Глава 18

Ярмарка кишит людьми. Но толпа, шум и гам – отличные союзники, когда тебе нужно скрываться от одного мажора–сталкера. И одновременно поделиться с подругой последними новостями. – …Вот. Как–то так. – Заканчиваю свой рассказ, слизывая растаявшую шоколадную мороженку. Штейн подносит ко рту бабл–вафлю, но так и не кусает её. Вид у неё такой, будто я захватывающий сериал пересказала, а не историю из своей жизни. Ещё и посмела остановиться на самом интересном месте! – И ты согласилась? – Заинтригованно восклицает Сюзи, округляя глаза. – Нет, конечно, – фыркаю, как нечто слишком очевидное. – Это было его желание: чтобы я осталась. – А чего хочешь ты сама? – Уничтожает вафлю, не сводя с меня блестящих, заинтересованных глаз. – Я… И задумываюсь, притихая. Действительно, а чего хочу я сама? Смотрю на прилавок со всякими безделушками и бижутерией. В глаза бросается браслет из круглых сиреневых камешков. Продавец тут же начинает расхваливать товар, уверяя, что камни натуральные. И я уже тяну руку, но в последний момент меня останавливает ценник. – Не знаю, Сюзи, – тяжело выдыхаю и отхожу от прилавка. От греха подальше. Ещё не хватало потратить последние деньги на всякую фигню. – Это всё слишком сложно. И как–то неожиданно. – Ты будто замуж выходишь, а не жить к нему переезжаешь. – А это разве не одно и то же? Меня пробирает смех, но подруга первая орёт чайкой, чуть не разлив стакан с чаем у себя в руке. – Аргумент! – Выдаёт, отсмеявшись. – Ну, тогда помаринуй его. – Двигает бровями и пихает меня своим плечом. – Кстати, ну и как он в постели? М? Я густо краснею и неприлично таращусь на Сюзи. – Вот бесстыжая! О таком, между прочим, неприлично спрашивать. – Ой, – отмахивается, – я же не возраст у тебя спросила. Мы огибаем толпу подростков, идущую нам навстречу, и садимся за столики под открытым небом. Погода сегодня на редкость расчудеснейшая. Она не просто греет, а словно знаменует начало моей новой жизни. Презентует ту самую белую полосу, которая мне раньше только снилась. А теперь она маячит на горизонте. Стоит протянуть руку и… И всё не может быть так просто! – Я жду, – подруга ставит локти на столик и кладёт подбородок на сложенные перед собой ладони. Выжидающе смотрит на меня. – А ты разве не ревнуешь? – Спрашиваю напрямую. – Резников вроде как нравится тебе. Ты за него топила с самого начала, просила вас познакомить. Штейн снова давится смехом. – Катя! Скажешь тоже! Да, мне нравится Ник, но с таким же успехом я могла ревновать тебя к Джастину Биберу. Я же не знакома с ними двумя лично. – Резников не настолько популярен, – делаю морду кирпичом. – Тоже мне, звездун нашёлся. – А у тебя точно чувства к Нику или ты решила ему отомстить? Влюбить в себя и бросить? Девушка подозрительно сощуривает глаза, но ползущие вверх уголки губ выдают её с головой. Я тычу её указательным пальцем в плечо. – Ну, ты и токсик. Откуда у тебя вообще такие мысли взялись? Она пожимает плечами. – Я бы так и сделала, если бы меня шантажировали. Настаёт моя очередь выразительно коситься на брюнетку. – Кому ты заливаешь, – цокаю языком. – Да ты бы упала в объятия своего обожаемого Резникова, и уже бы мысленно вышла за него замуж, родила троих детей и состарилась с ним. Штейн поджимает губы и печально вздыхает. – Возможно. Но хорошо, что ты не успела нас познакомить. Иначе случился бы казус, – топит взгляд в стакане с чаем и вяло помешивает жидкость трубочкой. – А так, я очень рада за тебя. – Что–то не похоже, – тяну, наблюдая за выражением её лица. – Нет! Правда! – Испуганно округляет глаза и выставляет ладони перед собой. – Ты ничего не подумай. Просто… Ник – это мой кумир с подросткового возраста. Детская влюблённость, можно так сказать. И я слукавлю душой, если скажу, что не хотела бы познакомиться с ним лично. – Ну, так в чём проблема? Ещё не поздно, – пожимаю плечами. Но, наверное, подруга права. Несмотря на все мои сомнения, я стала иначе относиться к Резникову. Стала считать его своим… мужчиной. И дико ревновать. Как же спокойно я жила, не зная этого чувства! А теперь вот мучаюсь. Эти неконтролируемые всплески просто невыносимы! – Ага, не надо, спасибо, я лучше откажусь, – мрачно тянет Сюзи. – На тебя смотреть страшно. На лице написано «убью». – Я ещё не решила, хочу ли быть с ним… – Себе хоть не ври, а! – Обличительным тоном восклицает подруга. – Я понимаю, что поломаться – это наше, женское. Но ты же вроде взрослая девочка и должна понимать, что не стала бы делить постель с мужчиной, если он тебе противен. Я отвожу взгляд и закусываю губу. Себе–то я призналась. А вот признаться вслух смелости пока не хватает. – Ладно, забей. Сознаешься, когда придёт время. Видимо, ты из тех, кто любит отрицать очевидное, – качает головой. – Неправда, – бурчу я, скрещивая руки на груди. – Правда, – раздаётся раскатистый голос за моей спиной. – Признаться, я рад, что ты дружишь с такой красивой и умной девушкой, а не ныкаешься от меня по кустам в одиночестве. Штейн выпадает в осадок. Открывает рот и во все глаза пялится на Резникова за моей спиной. Который, к слову, по–хозяйски положил свои горячие ладони на мои плечи и мягко поглаживает их большими пальцами. А вот я резко выпрямляюсь. Да так, будто кол проглотила. Все внутренности сиротливо жмутся к позвоночнику, чуя, что грядёт расправа. Мой палач как раз уже стоит за спиной наготове. Надеюсь, он слышал только последнюю часть нашего разговора, а не подслушивал всю дорогу. Иначе меня ждут большие неприятности. И в первую очередь потому, что я не готова дать Резникову ответ на его вопрос. Не готова…Ведь я до ужаса боюсь окончательно и бесповоротно влюбиться в этого бессовестно красивого и харизматичного мажора. Ник – любимчик судьбы. Он популярен и всегда в центре внимания. Что будет со мной, когда или если он поймёт, что наигрался? Или что я для него неподходящая по статусу пара? – Можно присесть с вами? – Красуется этот павлин и, не дожидаясь ответа, пододвигает стул и усаживается рядом. – Может, хотите чего–нибудь вкусненького? – Оборачивается и кивает на прилавки с японским и корейским стритфудом. Сюзанна, кажется, онемела, ибо не вымолвила и слова. Так и сидит с пришибленным выражением лица. Надеюсь, что дышит хотя бы. – А может, ты исчезнешь точно так же, как и появился? По волшебству? – Недовольно ворчу я. – Мы тут, между прочим, женские секретики обсуждаем. И тебя они точно не касаются. – Слышал я эти ваши… «секретики», – иронично фыркает мажор. – Так ты ещё и не стыдишься того, что подслушивал? Резников пожимает плечами. – А что здесь такого? Я присматривал за вами. Невольно услышал, что вы обсуждаете. Я же не виноват, что у меня такой хороший слух, – ухмыляется. – Подпортить? – Понижаю голос, мрачнея и показывая Нику кулак. Тут отмирает моя впечатляшка. – Я бы не отказалась от корн–дога! Говорят, что на ярмарке их вкусно делают, – кивает на палатку стритфуда. – Мы были бы очень признательны тебе… Я же могу обращаться к вам… тебе… на «ты»? – Запинается подруга, краснея. – Конечно, можешь. Ник, приятно познакомиться. – Сюзанна, – робея, аки лань, представляется в ответ. Брюнет важно расправляет плечи. Ему льстит, что Штэйн вся теряется в его присутствии. А вот я закатываю глаза. – Тебя вежливо попросили смыться, – вздёргиваю бровь, посылая Резникову недвусмысленные знаки. – Корн–доги – это всего лишь предлог. – Нет–нет! – Вскидывается Сюзи и смотрит на меня «страшными» глазами. – Я просто подумала, почему бы нам не посидеть втроём? Всё равно же Ник присматривает за тобой. Зачем ему стоять в стороне? – Предательница! – Дуюсь я. – Схожу за корн–догами, – ретируется парень. – Я быстро, – подмигивает нам, а мне хочется пнуть его по голени. Да побольнее, чтобы не красовался. Гад! – Катя–а, ты чего творишь?! – С ужасом шипит на меня брюнетка. – А если он обидится? Или разозлится? – Это его проблемы, – скрещиваю руки на груди и смотрю в сторону. – Так же нельзя! – Мне можно, – настырно стою на своём. – А если Нику надоест? – Значит, не сильно хотелось, – парирую, ощущая, как в груди кольцами сворачивается тревога. Неужели, мне страшно потерять внимание Резникова? Треш…Докатилась. – Зря ты так с ним, – Штэйн осуждающе качает головой и залпом осушает стаканчик с чаем. – Быстро же ты переобулась, – прищуриваюсь и смотрю на эту предательницу осуждающим взглядом. – Я просто подумала, что, возможно, Ник никогда не влюблялся по–настоящему, вот и не знал, на какой кривой козе к тебе подъехать. Отсюда и все его угрозы да шантаж. Ты же вон вся, как колючка! Стоит приблизиться – понавтыкаешь! А до тебя все девушки ему на шею вешались или, как я, терялись, очарованные. – А ты очарована? – Хихикаю я, понимая, что абсолютно не ревную Резникова к Сюзанне. Она и вправду выглядит, как его ярая фанатка, а не как влюблённая девица. Впала в ступор, словно знаменитость встретила. – Да нет же! Я не ожидала его увидеть, поэтому… – Да не отмазывайся, – тяну ехидно. – И кто у нас там что–то заливал про отрицание? На себя глянь, мадама. – Ой, всё! – Обижается подруга. – Мне можно. Я так давно мечтала о встрече с Ником, что мне простительно. А вот на твоём месте я бы не огрызалась. – Ты не на моём месте, – вздыхаю беззлобно. – Я росла в другой среде. Поэтому, тебе не понять, что я испытываю. По моим меркам, ты больше подходишь Резникову, чем я. – Катя! Сейчас же прекрати! – Впервые вижу, как Сюзи злится. Прямо–таки горит праведным гневом. – Не смей себя принижать, слышишь меня?! Никогда! – Так ведь, это правда… – Нельзя судить людей по размеру их кошелька или среде, в которой они выросли. Это же глупо! – Это обыденность, Сюзи, – печально отвечаю я. – Такое сплошь и рядом. – Разве я или Ник относимся к тебе предвзято? – Ты – нет. А вот Резников… – Ник просто дурак, привыкший, что девушки сами бросаются ему под ноги. И пусть он несёт всякую хрень иногда, но зато он ради тебя столько всего неочевидного сделал. Ты просто не хочешь этого замечать. Или видишь, но боишься признаться себе в этом. – Горячо заявляет девушка. – Тебя послушать, так я вообще трясусь от всего, как осиновый лист на ветру. – Девочки, не ссорьтесь. Мажор вклинивается между нами и ставит на стол огромный поднос со всякой всячиной. Он взял не только корн–доги, но и всё, что уместилось на огромный поднос. – Ого! – Потрясённо выдыхает Сюзанна. – Вот это да! Глаза разбегаются. Спасибо, Ник! – На здоровье. Резников польщён её реакцией, что злит меня ещё больше. Выпендрёжник! Пока Штейн роется в подносе, выбирая, что бы она предпочла попробовать первым, брюнет выуживает откуда–то с самого края блинчики со сгущёнкой и ставит передо мной: – Держи, это тебе. Моё сердце пропускает удар. – Откуда ты… – Я видел, как ты на них смотрела, когда вы проходили мимо той забегаловки. Улыбка на лице мажора такая нежная и обезоруживающая, что у меня все слова застревают в горле. Кроме одного: – Спасибо. – Язык присох к нёбу и не желает отлипать. Еле вымолвила. На этот раз я по–настоящему ошарашена. До мурашек. То странной тяжести в груди. Он обратил внимание на такую мелочь! Это о чём–то да говорит… Что ж, Катя, возможно, Сюзи не так уж и неправа, и тебе стоит быть поласковее с Резниковым. Наверное. Пока я прихожу в себя, Сюзанна и Ник быстро находят общий язык. Они обсуждают его недавний пост в социальной сети. Что–то на тему калорийности питания и как важно за этим следить, когда занимаешься в спортзале. Я же не участвую в их обсуждении, потерянно глядя в свою тарелку с блинчиками и сгущёнкой. Мне хочется рыдать. Резников – первый человек за всю мою жизнь, кто без слов обратил внимание на то, что мне нравится. На то, что я люблю. Мне даже просить его не пришлось! Он понял всё по моему взгляду! Кажется, одинокая слезинка всё–таки скатывается по моей щеке и падает прямо в тарелку. Разговор моментально затихает. Ник встревоженно обнимает меня, притягивая к себе вместе со стулом. – Ветерок, ты чего? Сюзи тоже выглядит растерянной, не понимая, почему я расстроена и из–за чего плачу. – Кать? Всё хорошо? Ты прости, если что… я могу уйти. – Нет! – Давлю слёзы, улыбаясь. – Просто… Просто… – Просто ты счастлива? – Правильно понимает брюнет, ласково улыбаясь и стирая слезинки с моих щёк. Его тёмно–карие глаза источают нежность. Тепло Резникова окутывает меня защитным коконом, а я вдруг с такой чёткостью осознаю, что Ник мне не нравится. Нет. Я влюблена в него! Окончательно и бесповоротно! Мой самый большой страх – влюбиться – всего лишь пустой звук. Это уже произошло. Мои чувства похожи на то, что я… Наверное, я люблю его. Но когда? В какой момент это произошло? Неужели я так сильно отрицала свои чувства к Резникову, что упустила тот самый важный момент, когда влюблённость переросла в нечто большее? Сюзанна, глядя на меня, тоже шмыгает носом, а в её глазах появляются бисеринки влаги. Она тоже всё поняла. – Ну, вот! Устроили мне тут сырость, – ворчит мажор, но в его голосе чувствуется улыбка. И, в конце концов, мы все смеёмся. Вот так странно. Втроём. Сюзи – с поднесённым ко рту корн–догом, Ник – утирающий мне слёзы платком, взявшимся из ниоткуда. И я – впервые ощутившая на себе, что значит быть счастливой.