Глава 14

Ник Резников – Кать? – Зову в очередной раз, но девушка не откликается. Мягко разворачиваю её, усаживаю на себя так, словно собираюсь убаюкать. Вот только усыплять спящую красавицу не придётся. Она уже сопит! Только длинные ресницы трепещут в такт её дыханию. Поверить не могу… Она просто взяла и отключилась! Это ж надо было взять и вырубиться на самом интересном месте! Тяжёлый вздох не заставляет себя ждать. Обречённо смотрю на ветерок в своих руках. Взгляд скользит по нежным чертам девушки, которая даже не подозревает о том, насколько красива. И какую власть имеет над мужчинами. Глаза бесстыдно смотрят ниже. На стройные ножки, округлые бёдра, плоский животик и подтянутую грудь. На изящную линию шеи, красивый угол челюсти, аккуратный носик и шикарные густые волосы… ..которые я так хотел намотать на кулак сегодня ночью, беря её сзади… Ля. Вот тебе и птица Обломинго, Резников! Расскажи кому – засмеют. Настолько затянул прелюдию, что девчонка уснула в моих объятиях от скуки. А до этого перенервничала. Кстати, и чего она так нервничала? Будто в первый раз «замужем». Я аж засомневался, имела ли она вообще опыт близости с мужчинами. Опыт близости с мужчинами! Да уж, Ник. Так и до поэтичных мыслей недалеко. Осторожно поднимаюсь с девушкой на руках и вылезаю из ванны. Аккуратно вышагиваю по кафелю, чтобы не поскользнуться и не упасть. За нами шлейфом тянется дорожка из воды. Я хватаю по пути большое полотенце и набрасываю его на девчачьи прелести. У меня секса не было неделю! А тут такая близкая, такая аппетитная, такая горячая… Стоп. Горячая? Прикасаюсь губами ко лбу Ветровой. Мама делала мне так в детстве, когда я возвращался с улицы зимой. Температуру проверяла. Хмурюсь. Вердикт неутешителен. Похоже, ветерок не просто так вырубилась… Неужели?.. Точно! Она же под дождём вся вымокла! Олух… Ускоряюсь. Захожу в свою спальню с ноги. Укладываю Катю сначала на диван. Обтираю её насухо. Девчонка начинает стучать зубами и съеживаться в позу эмбриона. Это плохо. Значит, температура очень высокая. Снова беру её на руки и укладываю в свою кровать, предварительно укутав волосы в сухое полотенце. Накидываю на себя первую попавшуюся одежду и достаю пуховое одеяло из шкафа. Подхожу к Кате и накрываю её по самый подбородок. Так… Что там нужно делать? Скорую вызывать? А до скорой? Чёрт! Мнусь у подножия кровати. Хожу туда–сюда, не находя себе места. А потом меня снискало озарение: надо позвонить сестре. – Алло, Ксюш? – Ник? Какого хрена? Ты время видел? – Сонно отвечает она. – Видел, но у меня кое–что случилось. Это срочно. – Если ты волнуешься за Лихтёныша, то всё в порядке. Мы спим. – С нажимом повторяет Ксю и смачно зевает в динамик. – Да нет, у меня тут траблы небольшие. Ты знаешь, как оказать первую помощь человеку с температурой? – Ники, ты меня пугаешь… – Потом расскажу. – Нужен градусник, чтобы температуру измерить. – Начинает перечислять хриплым голосом, периодически зевая и делая небольшие паузы. – Прохладное полотенце на лоб. Жаропонижающие обязательно. А, вот ещё! Много тёплой воды, имбирного или малинового чая с мёдом. Если ничего не поможет, то надо в скорую звонить. – Хорошо, спасибо, Ксю. Ты моя спасительница. Завтра наберу, доброй ночи! – Быстро тараторю я, чтобы ничего не забыть. Но сбросить вызов не успеваю. – Это ты заболел? Если что, могу приехать, спасти твою задницу по–настоящему. – Ты самая лучшая сестра в мире, но нет, это не для меня. Друг заболел. – Он что, дома у тебя заболел? – Тянет Ксюша, выпытывая детали. – Мне надо бежать, всё, сладких вам снов. Сестра обречённо вздыхает. – И тебе доброй ночи. Убирая телефон в сторону, иду за аптечкой. Роюсь, еле найдя в ней завалявшуюся таблетку парацетамола. Я редко болею, поэтому лекарства мне без особой надобности. Но завтра, видать, придётся собрать всю аптечку первой необходимости. Ну, Катя… Подготовив всё по списку сестры, подтягиваю кресло поближе к кровати. Ставлю на прикроватный столик воду комнатной температуры, чай с имбирём, мёдом и малиной. Чтобы наверняка! Кладу на лоб тяжёло дышащей девушки мокрое полотенце. Трогаю пальцами шею, там, где бьётся жилка, и ужасаюсь – ветерок вся мокрая и горит. Болезненный стон девушки заставляет моё сердце также болезненно сжаться под рёбрами. – Потерпи, моя маленькая. Прости, что напугал тебя и не побежал следом. Что не удержал, зная, что там ливень, – приговариваю, ставя градусник ей подмышку. – Это всё я виноват. Это я должен болеть и мучиться, а не ты. Не знаю, кого я успокаивал, себя или её, но, казалось, нам обоим становилось от этого легче. Ведомый каким–то тянущим чувством в груди, глажу Ветрову по волосам и лицу. Катя, словно котёнок, тянется за моей рукой. Хнычет и ластится. А внутри меня всё сжимается от этой картины. Она выглядит такой одинокой и потерянной… Осторожно достаю градусник и ужасаюсь цифрам: тридцать девять и пять! Нужно срочно дать ей таблетку! Поднимаюсь с кресла. Мои руки потряхивает от паники. Так и подмывает позвонить в скорую, но, боюсь, пока они доедут в наш спальный район, Катя успеет сгореть. Лучше самому её отвезти, если после принятия таблетки у неё не спадёт жар. В инэте было написано, что таблетка подействует в течение пятнадцати минут. Приподняв голову девушки, произношу: – Кать, ты меня слышишь? Нужно выпить таблетку. В ответ раздаётся неясное бормотание. – Кать? Хорошая моя, – касаюсь щеки. – Давай выпьем таблеточку? – Говорю, как с ребёнком. И, кажется, что Ветрова приходит в себя. Открывает свои осоловелые глаза и хрипит не своим голосом: – Резников? Опять ты?.. Даже в кошмарах уже снишься… Мне так… плохо… А ты… – Вот, давай выпьем таблетку. Кладу ей парацетамол в рот и помогаю запить. Убедившись, что девушка всё проглотила, предлагаю выпить ещё и чай. – Если я умру… буду тебя… доставать… даже с того света… – Хорошо, договорились, – грустно улыбаюсь. – Но, пока я жив, не позволю тебе умереть. Точно, она же сказала, что ненавидит меня, когда мы сидели в машине. – Спа… Спасибо. Не знаю, был ли это ответ на мои слова или это благодарность за тёплый чай, но, в любом случае, на душе становится тепло. Зачем–то целую Катю в висок. Поднимаюсь, чтобы отнести вниз пустые бокалы и заменить мокрое полотенце, которое нагрелось от лихорадочной температуры девушки. Но ветерок не даёт мне уйти. Вцепляется в мою руку крепким захватом, несмотря на видимую слабость, и трогательно просит: – Не уходи, пожалуйста. Этот шёпот, полный мольбы и страха… Похоже, он будет преследовать меня до конца моих дней. – Я быстро, отнесу всё и вернусь через пять минут, – предпринимаю жалкую попытку уговорить её отпустить меня. – Нет… Нет, Ник, не оставляй меня, – хрипит Катя и чуть ли не плачет. У меня в горле встаёт ком. Я чувствую себя потерянным и уязвимым. Но, помимо этого, я ощущаю страх. Страх, что с Ветровой что–то произойдёт. Страх, что наутро она очнётся и скажет, что больше не хочет меня видеть. Что прикажет исчезнуть из её жизни, потому что я генерирую ей проблемы, словно сранный AI*. Ещё ни разу в жизни я не испытывал нечто подобное к девушке. Сражённый просьбой Кати, я остаюсь. И, правда, чего я засуетился с этими бокалами… Ничего с ним не случится за ночь. Полотенце, конечно, стоило бы сменить, но… Ложусь рядом с Катей. Обнимаю её, заключая в свои объятия, как в кокон. Засекаю пятнадцать минут, и жду, рассеянно поглаживая девушку по волосам. Примерно через пять минут, ветерок перестаёт надрывно дышать. Её дыхание выравнивается и успокаивается. Но мою руку она так и не выпускает из своей. Похоже, что ей становится лучше. Я выжидаю оставшееся время и измеряю температуру по его окончанию. Тридцать семь и один. И, как результат, девушка под одеялом вся мокрая. По моей вине, но не от меня. Красавчик, Ник, что ещё скажешь? Заснув, Катя ослабляет захват моей руки. Осторожно, чтобы не разбудить, я высвобождаю ладонь. Обтираю Катю насухо новым полотенцем, меняю одеяло и укладываюсь обратно в кровать рядом с ней. Ощущаю себя так, словно смену на стройке отпахал. Но в душе царит приятное удовлетворение. Прижав к себе девушку, погружаюсь в тяжёлые думы о том, что мне теперь делать со своими внезапно возникшими чувствами к ветерку. И за всем этим не замечаю, как проваливаюсь в сон. * AI – Искусственный интеллект. *** Просыпаюсь от того, что мне в ухо кто–то надрывно дышит, не позволяя провалиться обратно в приятную негу. Солнце заливает комнату ярким, ослепительным светом и я щурюсь. Глаза удаётся открыть не сразу. В теле лёгкая слабость, а на талии покоится чья–то тяжеленная ручища. И по–хозяйски прижимает к себе. Этот факт пугает меня до замирания сердца. Я стараюсь не двигаться лишний раз, чтобы не разбудить того, кто сопит за моей спиной. Так, Катенька, вспоминай, что было вчера? Что ты успела натворить? Комната мне знакома. Это я понимаю во время детального осмотра: просторная, с высоченными потолками, светлая, минимум мебели и шкаф с книгой Гёте «Фауст» на полке. Когда Ник заносил меня сюда, чтобы закончить то, что начала Рэн, в память почему–то врезалась именно эта книга. Значит, я в комнате Резникова. А что я, собственно, тут забыла? Жмурюсь, напрягая сонный мозг. Он неохотно, лениво подбрасывает мне картинки вчерашнего вечера. И я, наконец, вспоминаю, что собиралась сделать с Никитой на этой кровати. Вот чёрт… Сколько же я выпила, раз не помню ничего с того момента, как мы улеглись с ним в джакузи?! Отличный первый раз! Лишилась девственности и не помню, как! Надеюсь, я вела себя прилично… Ладно, пыхтящую личность за спиной мы идентифицировали. Поняли, что произошло накануне вечером: я лишилась девственности. А теперь, к главным новостям – я не стёрла данные на ноуте Резникова! Плюс, похоже, что мы проспали универ. Чудесно, Катя. Замечательно! В итоге из всего твоего гениального плана мы всего лишь лишились с тобой девственности! И, помимо прочего, теперь ты разговариваешь сама с собой! – Давно проснулась? – Раздаётся хриплый голос брюнета за моей спиной. Парень протяжно зевает и тянется всем телом. Я пытаюсь воспользоваться шансом и выскользнуть из его объятий, но не тут–то было! Ник ловко перехватывает меня и ещё ближе притягивает к себе. Так, что теперь я ощущаю его утренний или послеобеденный стояк своей попой. – То, что мы с тобой переспали, не даёт тебе права лапать меня без разрешения! – Ощериваюсь я. Мажор как–то странно замирает, а затем смеётся. Хрипло и так приятно, что мурашки пробегают по всему телу. – Ох, Катя. И это всё, что он говорит! – Отпусти меня! – Нет. Я хочу доспать положенные мне часы, которые я потратил ночью. Так что перестань возиться, словно мышь в погребе. – Сам ты мышь! – Злюсь, безрезультатно пытаясь отцепить его наглые лапищи от своего тела. – Ты хоть иногда бываешь в настроении? – Устало вздыхает Ник и зарывается носом в мои волосы. Этот нежный жест с его стороны настолько смущает и выбивает из колеи, что я перестаю дёргаться. Замираю, впитывая приятное ощущение. Записываю его на подкорку. И точно знаю, что одинокими ночами это воспоминание теперь будет согревать меня. Как же так… – Что ты подмешал в вино? – Отвечаю вопросом на вопрос. – Почему я ни черта не помню? Или мой голос так отчаянно звучит. Или на меня навалилось всё разом. Не знаю. Но в глазах появляются слёзы непонятной мне обиды, бессилия и злости. Резников моментально улавливает перемену в моём настроении и разворачивает меня к себе. Прижимает так, что я оказываюсь укутана в его тёплые объятия. И ласково поглаживает меня по обнажённой спине. – Я ничего не подмешивал в вино. Неужели ты так плохо обо мне думаешь? – Ты же Резников! Ты зажравшийся мажор! Ты… Мои аргументы кончаются и Ник снисходительно смеётся. Что ещё больше задевает меня. Я начинаю выбираться из его объятий, но делаю только хуже. Спустя секунду оказываюсь лицом к лицу с брюнетом. Парень смотрит на меня нечитаемым взглядом. Не улыбается. О чём–то думает. Через минуту такого вот молчаливого разглядывания друг друга, произносит: – Между нами ничего не было. Я не сразу понимаю, что Резников сказал. – Ч–что? – Я говорю, мы не занимались с тобой сексом, расслабься. У тебя поднялась температура, и ты отключилась ещё в ванной. Я полночи ухаживал за тобой. Лечил. А ты не можешь просто спокойно полежать ещё пару часиков, дав мне доспать. И в подтверждение своих слов, мажор смачно зевает, прикрывая рот кулаком. Я теряюсь. Все неприятные эмоции разом утихают, оставляя после себя пустоту. Режущую, потому что следом меня топит чувство вины. Оно заполняет всё. Не даёт и шанса скрыться или отодвинуть его в сторону. – Прости, – опускаю глаза. – За что? – Удивляется брюнет. Нежным прикосновением скользит по скуле и поднимает мой подбородок вверх. Чтобы я смотрела на него. В эти чёрные, бездонные глаза. – За то, что так себя веду. – Это защитная реакция, я знаю, – понимающе ухмыляется он. А мне внезапно становится стыдно за своё детское поведение. – Можно ещё один вопрос? – Ну? – Почему я тогда лежу с тобой в одной постели голая? Несостыковочка… – Я не стал искать тебе одежду и одевать. Температура была высокая, поэтому после таблетки ты сильно потела. – На этом моменте я жутко краснею. Даже уши начинают пылать. – А когда я собрался уйти ты… – Я? – Подвожу его к развязке. – Ты схватила меня за руку и просила не уходить. – И ты воспользовался ситуацией? – Ищу себе оправдания, но память–злодейка как специально подбрасывает мне обрывки именно этого воспоминания. Я и вправду умоляла его остаться. Кринж. Какой же кринж! Хочется сквозь землю провалиться. – Я пытался уйти, но… – Ладно, ни слова больше! – Не выдерживаю я, зажмуриваясь. Провалиться и не встать! За мной ухаживал сам Никита Резников! Любимец всего университета и популярной социальной сети. Мажор, спортсмен и просто красавчик. Треш… Кому скажи – не поверят! А Сюзи вообще будет в шоке… Кстати, надо будет написать ей, что со мной всё в порядке. Мужская грудь под моими ладошками сотрясается от тихого смеха. Я тянусь рукой к лицу Резникова и крабиком обхватываю его, мечтая или придушить парня или сделать так, чтобы он меня не видел. Внутренней стороны ладони что–то касается. Словно крылья бабочки. Нежно и невесомо. Я отнимаю ладонь от лица Никиты. Потерянно смотрю на него. И абсолютно не выкупаю, что происходит. – Я ночью тебе в глаз залепила? По голове ударила? Или ты в ванной поскользнулся и упал, пока меня нёс? Сердце колотится в груди, как отбойный молоток, пока я жду ответа. Брюнет мягко оттягивает мою руку от своего лица и с нажимом произносит: – Слишком много вопросов, ветерок. А я ещё не проснулся. Так что, спи!