обходить меня по широкой дуге в универе. – Да, я это уже поняла. Повод выпить, – грустно улыбается одним уголком губ. – После того, что он вытворил с тобой… У меня язык не повернётся просить тебя снова. – Могу дать его контакты, пока не удалила. Или можем что–нибудь придумать. Типа случайной встречи. Он же в моем универе учится, можно организовать. Я подхожу к Штейн и легонько пихаю её плечом в плечо, подбадривая. – Нет, кажется, я в нём разочаровалась окончательно и бесповоротно. Не думала, что Ник такой козёл. Он всегда казался мне… – Рыцарем на белом коне? – Иронично заканчиваю фразу за неё. – Ну, типа. – Поникает девушка и плюхается на свою кровать. – Социальные сети и публичность – лишь фасад, за которым прячется настоящая личность человека. Никогда не верь никому и ничему, пока сама не убедишься. Горькая правда, которой меня научила жизнь. – По твоей логике я и тебе не должна доверять. Я согласно киваю. – Не должна. – Но я чувствую, что ты хорошая! – Она кладёт руку на область сердца и смотрит на меня с блеском в глазах, похожих на лесную чащу ранней осенью. – Я привыкла доверять своей интуиции. Плохих людей сразу за версту чую! – С жаром заявляет Сюзанна. Я не сдерживаюсь. Смеюсь. На что брюнетка цокает и пинает меня носком ноги по голени. – Прости. Просто это так… – Наивно, да знаю. – Закатывает глаза. Я качаю головой и наклоняюсь к своей тумбочке, чтобы достать бокалы под вино. Новоиспечённая подруга воодушевляется. Подпрыгивает на месте, берёт вино и с горем пополам откупоривает бутылку без штопора, которого у нас нет. И который вряд ли бы нашёлся на кухне общежития. Сюзи разливает густой красный напиток, пахнущий ягодами, по бокалам. Мы чокаемся, глядя друг на друга, как два сообщника. – За верные предчувствия! – Озвучиваю тост, подкалывая брюнетку. – За нас! – Не обижается подруга, весело салютуя мне в ответ. И, хоть я и не люблю алкоголь и выпивку в целом, вино оказывается на редкость вкусным. Как сок. Поэтому мы с Сюзи приговариваем бутылку почти за час. Зелье храбрости срабатывает как надо. Штейн быстро пьянеет, но на удивление не теряет связность речи. А у меня по телу разливается приятная расслабленность. Все заботы уходят на второй план. Мне становится весело и легко. Мы хихикаем, обсуждая забавные случаи из детства и подростковые глупые решения. Делимся мечтами и планами на жизнь. Играем в «правду или желание». А когда речь заходит о предпочитаемом типаже мужчин, Штейн вдруг подбирается. – Мне нравятся горячие брюнеты. Такие чтобы ух! Подтянутые и спортивные. С чёрными глазами. Ик! – Сказала бы сразу – Резников «ван лав». Вопреки всему! Мы сидим на кровати рядышком друг с другом, используя стену в качестве опоры для спины. Я пьяненько пошатываюсь в бок, опираясь головой о плечо брюнетки. Устало прикрываю глаза. Она делает тоже самое. – Ну, не могу я поверить, что он козёл. Чесн слово! Вот чувствую, что он хороший. – Со стоном вздыхает она. – А вот тот рыжий, да, козлина редкостная. Таких надо… Я приоткрываю глаза. Вижу, как она хватает руками воздух и начинает душить невидимого соперника. От тряски приподнимаю голову. Представляю шею Рэна в крепком захвате Штейн. Злорадно улыбаюсь своим мыслям. Но, глядя на всё это, вдруг понимаю, что согласна с Сюзанной. С её ощущениями. И словами. Погодите–ка… С трудом останавливая мысленную карусель, выхватываю из неё то, что необходимо для эксперимента. Вчерашние воспоминания. Хмурюсь, проигрывая в голове картины столкновения с парнями. Сначала с айдолом, а после с Резниковым. – Ты чего? – Пихает меня в бок подруга. – Зависла? Ик! – Тихо! – Шикаю на девушку. – В смысле? Нас могут услышать? – Понижает голос до шёпота, прикрывая рот руками. – Прости, совсем забыла. Я же практически не слушаю Сюзи, поражённо пялясь в пространство перед собой. Нет–нет–нет, не может быть! Я же ненавижу Резникова так же, как и рыжего айдола! Я должна испытывать к Нику те же чувства, что и к Рэну. Но сколько бы я ни прокручивала в голове мыслеобразы вчерашних воспоминаний, у меня не получается вызвать отвращение к происходящему между мной и мажором. Какие угодно эмоции – да. От злости до страсти. Но не отвращение. Более того, мне почти не было страшно. Почти. Я словно подсознательно знала, что Ник мне ничего не сделает. Уронив лицо в свои ладони, болезненно стону. – Ты чего? – Пугается Штейн. – Плохо? Или ты из тех, кто плачет, напиваясь? – Сюзи, это кошмар! – Вою волком. – Что–о? – Тянет, округляя глаза и глядя на меня с затаившимся ужасом. – Что случилось? – Кажется, я… – Прогуляла пары? Не сделала домашку? – Кажется, я… – Да что?! – Девушка, взвинченная до предела, встряхивает меня. – Ты вспомнила то, что твой мозг предпочёл забыть из–за стрессовой ситуации? – Да… – И? Что это? – Похоже, что бурный всплеск эмоций отнял у подруги последние силы. А тряска укачала. Прикрывая рот ладошкой, она зеленеет и тихонько заваливается на бок. Сворачивается в клубочек и бурчит. – Что–то мне нехорошо. – Принести тебе водички? – Вскидываюсь я, на мгновение забыв о своём страшном открытии. Ответом мне служит неясное бормотание и последовавшее за ним тихое сопение. Штейн, подложив руки под голову, уснула. Что неудивительно. Она ещё долго продержалась для своего первого раза. Укрыв девушку, я выползаю из её кровати и плетусь к своей. Ложусь на бок и отстранённым взглядом смотрю в окно. На небе светит полная луна, заменяя освещение в комнате. А в голове так и крутится, словно заевшая пластинка, окончание фразы, которую у меня так и не хватило сил произнести вслух. Кажется, я влюбилась в Резникова. *** «Почему не явилась на работу вчера?» «У меня ещё три желания, Ветрова.» «Решила меня игнорить? Зря…» Я только и успеваю смахивать уведомления, которые приходят одно за другим. Пытаюсь слушать лектора, но голова раскалывается после вчерашнего зелья храбрости. Вырисовывая круги на полях, жалею, что ещё вчера не заблокировала Резникова. Забыла. Как же он раздражает! Голова гудит, а в глаза, словно песок насыпали. Хочется лечь на парту, спрятавшись за другими студентами и подремать часик. Но голос у молодого лектора звонкий. И зрение хорошее. Поэтому приходится делать вид, что я внимательно слушаю лекцию. «Сколько у тебя сегодня пар? Я заберу тебя после занятий.» Удивлённо пялясь в телефон, вскидываю брови. Этого ещё не хватало! Новое сообщение вынуждает раздражённо перевернуть его экраном вниз. Даже читать не хочу. Он вообще с головой дружит? Думает, что после всего я продолжу с ним общаться, как ни в чём не бывало? Достал! И без него настроение не айс. Не говоря уже о том, что общее состояние хромает на обе ноги. Закон подлости во всей его красе! По–хорошему нужно заблокировать Резникова и дело с концом. Но почему–то я этого не делаю. Видимо, любопытство во мне сильнее всего остального. Ну, или это из–за того, что… А из–за чего, собственно? Тонкая нить мысли рвётся и у меня не получается ухватиться за неё. Вспомнить нечто важное. А боль, прострелившая висок, окончательно отбивает желание допытываться до истины. Хрен с ним. Вспомню, если это что–то важное. День тянется медленно. Как кисель в стакане. Но мне удаётся оставаться незаметной для зоркого внимания преподавателей. Поход в столовую добавляет немного бодрости и энергии. А окончания последней пары я жду, как манны небесной. Стоит преподу сказать заветное «пара окончена, все свободны», и я первой вылетаю из аудитории. Единственная моя цель – поскорее добраться до общаги и лечь спать. А перед этим выпить таблетку от похмелья. Не пошло мне вино. Или я превысила свою максимальную дозировку, и печень помахала мне ручкой, отказываясь перерабатывать эту гадость. А может не такое и хорошее вино Элен подарила подруге. Интересно, Сюзи также плохо? Галдёж студентов в коридорах университета, как соль на рану. Я морщусь и пытаюсь быстрее добраться до выхода, спускаясь по лестнице. Но, как специально, с лекционного зала на первом этаже выходит целый поток четверокурсников, и я увязаю в нём, с тоской глядя на заветные двери. – Ну, привет, куколка. Я обмираю. Спина покрывается мурашками отвращения. Даже оборачиваться не нужно. Я знаю, кого там увижу. Вместо ответа я начинаю активно работать локтями, распихивая ленных четверокурсников, которые, видимо, никуда не торопятся. В отличие от меня. Сердце колотится, как ненормальное, отбивая чечётку в груди. Я молюсь всем богам на свете, чтобы Рэн не пошёл за мной. Чтобы его же однокурсники не дали ему догнать меня. Из–за мерзких флешбеков подташнивает. Становится так мерзко, что, вылетая из здания через широкие двустворчатые двери и останавливаясь на ступенях под козырьком, я радуюсь дождю, принёсшему с собой прохладу и свежесть. С опаской оглядываюсь. И, к счастью, не вижу среди потока студентов, которые выходят на улицу, рыжую макушку. Плевать, что нет зонта. Добегу до остановки прямо так. В небе грохочет гром. Тучи чернее некуда. Лить будет до самого утра. Чтобы не вымокнуть до нитки, мне приходится идти до остановки окольными путями, держась поближе к зданию. Крытая парковка на заднем дворе университета позволяет, наконец, отлепиться от стены и свободно пройти вдоль стройного ряда машин. – От кого убегаешь? Я резко останавливаюсь. С удивлением поворачиваю голову в сторону звука. – Резников? Брюнет, как и всегда, одет с иголочки. Стильное пальто ниже колен нараспашку. Вязаная синяя водолазка с горлом и брюки на тон темнее. Волосы уложены волной назад, но несколько непослушных прядок всё равно падают ему на лоб. – У меня вообще–то имя есть, если ты не знаешь. Заладила «Резников, Резников». Мажор лениво курит сигарету, стоя рядом со своей чёрной тачкой, и внимательно наблюдает за мной. Как хищник, заприметивший свою жертву. Я уверена, стоит мне сорваться с места и побежать, Резников погонится за мной вдогонку. И поймает… Как в ту ночь у клуба. Я умею учиться на своих ошибках. Поэтому, вместо того, чтобы делать ноги, впериваюсь в него не менее нахальным и самоуверенным взглядом. – Для меня ты – Резников. Только так и никак иначе. – У тебя какой–то пунктик на имена? – У меня пунктик на тебя. – О, так я особенный, – оскаливается парень, сверкая белозубой улыбкой. – Приятно слышать. – Мне нужно идти. Дел много. – Погоди, не торопись, ветерок. – Ник тушит сигарету и выбрасывает её в урну. – Я здесь, чтобы напомнить тебе о твоих обязанностях и нашем договоре. Или ты думаешь, что это всё шутка? Или игра? – Мажор суёт руки в карманы пальто и неспешным шагом направляется в мою сторону. – Ты сам сказал, что я могу уволиться, когда захочу. Так вот, я увольняюсь! Меня напрягает тот факт, что Резников сокращает расстояние между нами. Но вида не подаю. – И как ты собираешься зарабатывать? Снова вернёшься в «Крылья»? – Понижает голос брюнет. Глаза Ника опасно сверкают, словно ему не нравится даже сама идея, что я вновь буду работать официанткой в стриптиз–клубе. – Почему тебя вообще волнует этот вопрос? Ты мне что, папочка? – Мамочка, – огрызается он, останавливаясь в шаге от меня. – Загадывай свои оставшиеся три желания и давай уже покончим с этим. – Не так быстро, ветерок. Я ещё не насладился твоими «извинениями». – О чём ты? – Непонимающе хмурюсь. – Желания равны извинениям. – Я больше не работаю в «Красных Крыльях». Тебе нечем меня шантажировать. Так что засунь свои оставшиеся три желания себе в задницу! – Закипаю я. – Ты так уверена? – Парень достаёт из кармана флешку, прикреплённую к связке ключей и крутит её на пальце у меня перед носом. Гнусно скалится, склоняясь к моему лицу, и шепчет. – Вот так вот, Катенька. Если я куда и предпочту засунуть свои оставшиеся три желания, так это в системный компьютер, с которого транслируют информационные ролики в главном холле. И каждый студент нашего университета, не говоря уже о деканате и ректоре, узнает, чем ты промышляешь, ветерок. Я испуганно пячусь от него. – Ты не посмеешь. – Мой голос дрожит. Да и я тоже. – О, ещё как посмею. Поэтому, будь паинькой и садись в машину. Обещаю, что впредь буду держать себя в руках. – Он вскидывает руки, держа ладони перед собой. И корчит клоунскую рожу. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы ненароком не съездить ими Резникову по холёному личику. Меня переполняет целая гамма эмоций. От ненависти до желания убийства. – Откуда ты знал, что я буду здесь? Ты следил за мной? Ник пожимает плечами, продолжая крутить в руках связку с ключами. И с флешкой. А в моей голове внезапно зреет план. – Не трудно догадаться, что такая нищенка, как ты, не имея собственного транспорта, пойдёт в обход, через парковку, потому что льёт дождь. Учитывая твой спонтанный характер, посмотреть прогноз погоды ты забыла. И зонт, соответственно, тоже. – Вот это аналитика, – искренне поражаюсь его дедуктивным способностям. – Тебе бы в следователи идти, а не прозябать на факультете управления бизнесом. – Там хороших денег не заработаешь. – Хмыкает мажор, кивая в сторону БМВ. – Ну, так что? Сама пойдёшь или тебя дотащить? – Какой же ты мерзкий, Резников… Мой голос спокоен, а внутри меня всё напряжено до предела. Я взбудоражена своим планом. Выхватить связку ключей из его рук будет достаточно просто, если я не буду палиться. И, пока он будет её доставать из решётки слива в асфальте, я как раз добегу до остановки. – Я знал, что ты умная девочка, – довольно мурлычет Ник, когда я первой иду к его тачке. Была бы умная, ни за что бы не вступилась за Лолу в тот день… И обходила бы мажорскую компашку стороной с самого начала. Остановившись перед дверью, я красноречиво смотрю на неё. Намекаю, чтобы он проявил свои джентльменские навыки. Не будучи дураком, Резников понимает всё с первого взгляда. Подходит к машине и распахивает дверь. – Прошу, мадемуазель, – издевательским тоном тянет брюнет. И в ту же секунду я выхватываю из его руки связку ключей и вместе с проклятой флешкой. Срываюсь с места, пока Ник ошарашено смотрит на меня, и бегу, что есть сил. Эффект неожиданности сработал именно так, как я и рассчитывала. Я буквально отдираю флешку от основного кольца. Благо цепочка обычная, такая, которую легко порвать. И, пробегая мимо решетки в асфальте, разжимаю руку, бросая связку прямо между прутьев. Резников достанет ключи, но ему придётся потратить на это много времени и стараний. Вот это везение! Поверить не могу! Выбегая с крытой парковки и мгновенно вымокая до нитки под проливным дождём, слышу, как мне в спину прилетает убийственное рычание: – Ветрова! Небольшая месть окрыляет, а моё настроение взлетает до самых небес. Я уже и забыла, когда в последний раз так радовалась чему–то. И сегодня ничто не сможет это омрачить. Ни гадкий мажор, ни мокрая одежда, ни промокшие кеды.