Глава 21

Дом казался мрачным и неприметным снаружи, но стоило зайти внутрь, и светлый интерьер встретил теплом и уютом. Площадь небольшая — из коридора я увидела и кухню-столовую с большим круглым столом, и ванную, и несколько спален. Действительно, если бы сюда привели ведьму, ей было бы очень комфортно. Особенно, после камеры в королевском дворце.

— И многие здесь побывали до меня? — спросила я.

Лиций загадочно улыбнулся и предложил мне пройти на кухню. Комната совмещала в себе и гостиную. Здесь также были стеллажи с книгами и блокнотами, а у большого окна стоял письменный стол со свитками и печатями. Пока мужчина ставил чайник, я мельком осмотрелась. Заметила на стоде конверты и печать с интересным гербом. Видимо, того самого секретного ордена, о котором я теперь очень жаждала узнать.

— Что же, Никсин, — начал Лиций. — Вижу, тебе интересно понять свою историю.

— Я многое уже знаю, — заверила я. — Про трех ведьм, которыю взяли свои силы в магической горе, про проклятие, про королевский род, который объявил на них охоту. И про то, что в итоге все ведьмы и ведьмаки разделились на три рода. У каждого есть свой артефакт. Я из рода Сафиры, и ей когда-то принадлежало кольцо, которое сейчас у Роу.

Советник удовлетворенно кивнул. Разлил по кружкам чай и предложил мне сесть за стол.

— Все верно, Никсин. Десятилетиями ведьмы скрывались. Многие женщины были убиты без суда из следствия за донос, что они ведьмы. Я видел слишком много жестокости, когда только поступил на службу к королю. Во времена моей юности, инквизиторы глупо и безжалостно убивали. Настоящие палачи. А во мне созревала и кипела ненависть к таким порядкам. Королю по большей мере было плевать. Он заказывал десять ведьм для публичного сожжения, и никогда не проверял, действительно ли они ведьмы. Это истребление! Он не собирался ничего менять, но я знал, что только он сможет привести меня к власти. Так что я стал самым исполнительным инквизитором, выполнял все его безумные требования, привозил ему столько ведьм, сколько он загадывал. Все, лишь бы попасть в его милость и получить должность верховного инквизитора королевства.

То, что он говорил, будоражило, заставляло сердце сжиматься. А уж с какой страстью он это рассказывал пугало не на шутку. Я застыла, не зная, как спросить. Слова вырвались сами по себе.

— Значит, вы убили многих…

Лиций добродушно улыбнулся и осмотрелся.

— А зачем, по-твоему, я тебя сюда привел?

— Тоже убить? — пискнула я, и советник рассмеялся.

— Небеса, Никсин! Ну же! Я думал, ты догадаешься сразу. Впрочем, твое недоверие мне понятно, дорогая. Оно у тебя в крови. Заверяю тебя, все не так жутко, как ты придумала. Нет! Конечно, я не убивал их. Да, искал, находил и доставлял к королю.

Он встал со своего места и стремительно подошел к шкафу, выбрал один толстенный блокнот и положил передо мной на стол.

— Все здесь. Имена тех, кого я привозил во дворец. Имена, род и дар.

Я открыла первую страницу и от удивления охнула. Там был красивый рисунок молодой женщины с родимым пятном или татуировкой на лице в виде звезды. Надпись гласила «Муара Сафирона Кофо. Двадцать три года. Род Сафиры. Предвещание опасности». А ниже детальное описание ее жизни на всю страницу.

— Род Сафиры! — восхищенно произнесла я, посмотрев на Лиция. — Она моя родственница?

— Очень дальняя, но да! Все, кто здесь из рода Сафиры — твои родственники.

Я пролистала блокнот и увидела, что все страницы заполнены, на всех есть рисунку, наброски, описание.

— Это потрясающе! Сколько их? Где они? Я могу их увидеть?

Лиций хмыкнул.

— Погоди! Это только один из моих блокнотов. Посмотри на записи Роуранда!

Он указал рукой на полку, и я охнула, поняв, что она вся забита. А затем пришло и страшная мысль. Они, все эти ведьмы, вообще живы? Прочитав этот немой вопрос с моих глаза, Лиций опять улыбнулся, поселив в моей душе облегчение.

— Они живы! — заверил он и тут же грустно вздохнул. — Большая часть из них. Но заверяю тебя, кто погиб — не по моей вине. Но давай сначала! Еще в те годы, когда я был самым заурядным инквизитором, моя тетушка погибла, оставив в наследие свое скромное жилище. О нем никто не знал, так что я изредка здесь появлялся, отдыхал душей, думал и вел записи. Все мои мысли здесь. Тогда пришла идея вести учет женщин, которых сжигали. Никто ведь никогда этого не записывал. А после пришла идея разделить реально подтвержденных ведьм и тех, кто был осужден без подтверждения дара. Меня поразило, что реальных ведьм было меньше трети. Я понял, что времени тирании нужно положить конец. И начал действовать.

Мужчина сел на стул возле меня и положил руки на мои колени. Я даже не заметила, так была увлечена записями и поиском своих сородичей.

— Все началось одной дождливой ночью в канун Проклятой ночи. Другие инквизиторы чуяли приближение оборота и испытывали недомогание. А король поручил пытать привезенную несколько часов назад ведьму. Я вызвался. В соседней камере спала женщина — разбойница из Нахати. Ее поймали на убийстве и должны были казнить через повешенье на следующей неделе. И я подумал, что смерть все равно ее ждет, но ведь за грехи. Она убивала и уж точно заслуживает наказания, тогда как на сожжение должна была попасть невинная девушка. Я заменил их! Разбойницу из Нахати отправил в камеру ведьмы, а так называемую ведьму вывел ночью из замка тайными путями, которые успел изучить. И, конечно, единственное место, которое пришло мне на ум — дом тетушки. Это была Муара, Никсин. Самая первая, кого я спас.

Я опять открыла первую страницу и теперь с благодарностью посмотрела на Лиция. Я не знала ее, но уже любила, ведь она одной крови со мной. И за это мне хотелось расцеловать мужчину.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я. — Что дальше? Что вы сказали королю про разбойницу, когда ее не нашли в камере?

— Я ничего не видел, ничего не знаю! — с хитрой улыбкой ответил Лиций. — Ведь в мои обязанности входит пытки ведьмы, а не охрана остальных пленников! Этим должен был заниматься страж узилища. И не моя вина, что он перебрал вина той ночью и уснул.

Он подмигнул мне, и я рассмеялась, поняв, что как раз таки его!

— А дальше? — допытывалась я, перевернув следующую страницу. — Расскажите про всех!

Лиций улыбнулся.

— Это займет слишком много времени, милая, а у нас его нет. Но если вкратце, то когда Муара, оказавшись здесь, упала на колени, рыдала и благодарила меня, я понял, что это миссия всей моей жизни. Если уж никто не видит безумия короля, то я должен положить этому конец. Итак, с тех пор каждый раз, когда ведьма попадала в узилище, неважно, кто ее привез, повезло ей избежать пыток, или же я не успевал уберечь ее от боли, но все равно я находил способы заменить ее кем-то, кто заслуживал наказания. Я изобретал миллионы способов, Никсин! Переодевал мужчин насильников и убийц! С радостью избивал их до неузнаваемости и представлял, как ведьм. Все равно никто не проверял. Я устраивал бунты в замке, забастовки служащих, потопы, три пожара — все, лишь бы под шумок вывести ведьм. И позже приносил королю пряди волос в подтверждение того, что поймал их и казнил на месте. Волосы, конечно, они отдавали мне добровольно, когда оказывались здесь. В безопасности. Когда их набралось так много, что я уже не мог приводить новых, встал вопрос о новом месте жительства. Многие, конечно, рискуя жизнями, возвращались домой, к семьям. Сбегали и скрывались. Но большинству не было куда идти. Не было безопасного места. Я, путешествуя по всему королевству, знал несколько самых удаленных селений, куда не вели дороги, не ходили караваны. Одно из них находится всего в пяти часах езды от столицы. На север к горам. Проклятое, по мнению короля, место. И туда я одну за другой начал перевозить. Пришлось искать деньги и ресурсы, чтобы устроить их жизнь. Надо было строить новые дома, налаживать производство продуктов. Но с этим, к счастью, проблем не возникло. Так как многие ведьмы обладают даром взращивания, еды им хватает и по сей день. А многие дома построены за мой счет. Большинство из тех, кто описан в этих дневниках, живут в этом селении. Им безопасно там, но…

Он опять вздохнул и указал на странную пометку в виде черного креста на странице Муары.

— Те, кто решались выйти за пределы селения, часто погибали. По разным причинам. На Муару напали разбойники. Позже я нашел их. Отомстил. Сама знаешь, каким способом. Ее смерть была потрясением для меня. Ведь она самая первая… Мы с ней много думали, говорили о том, как можно исцелить этот мир. Это была ее идея создать секретный орден в знак протеста власти короля. И вот он, Никсин. Орден Муары. Назван в ее честь. Добро пожаловать. Теперь ты одна из нас.

— Ох, — я вздохнула, борясь с подступающими слезами. Погибла. Я не успела познакомиться с ней. А потом вспомнила, как много пометок с крестом видела на страницах, перелистала блокнот, и слезы все же хлынули. Больше половины…

— Ну нет, маленькая, перестань, — проговорил Лиций ласково и потянул меня за руки, ближе к себе. Неожиданно обнял, усадив себе на колени, и начал поглаживать по волосам. Я всхлипнула лишь сильнее. — Не время плакать. Время бороться, моя хорошая. Ты была послана нам Сафирой в помощь. Ты спасешь этот мир. И я помогу тебе.

Я хотела. Я так хотела ему верить.

Дверь грохнула с такой силой, что я испуганно сжалась. А когда подняла лицо, Роуранд стоял в коридоре и смотрел на нас с Лицием глазами дракуса. Горящими в полутьме, желтыми, с вертикальными зрачками. Бррр!

— Ты вернулся рано, сын, — произнес Лиций, продолжая меня поглаживать, совсем не смущаясь нашей случайной и неуместной близости. — У нас с Никсин особенный момент.

Ох, лучше бы он этого не говорил!

И к гадалке не ходи, сразу ясно, надо бежать! При необходимости прыгать в окно. Но когда я уперлась ладонями в грудь Лиция, он меня придержал. Попыталась оттолкнуться… На стол с грохотом упал бумажный сверток с едой, и я уже больше ничего не пыталась. Потому что Роуранд был рядом. И прожигал зверским взглядом душу. Даже его движения стали какими-то нечеловеческими, слишком резкими. Он дернул головой, и его глаза прошлись по рукам отчима, которые лежали на моей спине.

Лиций смотрел на сына напряженно и вопросительно. Мне кажется, он догадался, что Роу в бешенстве, это как бы очевидно. Не понял только, почему. А вот это не было очевидным даже для меня. Что это? Что? Ревность?!

Медленно очень тяжелым шагом обойдя нас двоих, Роу сел на мой стул и без какого-либо объяснения перетянул меня к себе на колени. Я боялась пошевелиться, спиной чувствуя не человека, а самого настоящего дракуса. Нет, он, конечно, был собой, но энергетика буквально колотила по нервам.

Его руки медленно оплелись вокруг моей талии, и пальцы сцепились в замок. Роу дышал мне в затылок, а я не шевелилась, не зная, как на это реагировать. Лиций тоже не понимал. Он смотрел то на сына, то на меня, то вновь на него, но уже ожидая объяснений. А Роу все равно молчал.

— Мы говорили о первой ведьме, — произнес советник. И теперь будто сам оправдывался. — Конечно, малышка потрясена количеством жертв тирании…

— Никсин, — поправил Роуранд. — Ее имя.

Лиций глумливо поднял брови и послал мне непонятный взгляд. Самой хотелось то ли недоуменно развести руками, то беззвучно попросить о помощи. Но я предпочла просто сидеть смирно и не злить Роу еще больше.

— Ей надо набраться сил. Поесть и поспать, — решил он за меня, и я охнула.

— Но я хочу узнать еще и…

— Поесть и поспать, — буквально зашипел на меня верховный. Нет, это просто какое-то безобразие.

— Это решать не тебе сын, — произнес Лиций, и голос его прозвучал властно, предупреждающе и даже немного зловеще. А что Роуранд?

Он по-звериному рыкнул, ничуть не стесняясь своего пробуждающегося дракуса, развернул меня к себе боком, повернул лицо и… Нет! Я не верила! До последнего не верила, что он решится и выкинет такую несусветную глупость. Но ведь игнорировать его губы на моих просто невозможно. Он поцеловал меня! То есть, даже не меня, а страшную ведьму с огромным слоем косметики. Да еще и при отце! И как? Зачем? Ох…Я просто даже не дышала.

— Теперь очевидно, что это решать мне? — спросил он не своим голосом у отца.

Не только я потеряла облик. Когда я смогла посмотреть на Роу, то едва подавила вскрик, увидев, что его кожа в некоторых местах обросла чешуйками. Надбровные дуги значительно увеличились, а скулы неестественно заострилась. Шея покрылась бриллиантовыми блестками, а руки раздулись так, что одежда на нем грозилась треснуть по швам вот прямо сейчас.

— Успокойся, Роу, — попросила я. Знаю, отец уже наверняка видел его дракуса, и не раз. И все равно мне хотелось скрыть его от посторонних глаз. Как будто за обращение раньше времени ему грозила смертная казнь. За то, что в его жилах течет магия, точно грозила. — Ты прав. Я ужасно голодна.

Я тайком от Лиция начала поглаживать живот и грудь верховного, чувствуя, насколько напряженным он был. А когда он, наконец, перестал смотреть так жутко на отца, и нашел мои глаза, еще и послала ему строгий взгляд. Он должен был взять себя в руки и прекратить это. «НЕМЕДЛЕННО!»

— Действительно, - ответил советник холодным тоном. — Ночь у вас выдалась непростая, и немного отдыха Никсин не помешает. У меня кое-какие дела в городе. Нужно заглянуть к старому знакомому. Но к вечеру я вернусь.

— Не торопись, — бросил Роуранд, продолжая смотреть прямо, даже когда Лиций встал.

— Роу? Можно тебя на пару слов?

Он медленно сжал челюсти, проступили желваки, крылья носа раздулись, а взгляд все еще казался пустым и пугающим. Видно было, он очень старался держать себя в руках, но сейчас любое слово его раздражало.

— Все хорошо, — заверила я, продолжая его гладить. На мои слова он отреагировал и с прищуром посмотрел в глаза. Его зрачки были такими необыкновенными. Потрясающе, как они мерцали, переливаясь золотом. — Роу расскажет мне все об ордене. Верно, Роу?

Он в ответ рыкнул.

— Что же, — протянул Лиций. — Конечно, мне не хотелось бы оставлять тебя с ним наедине, когда он в таком состоянии. Но вижу, что ты не из робкого десятка. Да и Роуранд, судя по всему, прекрасно понимает, что нам стоит беречь тебя, как сокровище. От тебя зависит судьба королевства. А это важнее всего, верно, сын?

Думаю, это была кодовая фраза и что-то в этом роде. На Роу подействовало мгновенно, будто на него вылили ледяную воду. Он остыл, глаза потемнели, перестали мерцать, и я отметила про себя, что звериные мне нравятся намного больше.

— Верно, — ответил он уже даже не рыча. Это ведь добрый знак? Я могу встать? Нет! Ладно.

Лиций ушел. Грохнула дверь. Напряжение можно было резать ножом. Я не шевелилась и не смотрела на верховного даже. Ждала, когда он успокоится окончательно, а чего ждал он — понятия не имела. Но он смотрел на мой уродливый крючковатый нос, это точно.

— На себя бы посмотрел, — не выдержала и огрызнулась. — Ящерка пещерная. И все-таки можно я уже встану?

Повторила попытку слезть с его колен, а он взбесился опять. На этот раз не просто зарычал, а еще и понес мену куда-то.

— Куда? — только и смогла пугливо спросить.

— Я же говорил тебе, что ты моя.

— Ты такого не говорил, — поразилась я, стукнув его по плечу.

— Нет? Ну вот и говорю!

Он бросил меня на кровать, и только я с визгом начала отползать, схватил за ноги и потянул обратно к себе. Мой тяжелый выдох прозвучал в момент, когда он придавил меня тяжестью своего тела и упрямо повторил:

— Моя!

Да еще и так зло, будто я была в этом виновата. Совсем сошел с ума! Нахмурившись, я начала отталкивать его, но Роуранд и здесь победил. Поймал мои ладони, прижал их своими к постели.

— Моя! Посмотри мне в глаза и скажи, что я вру сейчас.

Я посмотрела. Они опять мерцали.

— Ни дракуса! Я сама своя, ясно?

Мужчина ухмыльнулся этой своей улыбочкой, которая так и говорила: «Я точно знаю больше тебя».

— Отпусти, дракусище! Уууу! Как ты меня достал своими выходками. Вечно ты всем недоволен и…

И он опять поцеловал эту жуткую ведьму. Беда лишь в том, что когда мы оба закрывали глаза, то это были лишь мы. Он и я. И ощущения, от которых все горело и плавилось.