Глава 12

Проснулась Дисси от голода. Во сне ей виделись длинные столы деревенской свадьбы, плотно уставленные блюдами с жареной птицей, маринованными грибами, соленой рыбой, хрусткими огурчиками, свежим хлебом, исходящей паром отварной картошкой, на которой тихо таяли щедрые куски домашнего масла. Всё то незатейливое, но неимоверно аппетитное изобилие, от одного взгляда на которое загорается предвкушением взор каждого человека. А она шла вдоль них и не могла дотянуться ни до одного кусочка. Стол немыслимо изгибался, отодвигая от её трясущихся от голода рук свое душистое изобилие.

Запах… Вот он-то и разбудил женщину, заставив резко сесть в мягкой кровати и взглянуть в окно.

Батюшки, да там вовсю бушует весенний день!

Она оглянулась и увидела Астру, лежащую на второй кровати. Как она? Знахарка соскользнула с постели и, чуть покачнувшись от слабости, отправилась к магине. Оказалось, та не спала. Смотрела в потолок обиженным взглядом и сердито сопела.

– Астра… что случилось? – встревожилась Дисси.

– Они со мной не разговаривают, – посопев еще с минуту, призналась та.

Ох, вот этого Дисси и боялась больше всего. Что девчонки не поймут мотива её поступка. Их поступка, ведь они теперь сообщницы. А вот Астра обижается зря, и нужно ей это доказать.

– Астра… скажи честно, если бы вместо тебя там со мной была Бини… ты бы обиделась? – напрямую спросила знахарка.

– Да, – нехотя призналась магиня.

– Вот и они обиделись. Придется нам с тобой извиниться и все объяснить, – вздохнула Дисси. – Идем, а то я с голоду умру. Оттуда так вкусно пахнет!

Астра из упрямства полежала еще пару минут, потом все же слезла с кровати и, поправив у зеркала волосы, угрюмо объявила, что готова идти извиняться.

В зале, залитом светом весеннего полдня, при их появлении воцарилась такая мрачная тишина, какая бывает в поле перед грозой.

Ну, похоже, гроза их и ожидает, вздохнула знахарка, проходя к подругам, молча сидящим тесным кружком на диване и придвинутых к нему креслах. Немного потеснив Варену, села рядом на диванчик и, сложив на коленях бледные руки, приготовилась ждать их обвинений. Заранее согласная со всеми резкими словами и упрёками, запасёнными подругами к их приходу. Но точно зная, если бы вернулось сегодняшнее утро, Дисси снова ушла бы без них. Ведь хотя они ей теперь сестры, но младшие, а младших положено опекать и оберегать, а не толкать вперед себя в страшную темноту неизвестности.

Сообразив, что они не дождутся от знахарки ни слова, первой подняла на неё укоризненный взгляд принцесса. Посмотрела несколько мгновений в покорную горечь усталых глаз, обведенных траурной каймой, и не выдержала. Протянув тонкую ручку, дотронулась до коленки знахарки и жалобно позвала:

– Дисси!

– Ей нужно кушать, – заявила Улидат так мягко и заботливо, что поняли все, она Дисси уже не осуждает.

Кимелия, сердившаяся больше всего лишь на себя, что не догадалась встать пораньше и уйти с подругами, немедленно оказалась рядом с Дисси, собираясь вести её к столу как больную. Бини бросилась к ней с другой стороны.

Все ведь видели, как принес неподвижное тело знахарки тот вредный воин, который собирался силой поить их сонным зельем. Девушки набросились на него с расспросами, и тут принесли Астру. Она-то и доложила подругам, куда они ходили, пока те спокойно спали, не забыв рассказать про совершенные знахаркой подвиги.

Пока Ким усаживала Дисси к столу, пока клушкой суетилась Варена, подкладывая в тарелку самые вкусные кушанья, знахарка еще крепилась. Сосредоточенно ела, пытаясь думать лишь о том, откуда возник такой зверский аппетит, словно голодала она три дня, и молчала. Но когда принцесса, устроившаяся напротив, заметила, как дрожит в руке знахарки кусочек хлеба, и встревоженно объявила, что ей лучше лечь в постель, а еду они принесут, женщина не выдержала. Уронила хлеб и, закрыв лицо руками, горько разрыдалась. Так, как не рыдала уже много лет, неласковой жизнью наученная любое горе утолять работой, а не слезами. Взволнованные и одновременно растерянные девушки повскакивали с мест, окружили её, пытаясь выказать сестре свое сочувствие прикосновением рук, несвязными словами и просто взглядами.

– Сейчас, сейчас, все пройдет, – всхлипнула Дисси, вытирая лицо неизвестно откуда взявшимся платочком. – Девочки, я…

– Не надо, – мягко остановила её куэлянка, чуть сильнее сжав плечи женщины, которые она массировала плавными движеньями. – Мы все понимаем. Людей нельзя переделать, можно сломать. Ты по-другому не сможешь.

И Дисси, собиравшаяся так много сказать этим девчонкам, обиженным судьбой и людьми, но не сдавшимся и не потерявшим ни гордости, ни совести, с облегчением поняла, ничего говорить уже не нужно. И это невероятно приятно, когда тебя понимают и принимают такой, какая ты есть.

– Она и меня сегодня вытащила, – неизвестно зачем сообщила вдруг Астра. – Я же думала… раз я магиня… значит, смогу пройти… вот и прыгнула первой.

– Там… очень страшно?! – задохнулась от любопытства и ужаса Варена.

– Очень, – всхлипнув в последний раз, невесело кивнула Дисси. – Темно, тихо… ни пола, ни стен… ни выхода… словно весь мир умер… а ты остался в пустой темноте. Если бы не мой нюх… я бы не вышла. Давайте сядем на диван, и я все расскажу?!

Однако едва девушки удобно устроились на креслах и диванчике, к ним заявилась в гости целая компания мужчин. Первым, смущенно улыбаясь, в дверях появился Мартин. Дисси уже совсем было собралась отчитать пациента за то, что рано встал с постели, да передумала, пораженная его абсолютно здоровым видом. Словно и не светил он еще вчера из короба бледным лицом с запавшими глазницами. А сегодня щеки порозовели, глаза блестят интересом к жизни, а поступь легка, как у молодого. Она хотела спросить, как такое с ним произошло, и не успела. В зал один за другим прошли командир, Второй, Четвертый и Сем. Сзади всех, мрачно насупясь, топал Шимирл.

Интересно, чего этим всем тут нужно, не вставая с кресла, скептически хмыкнула про себя знахарка. Изагорцы вежливо приветствовали девушек и, забрав от стола стулья, начали рассаживаться рядом с ними. Мартин тем временем успел поздороваться со своей хозяйкой и теперь пробирался к Дисси. Но она, сразу сообразив, чего он собирается делать, подняла вверх руки.

– Нет, нет! Не благодари. Я делала лишь то, что должна. Лучше скажи спасибо тому, кто тебя окончательно вылечил, вон даже румянец появился.

– Дисси! – упрямо качнул головой телохранитель. – Если бы не ты, ему некого было бы лечить.

И, встав на одно колено, бережно взял её руки и по очереди благоговейно поцеловал. От такой небывалой благодарности женщина смутилась чуть не до слез. Сколько раз своим деревенским жизнь спасала, бывало, и благодарили, и кланялись, но рук никогда не целовали. Практичные селяне предпочитали отдать лукошко яиц или накосить сена. Они и деньги-то давали крайне редко, а просить она не умела. Да и не хотела. Вот и держала и корову, и курочек, чтобы было, что продать, если захочется справить какую ни то обновку.

Мартин уже ушел, объявив, что он теперь будет сторожить их дверь, для порядка. Если чего-нибудь понадобится, достаточно стукнуть. А она еще сидела, полуотвернувшись от всех, не желая впускать в душу лишних свидетелей.

– Дисси, – подождав, пока она успокоится, мягко сказал Первый. – Там, в Месте Встречи, я дал тебе слово, что расскажу о том, зачем мы возим сюда женщин. Сегодня ты всё видела сама… но я хочу исполнить свое обещание. Ты желаешь, чтобы это услышали твои подруги?!

– Да, – не колеблясь, произнесла знахарка.

А что они теряют? Если суждено будет отсюда уйти, им все равно сотрут память, а если останутся… там, во мраке… то уж точно никому не разболтают.

– А вы… – помедлил он, испытующе глянув на наёмниц, – хотите это знать?!

– Конечно, – по обыкновению тихо ответила Анжийту, а остальные лишь кивнули в знак поддержки.

– Хорошо, – вздохнул командир.

Чем был вызван его вздох, облегчением или разочарованием, Дисси не волновало. Её интересовало лишь одно насколько совпадет с истиной выстроенная ею догадка?!

– Дисси уже давно догадалась, что мы не родные дети этому миру, – встав и подойдя к окну, глуховато начал свой рассказ Первый. – Меня зовут Айтерис, и родился я очень далеко отсюда. Так далеко, что даже сам не знаю, где находится мой родной мир.

Но прежде, чем объяснять вам, как мы сюда попали, нужно немного рассказать историю нашего мира. Моя раса была одной из трех в том мире, и звались мы инлины. Второй сильной расой были браски, агрессивные, кровожадные и сильные. Они постоянно нападали на нас, и мы вынуждены были все усилия направлять на то, чтобы защищать свои земли, своих женщин и детей. Им нипочем был ни холод, ни зной, закаленные воины выше нас ростом на локоть, бросались в бой как дикие звери. Все их помыслы были только о добыче. Нас спасало лишь одно: браски были абсолютно неспособны к магии, которой было наделено большинство наших предков. Но несмотря на это, мы бы все равно проиграли, слишком невелик по сравнению с ними был наш народ.

Помог случай или боги, не знаю, но наши маги изобрели фэй. С ними мы разбили орду брасков и отбросили их за Великий хребет. Это горы, которые отделяют нашу страну от остальной суши. И тогда они обратили все свои воинственные помыслы на третью, самую слабую, но одновременно и самую многочисленную расу нашего мира, на тголов.

У тех не было особых ценностей, поэтому браски ловили их самих. Они их попросту ели. Плодовитые, мелкие и трусливые тголы жили в лесах и строили гнезда на деревьях, а при приближении охотников-брасков старались залезть как можно выше, на самые тонкие ветви. Однако и это им не помогало. Свою добычу браски получали обязательно. Мой народ, измученный сраженьями, в эту борьбу не совался, ведь для этого нужно было выступить в поход через горы.

Инлины, наслаждаясь мирным существованием, спешно строили неприступные крепости и возводили города. Наши предки в те времена уже добывали и обрабатывали металлы и умели делать из них драгоценные украшения и хитроумные приспособления. А также ковали оружие и инструменты. Так длилось не одно тысячелетие, пока постепенно не наступила эпоха перемен.

К тому времени за хребтом установилось неустойчивое перемирие. Маленькие тголы постепенно напридумывали кучу различных хитростей, с помощью которых успешно противостояли мощным браскам. А мы, не вмешиваясь в их отношения, вели выгодную торговлю с обеими расами. С брасками, занимавшимися скотоводством, рыбной ловлей и выделкой шкур. И с тголами, изготавливавшими ткани, бумагу, резную мебель и благовония. Но однажды осенью наши торговые караваны, вернувшись с другой стороны, принесли потрясшую всех новость. Тголы внезапно объявили браскам войну. Выставив им счет за всех съеденных предков. Наш правитель вначале не поверил купцам, но эти слухи подтвердились.

В тот год зима, как обычно, была очень снежной, и перевалы закрылись до весны. А весной оказалось, что война уже окончена. И победили, к нашему изумлению, не браски, а тголы. Присоединили к своим землям захваченные, перебив почти всех врагов, а оставшихся в живых заковали в ошейники и заставили работать на себя. Многие из моих соотечественников тогда считали, что брасков настигло справедливое возмездие. Так прошло еще несколько столетий. Тголы стремительно размножались и быстро развивались, используя вышколенных потомков брасков на самых тяжелых работах. Из тех получились отличные рабы. С нами тголы успешно торговали, многие их купцы открыли в нашей стране магазины и лавки. Только когда грянула беда, мы с ужасом поняли, какими слепыми глупцами оказались.

Тголы напали неожиданно, ночью, на четыре самых больших города одновременно. Ничего не объясняя, не предъявляя никаких претензий. Я только много позже понял, им это и не нужно было. Им были нужны наши города, земли и мы сами, тголы собирались наделать себе новых рабов. В то время я был командующим самой мощной крепости нашей страны. Её называли Ирнеин – непобедимая. Когда примчались гонцы с вестью о бедствии, я им не сразу смог поверить. Мне казалось, это ошибка, не может быть, чтобы большая часть моего народа погибла в одну ночь. Те, кого мы считали купцами, под видом товаров провезли ядовитый порошок, который одновременно подожгли в нескольких местах выбранных загодя городов.

Сами они пережидали, пока ядовитый дым развеется, в укрытиях, построенных на деревьях в загородных рощах. Наши правители беспечно разрешали тголам их строить, чтобы они не чувствовали себя в нашей стране оторванными от обычаев своей родины. И в ночь нападения они с удобством расположились там, хладнокровно наблюдая, как гибнет приютивший их народ. А потом начали поступать сообщения о бесчисленных армиях тголов, потоком хлынувших через перевалы. Они были отлично подготовлены: теплая одежда, специальная обувь, и отряды послушных брасков, несущие оружие, катапульты и запас ядовитого порошка.

А у нас была надежда только на фэй. И хотя их оставалось всего несколько штук, зато они были стремительны, мощны и почти неуязвимы. В древности помощь одной фэй позволяла разметать целый отряд брасков. Разумеется, первым делом я поспешил отдать команду выпустить на врага фэй.

Первый смолк, не в силах совладать с нахлынувшей болью. Никогда еще за все долгие прошлые годы он ни с кем не говорил об этом так откровенно. Да и зачем было говорить?! Все они были свидетелями того кошмара, все пережили одно. И у каждого остались в душе такие кровоточащие раны, которые лучше не тревожить.

Не оборачиваясь к замершим слушателям, командующий шагнул к столу, налил себе в стакан из первого попавшегося кувшина и проглотил одним глотком. Даже не заметив, что выпил лимонад, который никогда не любил.

Дисси на миг подняла на его вновь застывшую у окна фигуру сочувственный взгляд и быстро опустила глаза. Незачем ему ни её сочувствие, ни жалость. Сильным людям не нужно утешение. Они в него не верят.

– Однако, хотя фэй и смогли нанести первыми ударами существенный урон противнику, оказалось, что хитроумные тголы придумали оружие и против них, – тяжело роняя слова, продолжил Айтерис. – И оружие, и защиту. Едва оправившись, они атаковали фэй и уничтожили большую часть стаи. Из одиннадцати фэй вернулось пять. В тот день я ясно понял, моему народу пришел конец. Все, что мне оставалось, это собирать в своей крепости разрозненные отряды бойцов, тайными тропами сопровождавшие к нам случайно выживших мирных жителей. Когда у меня набралось достаточно воинов, я отправил несколько отрядов по еще державшимся крепостям, а один – в обитель верховного мага. Если кто и мог нам помочь выжить, так только он.

Тголы к этому времени заняли большую часть страны, забрасывая издали городки и поселки своими смертоносными снарядами из мешков с подожженным порошком. Нам оставалось жить всего несколько дней, но неожиданно неминуемую гибель отсрочила погода. Вернее, непогода, пригнавшая с океана сильный ураган. Две недели над нашей родиной бушевали проливные дожди, спутавшие врагам хорошо продуманные планы захвата. Вернее, уничтожения. За это время к нам успели добраться почти все воины из остальных выстоявших крепостей, приведя больше трех тысяч спасенных женщин и детей. Мне редкостно повезло. Кроме младшего сына, Ольвагиса, который проходил обучение воинскому мастерству в моей крепости, оказались в живых и оба старших сына, служившие в других крепостях. Дьерджес и Вайдильс. Но больше всего я радовался за Вайдильса, сумевшего найти в неразберихе того времени свою жену Лиизию и маленького сынишку. А также двоих племянников жены, гостивших в их доме в тот момент, когда случилось нападение. Однако осознавать, что их гибель только отсрочена… было нестерпимо.

Командир снова молчал несколько минут, глотал нелюбимый лимонад и восстанавливал дыхание.

– Прибыл в крепость и верховный маг с двумя десятками магов и учеников, – наконец, взяв в себя в руки, продолжил он сухим голосом учителя истории. – Он принес очень плохую новость. Оказывается, они уже предприняли попытку противостоять захватчикам и потерпели неудачу. На всех воинах передовых отрядов тголов были мощные амулеты, изготовленные нашими же магами. Это был разрешенный и вполне безобидный на первый взгляд промысел. Купцы, жаловавшиеся, что боятся, как бы их не обсчитали под прикрытием магии, требовали защитных амулетов. А маги только потирали руки, радуясь стабильной прибыли, рекой текущей в обитель. Эти деньги позволяли им погрузиться в свои эксперименты, не заботясь о пропитании. И не только о нем. Но как оказалось позже, некоторые маги за дополнительные, очень неплохие деньги, усиливали приготовленные другими амулеты. Когда Гейденус узнал об этом, то в ярости сжег пару жадных дураков, но помочь это никому уже не могло. Стало ясно, что нападение готовилось очень давно. А мы оказались наивными глупцами, не сочтя низкорослых, улыбчивых тголов хоть сколь-нибудь опасными противниками.

Айтерис снова замолчал, сердито постукивая в забытьи кулаком по стене. Все молча ждали, не решаясь задавать вопросы. Прекрасно понимая, он сейчас очень далеко, там, где маленькие интервенты весело занимают освобожденные без единого удара меча дома и дворцы вожделенных прекрасных городов. Выбрасывая из них как мусор тела прежних обитателей.

Камушек в головоломке Дисси уже встал на место, оставалось лишь разглядеть проявившийся рисунок. Но ей с каждой минутой все больше не хотелось этого делать. Она уже знала, что правильно почувствовала еще в Месте Встречи их боль и уродливую неправильность существования, но так же отчетливо понимала, что не в её силах им помочь. Даже если она будет работать день и ночь.

– Когда дождь закончился, мы начали готовиться к последней битве, – глухо продолжил Первый. – Падая от усталости, все, даже женщины, копали глубокие рвы на таком расстоянии вокруг крепости, чтобы ядовитый дым не смог достичь её стен. Мы заполняли их водой, а маги пускали туда свои ловушки и выведенных ими магических созданий. Прекрасно понимая, всё это только отсрочит нашу гибель. И дело было не только в тголах. Отряды, отправленные мною в окрестные деревни, каждый день приводили сбежавший от тголов скот и везли телеги с уцелевшими продуктами. Но на такое количество людей этого катастрофически не хватало. В достатке было только воды из протекавшей возле крепости реки, да магического огня, на котором мы варили жидкую похлебку.

В тот вечер, когда я сидел, ломая голову над завалившими меня проблемами, пришел Гейденус. Мы дружили с ним еще с юности, поэтому он иногда приходил поговорить. Вот и в тот раз, чтобы отвлечь от тяжелых мыслей, он решил рассказать мне о своих изысканиях. Оказывается, последние годы он работал над изготовлением безразмерных сумок. В них с помощью магии открывался вход в пространственный карман. Они уже продвинулись настолько, что могли загнать в такую сумку небольшое стадо коров. Это было интересно, но очень далеко от моих проблем. Мы пригнанных коров моментально превращали в мясо, в целях экономии не снимая даже кожу. Пропаленная магией и сваренная в котлах, она давала похлебку не одной сотне воинов. А ночью мне вдруг приснилось, как я засовываю в огромную сумку крепость и тайком ухожу к побережью, чтобы уплыть на один из дальних островов. Утром я вызвал Гейденуса и объяснил, чего хочу. Чтобы он спрятал в пространственный карман всю крепость вместе с нами. Он кричал и возмущался, потом, не выдержав моего давления, согласился подумать. Каждый день я ходил в комнаты, где расположились маги, не по одному разу. Вскоре в старинной книге ими было найдено описание похожего ритуала, но для него требовались очень сильные артефакты. У Гейденуса они были, однако не все. Остальные считались утерянными. Я потребовал изготовить недостающие, не слушая никаких возражений. Тголы уже подобрались вплотную ко рвам и готовились к их преодолению. Ловушки могли задержать их совсем ненадолго. Последний отряд, посланный за продуктами, так и не вернулся. И я предпочитал думать, будто они просто погибли. Рвы задержали врагов на два дня. На третий я вызвал Гейденуса к себе ранним утром и спросил, все ли готово к ритуалу. Он долго молчал, потом признался, что готово, но ритуал очень ненадежен. И абсолютно не изучен!

«Гейд, – сказал я, – если бы был хоть какой-то выход, кроме этого, я бы тебя не просил. Пойми, лучше хоть сто лет сидеть в твоем кармане, чем видеть, как умирают последние дети нашего народа».

«Нет! Даже не проси! – сказал он. – Я не могу на такое пойти! Неужели ты не понимаешь, это очень опасно?»

«Это наш последний шанс, – продолжал убеждать я, глядя в его сердитое лицо. – Взгляни правде в глаза! Другого выхода просто нет! Но если не хочешь брать ответственность на себя, то это сделаю я. Иди. Я приказываю тебе немедленно приступить к ритуалу».

Он вскочил и несколько минут стоял, сверля меня ненавидящим взглядом. Зная, что обязан подчиниться мне как командующему крепости. Потом с горькой усмешкой поклонился и вышел, хлопнув дверью. Через полчаса в подвалах центрального дома, где мы разместили для безопасности женщин и детей, маги Гейденуса начали ритуал.

А еще через полчаса тголы выдвинули вперед свои катапульты. Они не торопились, времени у них было сколько угодно. Не то, что у нас. Я вывел на стены и башни всех воинов и всех мужчин от подростков до грубоких стариков и велел любыми способами ловить ядовитые посылки и сбрасывать вниз. Мы готовились стоять насмерть. Как вдруг крепость вздрогнула, словно от удара, и стало темно. Не знаю, сколько это длилось, миг или больше. Я не успел ни о чем подумать. А когда над нами неожиданно вспыхнул яркий свет, первым делом взглянул вниз, туда, где стояли войска врага. Но вокруг вздымали к небу заснеженные вершины абсолютно незнакомые скалы.

Освещенные чужим солнцем.

Я мчался в подвал как сумасшедший, собираясь задать Гейду десятки вопросов и поздравить с успехом. Но у входа в подвал увидел тот мрак, в который сегодня ходили Дисси и Астра. Мои воины, бежавшие следом, скрутили меня, не дав туда прыгнуть. И через несколько дней я должен был с горечью признать, как правы они были. Ни один из трех десятков ушедших туда добровольцев, так и не вернулся назад. Я и до сих пор не знаю, как это случилось, но ритуал, вместо того, чтобы спрятать нас в родном мире, выбросил в чужой. Видимо Гейд был прав насчет опасности. Но с другой стороны, мы были живы, и у нас была надежда, что карман откроется и женщины с детьми выйдут на свет. Однако время шло, а они все не выходили.

Потом я вспомнил упоминание Гейда про продолжительность действия кармана. Пятьдесят или сто лет, хвастался он. У нас появилась цель, ждать. Но чтобы ждать, нужно было устраивать жизнь, искать питание, дрова, одежду. А нас было всего чуть больше шести тысяч.

И мы ждали пятьдесят лет, потом еще пятьдесят. Потом начали сверять ход времени, и получилось, что ждать нужно больше. Здешние сутки меньше наших, а годы короче. Мы живем намного дольше, чем люди, поэтому не волновались, что, выйдя из кармана, наши люди застанут только опустевшую крепость. За эти сто лет мои воины, заходившие за перевал, привели сюда несколько десятков женщин и образовали с ними семьи. Я был не против, но приказал воинам обязательно предупреждать женщин, что обратно они никогда не вернутся. Мы поставили посты везде, где к нам могли проникнуть чужие, и завалили все тропы, чтобы никто не знал о нашем существовании. Но однажды случай перевернул нашу замкнутую жизнь. Одна из женщин, жившая с мужем в крепости, случайно попала ко входу в карман и шагнула туда. Воины, бросившиеся за ней, были в ужасе, но её вдруг выкинуло обратно. И вместе с ней одного из тех, кто ушел в карман сто лет назад. Мы решили, время настало, и побежали ко входу. Но тьма была неизменна. Несколько воинов попросили позволить им войти в карман, надеясь тоже вывести оттуда кого-нибудь. Я разрешил. И с тех пор их не видел. Тогда кто-то предложил еще раз пустить ту женщину. Её муж был против, но она согласилась сама. И за два раза вывела оттуда еще двух человек. Одним из них оказался Шимирл. После четвертого раза она вернулась с пустыми руками и больше идти не согласилась. Но у нас уже была хоть слабая, но надежда. Вот с тех пор мы и начали возить к себе наёмниц, и тем из них, кто выведет из мрака наших людей, исполняем желания.

Дисси только чуть скривила в усмешке губы, заметив, как ловко Айтерис обошел в своем рассказе все тайны, которых не хотел раскрывать. Ну еще бы, успел научиться за столько-то лет!

– Мы пришли сюда объявить наше решение. Мы готовы выполнить желания знахарки Дисси и магини Астры, – официально объявил Дьерджес, давая понять, что объяснений больше не будет. – Астра может высказать три желания, знахарке Дисси за исключительные заслуги предоставлено право требовать столько, сколько она пожелает.

Варена тихонько охнула, Улидат лишь загадочно улыбнулась. Инлины выжидающе смотрели на знахарку, задумчиво разглядывавшую узоры на полу.

– Дисси, – не выдержал Ольвагис, – чего ты хочешь?

– Для начала спросить кое о чем командира, потом Шимирла, – так же задумчиво произнесла она.

– Меня? – поразился маг.

– Ну, ведь Шимирлом зовут именно тебя? – насмешливо хмыкнула Дисси.

– И о чем ты хочешь спросить меня, Дисси? – вернувшись на свой стул, усталым голосом суховато спросил Айтерис.

– Почему воины, которых мы сегодня выводили из мрака, сразу бросаются драться, я уже поняла, – спокойно, кивая самой себе, сообщила знахарка. – Меня интересует, сколько?

– Чего сколько?! – подозревая ловушку, осторожно переспросил Первый.

– Сколько ваших людей ушло туда, отчаявшись ждать и решив, что это путь на родину? – с упреком посмотрев ему в глаза, пояснила Дисси. – И можешь не говорить, когда это было, я и сама примерно знаю.