Глава 15

Сюзи извелась вся. За сутки, что я не выходила на связь, она чуть всех на уши не подняла. А когда я позвонила ей с повинной, выслушала целую лекцию на тему того, что нужно хотя бы два слова написать, где я и что со мной всё в порядке. Меня умилил её порыв «родительского» контроля и то, что я настолько ей небезразлична. Поэтому выслушала лекцию, как данность, и с улыбкой на лице. Когда в твоей жизни никому нет дела до того, как ты живёшь, и что с тобой станет, начинаешь ценить даже такие вот моменты. Тебя вроде бы ругают, но ты понимаешь, что это всё результат того, что человек думал о тебе и слишком сильно волновался. Резников в это время спал и ухом не вёл. Благо не храпел. Пришлось бы объяснять подруге, что я делаю с мужиком в одной комнате. Урчащий желудок не очень способствует желанию нежиться в кроватке и дальше. В итоге, я решаю похозяйничать на кухне. Что касается хозяина дома, он либо в принципе был не очень голодный, либо ему сейчас пофиг на всё, кроме сна. Ну, или он действительно устал за ночь, пока сбивал мне температуру… А я вот не ела со вчерашнего обеда! Кроме чая и вина у меня крошки во рту не было. Истощённый организм требовал немедленно восполнить потерю и пригрозил отказом всех функций. Так что я порылась в шкафу у Ника, нашла первую попавшуюся футболку и позаимствовала её. Думаю, он не будет против. Моя одежда со вчерашнего вечера лежит в ванной. Она всё ещё мокрая и не первой свежести. Пришлось вручную стирать её и развешивать сушиться. Нижнее бельё я ныкаю так, чтобы оно сушилось, но видно его не было. Что ж, придётся походить в футболке Ника на голое тело. М–да. Что ни день, то новые приключения! Без Лихта в доме тихо. Но мне это на руку. Я пользуюсь тем, что один хозяин дома спит, а второй уехал в гости, и внимательно обхожу все комнаты. Стараюсь запомнить, где и что лежит. И куда сворачивать, если нужно будет сбегать от перевозбуждённого Резникова. Мало ли, вдруг он захочет продолжения банкета! Цели–то он так и не достиг. К моему великому сожалению, осмотр дома приходится сворачивать спустя десять минут моих блужданий. Есть хочется нереально. Да и главную цель, ради которой и затевался этот мини–поход, – ноутбук или компьютер – я так и не нашла. А копаться в комнате Резникова пока он находится в ней – такое себе. Умирать от голода в мои планы не входит. Как и ждать пробуждения сони–засони. Поэтому мне не остаётся ничего, кроме как спуститься на первый этаж и порыться в холодильнике мажора. Продуктов в нём столько, что глаза разбегаются. И слюнки текут. Готовить я умею, чуть ли не с десяти лет. Пришлось научиться, чтобы не оставаться голодной. Поэтому мне не составляет труда быстренько сообразить, что можно приготовить из имеющихся продуктов. Как итог: спустя час моих хлопот у плиты, удалось накулинарить аж три полноценных блюда. Самое простое – сырники и салат из овощей. А вот с пастой пришлось немного повозиться. В одном из шкафчиков я отыскала целый чайный склад. Тут самый отборный чай на любой вкус и цвет. Я заварила первый попавшийся, так как не чайный гурман и не особо в этом разбираюсь. Я расставляю перед собой на кухонный островок все блюда и приступаю к позднему обеду. На часах полпятого вечера. И мне бы беспокоиться о пропущенных парах, но это последнее, что меня волнует. Я просто радуюсь тому, что мой желудок, наконец, прекратит поедать сам себя. – Приятного аппетита, – Резников спускает с лестницы и садится за стол рядом со мной. К тому времени я уже достаточно сыта, так что меня не тянет огрызаться. Или прятать еду. – Фпафиба, – отвечаю с набитым ртом и жестом предлагаю Нику присоединиться к трапезе. Я наготовила столько, что там на всех хватит. – Угощайся. Мажор смешно фыркает и косится на меня снисходительным взглядом. – Своими же продуктами, в моём доме… – Не думала, что ты такой токсик. – Да я шучу, расслабься. – Я и не напрягалась. – Закатываю глаза. – Чай сам себе нальёшь. – Я не люблю ромашковый, – отмахивается парень. – Зря, тебе бы не мешало попить. Нервный вечно ходишь. Напряжённый. Не знаю, зачем я всё время пытаюсь его как–то задеть. Это получается уже само собой. – На это есть свои причины, – произносит брюнет, и отправляет в рот сырник, предварительно щедро облив его клубничным джемом. До меня не сразу доходит, что Резников отвечает не на мои мысли, а про свой невротизм. – Какие? – Такие, что я давно не выпускал пар. – Ник довольно щурится, что идёт вразрез с его словами. – М! Неплохо. Я бы даже сказал, вкусно. А, это он про сырники… – Я хорошо готовлю, – обижаюсь. – Ну, это первый раз, когда ты мне готовишь. Я не знал, чего ожидать. Не люблю симулировать. – Хихикает мажор и съедает второй сырник уже без всякой опаски. Вот же зазнайка! – Я себе готовила, – небрежно фыркаю. – Ты вообще дрых без задних ног. Я не планировала делиться. – Жадина. – Какая есть, – пожимаю плечами. – Ты сказал, что давно пар не выпускал. Значит, балуешься подпольными боями? Резников попёрхивается, закашливается. Приходится стучать ему по спине, чтобы не умер, пока я в его доме. Ещё привлекут к ответственности. Мотивы у меня имеются. И весомые. – Не проглатывай еду, как пёс. Жуй! Неужели Лихт тебя не научил, как правильно питаться? На этот раз Ник давится от смеха. На его глазах выступают слёзы. Но не похоже, что он чем–то расстроен и недоволен. Наоборот. Складывается впечатление, что ему нравится моё поведение. И своеобразные шуточки. – Жжёшь, ветерок, – наконец, выдыхает он, отсмеявшись. – Я передам Лихту твои рекомендации. Может, соизволит дать мне парочку уроков. – Ты это, от темы не уходи. Что там насчёт боёв? – Бред, Кать. Я что, похож на ненормального и неуравновешенного парня? – Я выразительно кошусь на него. – Да брось! Камон, детка! Ты, наверное, просто ещё не сталкивалась с такими отморозками. – И быстро добавляет. – И хорошо. Тебе и без них хватило неприятного опыта в своей жизни. – Что есть, то есть, – грустно вздыхаю. – Если не бои, как ты выпускаешь пар? Или ты имел в виду что–то другое? – Катя, – смотрит на меня так, словно я без слов должна была понять его. Я качаю головой и развожу руками, намекая, что не имею ни малейшего представления. – Я про… – Резников показывает неприличный жест руками, и я моментально вспыхиваю. – Пестики, тычинки, всё такое. – А. – От неловкости не знаю, куда себя деть. – Странный способ сбрасывать пар. – Отличный и о–очень приятный. Для всех. Я бы даже назвал его экологичным, как сейчас модно говорить. Жаль, что вчера мне не довелось показать тебе, насколько это… – Так, давай, не за столом, я ем вообще–то! – Прерываю его, тяжело дыша. О, да. Я всё ещё помню его жаркие прикосновения. – Странная ты, Кать. Говорила, что много опыта в этом, а ведёшь себя так, словно девственница, – задумчиво тянет Ник, переходя к салату. Лениво накалывает его вилкой и отправляет в рот. Я смотрю на губы мажора и не могу оторвать глаз. Из головы всё никак не выходят наши вчерашние поцелуи. И то, что я испытывала, стоило брюнету коснуться меня там. Облизывая губы, резко отвожу взгляд. Ещё не дай бог заметит! – У тебя такое амплуа? Этим привлекаешь партнёров? Парни любят недотрог и девиц, отыгрывающих невинность, понимаю, – продолжает неприятную для меня тему. Я его сейчас убью… Резников не смотрит на меня. Пялится в свою тарелку так, словно там происходит нечто интересное. Я мрачно выдыхаю и оставляю его рассуждения без ответа. Хотя логичнее и правильнее было бы ответить. Но мысль о том, что мне вряд ли поверят, убивает на корню всё желание обсуждать этот вопрос с мажором. Да и что я ему скажу? Так и вижу наш диалог, короткий и бесполезный: « – Ник, я и есть девственница. – Ха–ха, смешно. Докажи.» А доказывать я что–то уже перехотела. Надо было раньше. Да и что это изменит между нами? Он станет относиться ко мне лучше, чем есть? Воспылает чувствами? Если для него моя девственность – повод воспылать чувствами или изменить ко мне отношение, то это явный ред флаг. Мне такое не нужно. Пф–ф, о чём я вообще рассуждаю? О том, что между мной и Резниковым вообще может быть что–то, кроме одной ночи? Смешно… – Чего притихла? – М? – Не сразу выныриваю из своего омута мыслей. – Да так… – Прости, что затронул неприятную для тебя тему, – вдруг извиняется мажор. – Это ещё один момент, который меня триггерит, – ковыряется вилкой в салате. – Как с Рэном. – Почему? – Тихо спрашиваю я. Кадык на шее брюнета дёргается. Я невольно спускаюсь глазами вниз, по его голому торсу к серым спортивкам. С трудом заставляю себя оторвать взгляд от кубиков пресса, по которым хочется провести руками, как вчера, и ещё раз убедиться, что они твердые на ощупь. И кого я обманываю? Ты просто хочешь Резникова, Катюша! Признайся в этом хотя бы себе самой. Он. Тебе. Нравится. Точка. – Это прозвучит дико, но… – Он собирается с духом, чтобы что–то сказать. Но мне не суждено узнать что. Я испытываю дежавю, когда в коридоре раздаётся звук открывающейся двери и загорается свет. Но голос, что звучит следом, женский: – Ники, ты дома? Приехала тебя проведать. Мне не понравился твой голос вчера ночью. Капец. У какой–то из сотни поклонниц Резникова есть собственная ключ–карта от его пентхауса. Как факт: она ему вчера звонила. И приехала к нему, чтобы приголубить. А тут я. В одной футболке и без нижнего белья. Чудесно, Кать. Чудесно. Лучше и не придумаешь. – Фак, – ругается Ник и вскакивает из–за стола. – Сиди тут, бросает мне на ходу и скрывается в коридоре. Но сидеть «тут» я точно не планирую. Лучше скрыться в недрах квартиры Резникова, чем попасться на глаза какой–то девушке в полуголом виде. Ещё разборок мне не хватало! «Пойдут клочки по закоулочкам» – не про меня. Я и без этого достаточно настрадалась от мажора. Поднявшись наверх, иду в комнату Резникова. Но предварительно заглядываю в ванную, чтобы стащить оттуда своё подсохшее нижнее бельё. Оно немного влажное, но всё лучше, чем ходить вообще без него. Закрываю дверь на внутренний замок. От волнения у меня потеют ладошки. Но, вместо того, чтобы сидеть, как мышка, я решаю воспользоваться своим шансом и отыскать ноутбук или комп Никиты. Он, наверняка, прячет его где–то здесь. С первого этажа доносятся голоса. Ник с девушкой о чём–то спорят, это я понимаю по интонации, хотя и не могу разобрать ни слова. Времени у меня мало, поэтому я приступаю к поискам. И нахожу сумку вместе с ноутбуком внутри уже спустя минуту. Бинго! Осталось только быстренько покопаться в ноуте и удалить весь имеющийся на меня компромат. Надеюсь, нежданная гостья задержит мажора подольше. Торопиться в этом щепетильном деле не хочется. Я откидываю крышку и нажимаю кнопку запуска. Всё это время нервно заламываю руки. – Давай быстрее, железяка ты вредная, – бормочу вслух и постоянно оглядываюсь на дверь. Мой план проваливается. В груди всё опускается вниз и разбивается о скалы реальности, когда я вижу защиту на экране запуска. – Ну, конечно! – Рукоплещу и откидываю от себя ноутбук. – Замечательно! Может, сломать его? Разлить на него горячий чай? Нечаянно! Вряд ли Резников сильно расстроится. С его–то деньгами… Я жую губы от волнения, пока решаюсь на самый ужасный поступок в своей жизни. Совесть пилит меня не по–детски, побрасывая нечто вроде: «а вдруг на ноуте важные документы?». Я тут же осаживаю себя. Мне какое дело? Думать надо было, прежде чем угрожать! И не ставить пароли! Тело потряхивает. В груди всё сжимается от неправильности происходящего. В ушах шумит. Я настолько погружена в мысленную борьбу с самой собой, что не замечаю, когда Резников появляется в комнате. – Кать? – Брюнет зовёт меня тихо и осторожно. Как испуганного зверька. – Что это ты делаешь? Во рту пересыхает от паники, которая накрывает меня с головой. Я оборачиваюсь и напускаю на себя самый невинный вид, что есть в моём арсенале. Мажор застыл в дверях (неизвестно, как он открыл замок!) и ждёт ответа. – Я… – Сглатываю вязкую слюну. – Я это… Хотела фильм посмотреть. – Ляпаю первое, что приходит в голову. – Та–ак, – тянет Ник, делая шаг вперёд. Но останавливается, заметив, что я инстинктивно дёргаюсь. – Хорошо. А почему ты выглядишь, словно преступница? – Пытается подвести меня к главному. Чёрт! Вот так и знала, что нужно в первую очередь учиться актёрскому мастерству или изучить тёмную психологию от корки до корки! – Гостья твоя напугала. Думала, что это она. Не похоже, что мажор мне верит. Но это и не мои проблемы. Пусть думает, что хочет. – Сестра приходила, – поясняет он. – Хотела справиться о моём здоровье, поэтому заехала по пути. – Сестра… Ага… – Заторможено киваю я. – Вот как это теперь называется? Мне можешь не врать. Я на тебя и твою постель не претендую. Резников сначала непонятливо моргает, а затем разражается хохотом. Меня это бесит. Я мрачнею в мгновение ока. Желание раскрошить ноутбук растёт в геометрической прогрессии. – Мне позвонить Ксюше, попросить её вернуться и показать свой паспорт? Катя внутри меня почёсывает макушку. Резников сломался? Зачем ему что–то мне доказывать? – Не утруждайся, – холодно заявляю я и с трудом разжимаю руки, вцепившиеся в ноут парня. Лишь после этого Ник окончательно расслабляется. Его грудь вздымается, когда он делает глубокий вдох. Выдох получается шумным. – Говоришь, что не претендуешь на мою постель, а сама сидишь в моей футболке и в моей кровати. Взлохмаченная и домашняя, – иронично произносит брюнет. Отвлекающий манёвр работает как надо. Я смущаюсь, потому что внешний вид – это последнее, что волновало меня с момента пробуждения. Никитка пользуется моим замешательством и тырит свой ноутбук у меня из–под носа. – Удали компромат! – Жутким голосом требую я, понимая, что меня развели, как девчонку. Мажор фыркает и ухмыляется, глядя на меня сверху вниз снисходительным взглядом. – Разбежался, – убирает ноут обратно в сумку и кладёт её на шкаф. Высоко–высоко. Туда, куда я точно не дотянусь со своими жалкими метр шестьдесят. – Ну, ты и козлина, Резников, – вскакиваю с кровати. Меня буквально распирает от злости и желания выплеснуть её наружу. – Как я вообще могла подумать, что ты можешь быть хорошим! – Запускаю руку в свои волосы. – Идиотка! – Так, прекращай ругаться и пошли, закончим трапезу. – Подходит ко мне вплотную, но не трогает. По глазам вижу, опасается по какой–то причине. – В качестве извинений приготовлю тебе свой фирменный шоколадный торт. – Угостишь кого–нибудь другого своим гадким шоколадным тортом! А я домой! Моё бешенство уже не остановить. Я потеряла единственный шанс на то, чтобы избавиться от Резникова и его шантажа! И всё по собственной глупости и медлительности! – А я не хочу кого–нибудь другого, – карие глаза Ника становятся темнее ночи. Он обхватывает моё лицо ладонями, не позволяя мне отвести взгляд. – Слышишь, ветерок? Я хочу, чтобы ты попробовала мой торт. Чтобы ты никуда не уходила и осталась со мной. Сердце на мгновение пропускает удар. Я дышу так часто, будто задыхаюсь. Эмоции переполняют меня. Поведение мажора необъяснимо. А ещё, оно затягивает меня в пучину, из которой нельзя выбраться. Я уже не могу сопротивляться его чарам. Его взгляду и прикосновениям. Чего он добивается? Зачем говорит… такое?! А главное, что со мной? Неужели обычная симпатия успела перерости в нечто большее? – Это твоя очередная игра? Издёвка? – Спрашиваю дрожащим голосом. – Глупенькая, – вздыхает Резников и прижимает меня к своей груди. В его объятиях становится тепло и уютно. А эмоции, что обуревают меня, постепенно начинают утихать. – Оправдываешь своё прозвище, – его грудь вибрирует от тихого смеха. – Неправда… – Правда. Самый настоящий ураган Катрин! – С толикой восхищения произносит парень, заставляя меня улыбнуться. Хорошо, что моё лицо спрятано, и он этого не видит. – Отпусти, – бурчу, наслаждаясь пальцами брюнета в своих волосах на затылке. Они успокаивающе массируют чувствительную кожу головы. – Ты сбежишь, а мне опять искать тебя по всему городу. – Не сбегу. – Обещаешь? Я поднимаю глаза на Резникова и впиваюсь в его лицо. Ищу хоть что–то, малейший намёк на то, чтобы дать ему отворот поворот. Но не нахожу. Впервые Ник выглядит, как человек, которому можно доверять. Который сбросил свою броню и продемонстрировал себя настоящего. Но я по привычке отвечаю: – Нет. Я ничего не могу обещать тебе, Резников. – Несмотря на то, что между нами происходит? – А между нами что–то происходит? – Выразительно выгибаю бровь. Ник закатывает глаза. – Кать, я не хочу прибегать к этому, но ты меня вынуждаешь. – Опять шантаж? – Желание. Пятое. – Жги, мажоришка, – стараюсь, чтобы мой голос звучал безразлично и холодно, но даже сама чувствую в нём улыбку. – Если начну, оба сгорим, – хмыкает брюнет. – Я итак скоро сгорю. От кринжа или от твоих объятий. Ты сам, как печка! Говори уже быстрее! – Фыркаю я, пряча улыбку, которая прорывается сквозь напускную вредность. – Что придумал на этот раз, о мой повелитель? – Сарказм так и сочится из моих уст, но, судя по лицу Ника, ему очень понравился его новый титул. – Я хочу, чтобы ты вернулась. О, нет. Видимо, на моём лице всё написано, потому что мажор склоняется к моим губам и шепчет, уговаривая: – Прошу тебя, Кать. Этот голос… Низкий, вибрирующий, с хрипотцой… Тело предаёт меня. Губы сами тянутся к Резникову, и я обмякаю в его объятиях. Позволяю делать с собой всё, стоит властным и настойчивым рукам начать гладить оголённые участки кожи. – Это ведь желание, почему тогда просишь? – Цепляюсь за остатки трезвого рассудка, потому что парень ненавязчиво оттесняет меня к кровати. – Потому что хочу так, – уверенно отвечает Ник и укладывает меня на кровать. Но сам не ложится следом. Скользит чёрным взглядом по моему телу, которое горит, словно он к нему прикасается. – А если я откажусь? – Меня смущает его взгляд, и я хочу подняться. Но мажор не даёт мне этого сделать. Резко подаётся вперёд и пришпиливает меня к кровати, как бабочку. Руками и своим телом. – Давай, я спрошу ещё раз после того, как мы закончим, – басит Резников, сплетая наши губы и тела воедино.