Глава 13

Отставив пустую кружку из–под чая, поднимаюсь из–за стола. Резникова уже около двадцати минут не слышно и не видно. И во мне проснулось любопытство. Навострило ушки и не отпускает. Я неспешно поднимаюсь по лестнице на второй этаж. В животе поселились не то бабочки, не то тревога. И определить что–то одно не получается. Ещё и сердце грохочет так, будто вознамерилось пробить дыру в грудной клетке. Но я твёрдо решила идти до конца. Поэтому не буду пасовать! Я набираю полную грудь воздуха, и смело открываю дверь ванной. Правда, Никиты в ней нет. Зато есть полный набор профессионального обольстителя: полумрак, свечи по краям огромной ванны–джакузи, пена, усыпанная лепестками роз, и приятный, расслабляющий аромат иланг–иланга. – Какая нетерпеливая, – раздаётся за моей спиной. Я подпрыгиваю на месте, едва сдерживая крик, рвущийся наружу. – Ты чего так подкрадываешься, Резников? – Начинаю возмущаться, но умолкаю. Смотрю на мажора во все глаза. Парень стоит в дверном проёме в одном набедренном полотенце. С его влажных волос капает вода. Голый торс демонстрирует то, насколько Ник следит за собой. Так что про регулярные тренировки он не врал. Выступающие ключицы и мощная шея приковывают к себе взгляд. Вынуждают скользить дальше, по плечам, сглатывая вязкую слюну. Стоит ли говорить, что в горле у меня пересохло? Я оказалась совсем не готова к обнажённому Резникову. И к тому, что у него будет татуировка на груди в виде распахнутых крыльев. – Всё успела оценить? – Со смешком выдаёт брюнет, заходя в ванную. Я инстинктивно делаю шаг назад. Упираюсь попой в раковину и осознаю, что отступать некуда. Облизываю губы от волнения и лихорадочно смотрю по сторонам. Куда угодно, лишь бы не на Резникова! Он, словно порочный ангел, спустившийся с небес по мою душу. – Ты принимал душ? – Задаю глупый вопрос, но мне нужно было перевести тему и срочно. – Да, решил освежиться, перед тем, как мы… – Он не заканчивает фразу, но это и не нужно. Мои щёки заливаются румянцем. Я судорожно вздыхаю, пытаясь урвать остатки кислорода. Голова начинает кружиться. Мысли – путаться. А всё потому, что в ванной душно, а я всё ещё в одежде. Зато согрелась, наконец… – Можно я тоже сначала освежусь? – Сипло спрашиваю я, намекая, чтобы мажор покинул ванную комнату. – Зачем? – Искренне удивляется. – Я ведь сказал, что искупаю тебя. – Когда такое бы… Я умолкаю. И виной всему Резников, внезапно решивший сократить между нами расстояние. – Давай, я помогу тебе раздеться, ветерок, – шепчет Ник, склоняясь к моему лицу. Его чёрная бездна глаз смотрит мне прямо в душу. – Н–не н–надо! – Брюнет тянется к моей одежде своими загребущими лапами, а я вцепляюсь в его запястья. Да с такой силой, что самой становится больно. – Катенька, – вкрадчиво басит парень, – ты что, боишься меня? Нет, я боюсь своего первого раза! Я не привыкла видеть перед собой полуобнажённых мужиков! И уж тем более не оставалась с ними наедине в замкнутом пространстве! – Конечно, боюсь! Ты себя в зеркало видел? – Шиплю. Но даже я знаю, что это просто защитная реакция. Резников поднимает глаза, глядя на своё отражение позади меня, и хохочет. – Видел, конечно. – Осторожно высвобождает свои запястья и касается указательным пальцем моего носа. – А вот ты, видимо, плохо разглядела. Его коварная улыбка не предвещает ничего хорошего. Но понимаю я это слишком поздно. Тогда, когда полотенце слетает с бёдер брюнета, демонстрируя мне внушительное мужское достоинство в полной боевой готовности. Неужели ЭТО в меня влезет?! Как я не упала в обморок – загадка. Вся краска отхлынула от моих щёк и устремилась вниз. К ногам. Чтобы не свалиться, так как ноги стали ватные, я цепляюсь руками за раковину позади себя. При этом взгляд стараюсь удерживать на уровне груди Никиты и выше. Лишь бы снова не увидеть то, что мажор так бесстыдно мне демонстрирует. – Что с тобой? – Хмурится брюнет. – Ведёшь себя так, будто впервые видишь член. Я итак вижу его впервые! Жаль только, что такой тугодум, как ты не замечает очевидного! – Слушай, кажется, я передумала. – Что? Слишком большой? – Выгибает бровь, глядя на меня со скепсисом. – Да ты… – Задыхаюсь от его самомнения. – Идиот! Злость помогает немного оклематься. У меня находятся силы оттолкнуть от себя ржущего парня, развернуться к раковине и плеснуть себе в лицо ледяной водой. – Какая же ты забавная, ветерок. Я поднимаю на Резникова убийственный взгляд. Но его отражение лишь игриво подмигивает мне в ответ. – Если не любишь, когда тебя раздевают, так и скажи. Хочешь, я пока схожу вниз за вином? Ты за это время разденешься, ляжешь в ванну и расслабишься. А то ты нервная какая–то. Ещё бы… – Прямо так пойдёшь? – Киваю подбородком на его, ничем не прикрытое, достоинство. – А кого мне стесняться? Что естественно, то небезобразно. – Какой же ты гадкий, Резников! – Ещё будешь умолять меня не останавливаться… – Выйди! – Шиплю на него. – Вас, женщин, не поймёшь. То войди, то выйди. – Бурчит себе под нос, подчиняясь. – Клоун. – Успеваю рыкнуть, прежде чем за мажором закрывается дверь. Я только собираюсь выдохнуть с облегчением, как дверь снова приоткрывается. Мне показывают язык и на этот раз точно уходят, оставляя меня наедине со своими страхами. Вот тебе и вся решимость, Катенька… Увидела член – и как рукой сняло! Может, тихонько сбежать, пока он там с вином возится? Нет! Нет. Нельзя. У Ника на меня компромат, который он грозился слить. Если я хочу убить двух зайцев одновременно, – отвадить от себя Резникова и удалить компромат с его ноутбука, – мне нужно это сделать. Переспать с ним. А когда мажор уснёт, я проверну свои тёмные делишки, и уйду с рассветом. Как в кино. Пока я стояла и размышляла, брюнет успел вернуться. С вином и двумя пузатыми бокалами в руках. И с полотенцем на бёдрах, хвала небесам! Что ж. В данной ситуации, выпить – просто отличная идея. – Ты до сих пор не разделась? – Ник заходит в ванную, ставит бокалы и вино на край джакузи и оглядывает меня внимательным взглядом тёмно–карих глаз. Устало вздыхает и присаживается на высокий бортик. – Слушай, Кать. Я тебя ни к чему не принуждаю. Если действительно не хочешь, то насиловать тебя я не собираюсь. У меня на такое не встаёт. Мне нравится взаимность. Я хватаю бутылку вина (благо, она уже была предусмотрительно откупорена), и наливаю себе чуть больше половины бокала. Вливаю в себя всё содержимое залпом. И всё это под охреневшее выражение лица мажора. Взаимность ему нужна! Джентльмена из себя строит. Вы посмотрите… Хорошо, будет тебе взаимность! Вспоминая «Флёр» и её кошачью манеру поведения, наступаю на Резникова. Пристально смотрю ему в глаза, пытаясь выглядеть роковой соблазнительницей. Подхожу к парню вплотную и встаю между его ног. Кладу руки на затылок брюнета и запускаю пальцы в отросшие тёмные волосы. Дыхание Ника становится тяжелее. Его кадык дёргается, в то время как сам он не отводит от меня голодного взгляда. – Поцелуй меня, – хрипло прошу его. Наклоняюсь к его губам, но останавливаюсь в нескольких миллиметрах. По телу разливается эйфория. И долгожданное расслабление. Вино сделало своё грешное дело. Или мне просто нужен был толчок. Оправдание, на которое я смогу всё свалить наутро. Два раза просить не приходится. Брюнет оказывается лёгким на «подъём». С глухим рыком он припадает к моим губам. Его руки скользят по моей одежде. Ныряют под неё, помогая избавиться. Я вздрагиваю всем телом от каждого его касания. И вскоре сама помогаю Резникову стянуть с себя эти никому ненужные тряпки. Я остаюсь в одном нижнем белье, но приказываю себе не думать об этом. Сосредотачиваюсь на ощущениях. А там было на чём сосредоточиться, уж поверьте! Ник умело ласкает меня и моё тело подчиняется ему. Отзывается. Я загораюсь, как спичка, чувствуя тугой жаркий ком внизу живота. От него волнами по всему телу распространяется возбуждение. Кожа становится слишком чувствительной. И я начинаю постанывать, когда брюнет прихватывает нежную кожу в области шеи. – Какая же ты сладкая, ветерок, – шепчет мне на ушко Резников. – Такая страстная, отзывчивая… Моё сердце грохочет так сильно, что его биение оглушает. Я откидываю голову назад, позволяя мажору припасть своими порочными губами к моей груди. И пусть он ласкает её через ткань спортивного бюстгальтера, ощущения всё равно дикие. Бешеные. Непередаваемые. И они кроют с головой. Не знаю, виной всему алкоголь, или я действительно что–то чувствую к Резникову, но всё происходящее мне очень нравится. Особенно когда Ник отрывается от моей груди и скользит языком вниз, по животу. А затем ещё ниже… Я охаю от неожиданности, ощутив язык брюнета в неприличном месте. Мои ноги подкашиваются, и парню приходится оторваться от интересного занятия и подхватить меня. Он поднимается с бортика ванны–джакузи, вновь становясь выше меня на голову. Удерживает, вцепившись ладонями в талию. Прижимает к своему телу так, словно хочет вжать в себя и стать единым целым. Он заворожено смотрит на моё лицо осоловевшим взглядом. Его глаза прикрыты от удовольствия, а на губах играет нежная полуулыбка. А как выгляжу я – даже представить боюсь. – Поёдём в ванну, пока вода не остыла, – хрипло басит Резников, стягивая с моих плеч лямки бюстгальтера. У меня нет сил даже языком шевелить. Я охвачена новыми ощущениями. Поэтому просто согласно киваю, сложив ладошки на мощной груди брюнета. От нижнего белья меня избавляют за считанную минуту. В общую кучу летит и набедренное полотенце парня. Ник отходит на шаг назад и с восхищением осматривает моё обнажённое тело. Его взгляд темнеет настолько, что в полумраке его глаза кажутся одним сплошным чёрным пятном. Как у самого дьявола… Под этим взглядом хочется прикрыться, что я и делаю. Но стеснение не успевает охватить меня, потому что мажор подаёт мне руку и помогает залезть в ванну. Меня окутывает пена и запах свежих лепестков роз. Вода не горячая и не холодная, комфортной температуры. Но у меня всё равно кружится голова. Прежде чем залезть в ванну, Ник включает джакузи, и вода начинает бурлить. Я жду, что Ник усядется напротив: места тут хоть отбавляй. Но он обхватывает плечи, немного сдвигает мою тушку вперёд и устраивается за спиной. А после прислоняет меня к своей груди. – Удобно? – Вкрадчиво интересуется брюнет, скользя пальцами по моему животу под водой. – Очень, – я не узнаю свой голос. Я не узнаю себя. Такое впечатление, что Резников околдовал меня, или что–то подмешал в вино. Ведь сам он даже не прикоснулся к своему бокалу. – Ещё вина? Он что, мои мысли читает? – Нет, спасибо. Я хочу спросить, почему он сам не пьёт своё чудесное вино, но мысли в голове путаются. А вода окончательно расслабляет уставшее тело. Я откидываю голову назад, и пристраиваю её на плече у брюнета. Кончиком носа касаюсь его шеи. Вдыхаю чудесный запах мужчины, который никогда не влюбится в такую, как я. И никогда не будет моим, несмотря на то, что сегодня произойдёт между нами. Нельзя впускать Резникова в свою душу. Нельзя позволять ему овладеть своими мыслями. Для него это – игра. Не более. А для меня это плохо кончится. – Ты какая–то тихая. Непривычно даже, – хмыкает мажор, поглаживая мои рёбра своими пальцами так, словно перебирает струны гитары. – Или это вино на тебя так действует? Я лениво пожимаю плечами, чувствуя, что щёки странно горят. Это от стыда? От возбуждения? Или мне просто жарко? А может, всё вместе? – Прости меня за то, что я так себя повёл, когда застал вас с Рэном, – тихо произносит Ник. Я удивлённо распахиваю глаза. Поднимаю взгляд вверх, но натыкаюсь на квадратный подбородок, скрывающий от меня выражение лица мажора. – Ты повёл себя так, как счёл нужным. Проехали. Я пытаюсь выставить всё, как пустяк, но сердце всё равно болезненно сжимается при воспоминаниях о том дне. – Нет, не проехали, – настойчиво выдаёт Резников. Чем вновь поражает. – Я поступил, как скотина. И мне нет оправдания. Но у меня просто крышу снесло, стоило увидеть, что вы… Брюнет резко умолкает. Спиной я ощущаю, как напрягаются его мышцы. Как всё его тело постепенно каменеет. И ловлю себя на желании развернуться. Заключить лицо Ника в свои ладони и сказать, что я прощаю его. Но я не делаю ничего из вышеперечисленного. Голова странно побаливает, смещая весь фокус внимания на себя. Я морщусь. Разминаю шею рукой. И лихорадочно выдыхаю. Лучше не становится. – Кать? Голос Резникова доносится до меня, словно через плотную вату. Жар внезапно усиливается, а глаза начинают гореть и слипаться. Тело тоже отказывается меня слушаться. Противиться этому состоянию практически невозможно. И, прежде чем сознание уплывает в бархатные объятия темноты, я успеваю подумать, что прогулка под проливным дождём всё–таки не прошла для меня даром.