Глава 21

Виола

Наконец-то мы едем домой!

За окном проплывали живописные поля, изредка сменяющиеся одинокими фермами и небольшими деревушками.

Я коснулась кончиками пальцев холодного оконного стекла вагона первого класса, подышала на него, и оно сразу же запотело. Аккуратно вывела «В+Н». Со скрипом обвела надпись в сердечко. Немного подумав, исправила «Н» на «Д».

Напротив меня дремал Хью, смешно запрокинув голову.

Не могу его винить – декабрь выдался напряженным. Контрольные, сдача первых глав курсовой, зачеты. Мы доучивались ночами, чтобы уехать на каникулы без долгов.

Ночь Серебряной Луны мы традиционно праздновали с родителями, и никакие зачеты не могли этому помешать. Лучше посидеть с учебниками до глубокой ночи, но потом без угрызений совести устроиться в гостиной у мамы с папой, закутавшись в пледы, с бокалами вишневого щербета в руках.

Благо писать для газеты мне сейчас не нужно. Для старого издательства я предусмотрительно подготовила несколько статей заранее, а новый контракт, который мы уже подписали, вступит в силу только с января.

Хью раскатисто всхрапнул и заворочался, усаживаясь поудобнее. Он скрестил руки, и пальто немного оттопырилось на груди. Поерзал на сиденье и, наконец, замер, приложив голову к стеклу.

От его дыхания оно сразу же запотело. Я перевела взгляд на «В+Д». Мысли о Моем Незнакомце разрывали дыру в груди, которая засасывала в себя всю радость. Сначала «это ничего не значит», а потом – «это ошибка». Гоблин вас раздери, господин Прокурор, вот уж воистину: «Молчание – золото». Сколько нервов я бы сэкономила, если бы вы один раз промолчали, ничего этим не усложняя.

Нельзя столько думать о человеке, которому я не нужна.

Внезапно вспыхнуло воспоминание – его ладонь на моей спине, – и воздух вмиг кончился.

Хватит. Я захлопнула книгу и прижала ее к себе. Прикрыла глаза и откинулась на сиденье. До нашей станции еще пара часов, проводник нас обязательно разбудит.

Я позволила усталости и недосыпу взять верх и провалилась в сон.

* * *

На двери родительского дома висел традиционный венок – «Благословение Безликой». Ромашки, васильки, золотые колосья были заплетены в пышное кольцо. Немного магии – и цветы, собранные еще летом на Огненную Луну, выглядят так, словно их только что сорвали. Считается, что этот оберег хранит дом от бед.

Мама чуть не задушила нас в объятиях, после принимаясь причитать, как сильно мы похудели. Я улыбалась так, что заболели щеки. Не прекращая щебетать, она проводила нас наверх, чтобы мы отдохнули и освежились после дороги. Все было таким знакомым – обстановка, атмосфера, запахи. Внутри будто развязался клубок, и меня затопило радостное умиротворение.

В моей старой комнате царил образцовый порядок, а запах лимонной полироли щекотал нос. Даже фарфоровый заяц с отбитой лапой – Хью до сих пор не признался, что это его рук дело – стоял на каминной полке без единой пылинки. К нему присоединилась парочка новых фигурок: барсук и белка. Я провела по ним кончиками пальцев. В груди защемило – сколько всего появилось в жизни родителей, о чем я даже не подозревала, а они не стали рассказывать, посчитав это неинтересным?

Завалившись на кровать, я с удивлением поняла, что не могу выпрямить ноги. Как я спала здесь в старших классах лицея?

– Ма, а когда папа придет? – крикнула я с лестницы, пока спускалась вниз. С собой я прихватила книгу, которую не могла дочитать уже не первый месяц. После начала учебы времени катастрофически не хватало, но сегодня я позволю себе отдохнуть.

– У него смена до шести, думаю, в полседьмого уже вернется, – откликнулась мама с кухни.

В гостиной у окна стояло белоснежное Древо Судьбы. На нем уже висело круглое зеркало, символизирующее Безликую Богиню. Традиционные ленты с желаниями мы повяжем на его ветви только после ужина.

Я просидела в гостиной минут десять, снова и снова перечитывая одну и ту же страницу. Наконец сдалась – закрыла книгу и отправилась на кухню. Наверняка мама уже заканчивает с готовкой, посижу с ней.

На кухне все было именно так, как я и предполагала: мама нарезала овощи, в духовке томилась индейка, а на плите стоял противень с традиционными медовыми месяцами. Я схватила один, откусила и сразу же задышала ртом, пытаясь остудить обожженный язык.

– Ну куда ты торопишься? – Она поднялась и зазвенела посудой, заваривая мой любимый мятный чай. О кофе можно даже не мечтать – мама считает его ужасно вредным для цвета лица, отчего в родительском доме его просто не водилось.

Я села за стол напротив нее и снова откусила от печенья. Теперь терпимо.

– Милая, тебя что-то беспокоит? – спросила мама, поставив передо мной чашку зеленого чая.

– Да нет, все нормально, – улыбнулась я ей, доедая остывший медовый месяц. Отряхнула руки от крошек. Потом обхватила чашку обеими руками и вдохнула горячий аромат мяты, поднимающийся вместе с паром. Самый домашний запах на свете.

Мама вернулась на свое место, взяла нож и продолжила резать морковь, монотонно и гулко отбивая ритм о разделочную доску. Через пару минут она заговорила:

– Ты знаешь, мы с отцом гордимся вами. Только представь, наши дети уехали в большой город, живут там самостоятельно, работают, поступили в Академию! Нам определенно есть чем похвастаться перед соседями.

– Мам, ну перестань. Хоршем – не столица, – засмеялась я, но в груди отчего-то потеплело.

– Наконец-то настоящая улыбка. А то сама на себя не похожа, – сказала мама, сбрасывая нарезанную морковку в почти полную миску. – У тебя все в порядке?

Пока я раздумывала над ответом, гипнотизируя чашку, даже не заметила, как передо мной появились разделочная доска с ножом. Молча я приняла мамино приглашение присоединиться к готовке: пододвинула тарелку с овощами и взяла картофелину. Мне было так спокойно и уютно, что я решила: ничего страшного не случится, если расскажу ей про Моего Незнакомца. Не все, конечно, – только отредактированную версию, чтобы не довести ее до сердечного приступа.

– Кажется, я встретила кое-кого. – Я боялась поднять взгляд, потому что точно знала – она сейчас на меня смотрит.

– Мне нужно больше деталей, чтобы порадоваться или испугаться за тебя.

– Он невероятный. Познакомились прошлой весной, он выручил меня, – начала я, стараясь сдержать поток признаний. Слишком долго я держала в себе чувства к Моему Незнакомцу, и хотелось рассказать сразу все. Правда, маме незачем знать, что я менялась одеждой с незнакомым мужчиной, поэтому я перешла к слегка отполированной версии: – Благодаря ему у меня появилась идея пойти в Академию.

– Он студент? Выпускник? – Мама замерла с ножом и посмотрела на меня заинтересованным взглядом.

– Хуже. Он преподаватель, глава факультета Дознания.

– Ваш интерес, – мама замялась на пару секунд, в то время как ее взгляд стал более обеспокоенным, – взаимен?

– Да. Нет. – Я спрятала лицо в ладонях. – Не знаю. Все так сложно.

Мама встала позади меня и обняла за плечи, положив подбородок мне на макушку. Я взяла ее за руки и продолжила объяснять:

– Понимаешь, он ведет себя так, будто я ему нравлюсь: я о чем-то прошу – он сразу делает то, что мне надо, постоянно заботясь о моей безопасности. Еще он иногда так смотрит на меня, что сразу колени подкашиваются!

– Тем не менее есть какие-то но, верно? – Я кивнула, и мама обняла меня еще крепче.

– Он не может себе позволить отношения со студенткой. Слушательницей, – тут же поправила я себя. – Неважно. Главное, что он считает такие отношения недопустимыми. Но это не помешало ему поцеловать меня.

– Кто поцеловал тебя? Я опять пропустил все самое интересное? – На кухню вошел брат. Он сел на разделочный стол рядом с противнями с печеньем и сразу взял одно.

– Хьюго, не дразни сестру. – Мама поцеловала меня в макушку еще раз и отпустила.

– Никого я не дразню. Я удивляюсь. Мы вместе живем, учимся и проводим рядом почти все свободное время, а Ви умудрилась закрутить тайный роман.

– Если Виола захочет, она сама тебе все расскажет. Не дави на нее.

– Вот именно, не дави на меня. А то я могу вспомнить о всех твоих тайных романах. Посмотрим, как ты будешь оправдываться, – едко проговорила я и кинула в него кусочком моркови. Со смехом он отклонился в сторону, а овощ прилетел в стену.

– Молчу-молчу.

После того, как мы допили чай и съели почти все печенье, мы с мамой продолжили готовить ужин. Минут через десять у Хью проснулась совесть, и он к нам присоединился.

Папа пришел со службы прямо к накрытому столу: мы расселись, мама принесла румяную индейку, Хью откупорил бутылку вишневого щербета – и праздничный ужин начался.

Сначала мы просто ели, наслаждаясь праздничными домашними блюдами. Когда первый голод поутих, разговор завязался сам собой. В какой-то момент Хью решил поделиться новостями из нашей жизни:

– Пока мы поступали в Академию и меняли издателя, столкнулись аж с тремя убийствами! – Дохлый гоблин, мой брат никогда не умел держать язык за зубами.

– Три трупа? – удивился папа, отложив вилку с ножом. – Они как-то связаны между собой?

– Мы с Виолой их нашли. – Да уж, Хью неудержим. Он хочет, чтобы родители заволновались и переехали к нам? В целях обеспечения безопасности, так сказать.

– Безликая… Неужели в Хоршеме так опасно? – взволнованно спросила мама. Ожидаемо.

– Как сказать. Нашего поверенного закололи прямо в кабинете. – Хьюго-Хьюго. Маму мы поселим в твоей спальне.

– Все не так страшно. Просто из-за нашей учебы мы обращаем внимание на преступления. Одно из этих убийств даже разбираем на практических занятиях. – Я коротко и спокойно рассказала о каждом из происшествий. То, что узнала до наложения заклинания о неразглашении.

– Занятия ведет ваш профессор? – многозначительно спросила мама. – Забыла фамилию.

Фамилию Моего Незнакомца я маме не говорила.

– Да, профессор Норт, кто еще, – Хью опередил меня с ответом. – Отличный мужик: Дознаватель со стажем, сейчас Прокурор графства. Даже дал доступ к секретным документам – все из-за безумной теории Виолы о связи между убийствами.

– Что за теория? – заинтересовался папа. Он взял бокал вишневого щербета, откинулся в кресле и приготовился слушать. Если мама всегда готова обсудить кавалеров, то папа – расследования.

– Мне показалось, что два убийства – в гостинице и в кофейне – как-то между собой связаны. В обоих использовались чары переноса. Я хотела проработать эту версию.

– Интересно. Мастер кофе захлебнулся кофе, – задумчиво проговорил папа, резко поставив бокал на стол, да так, что оттуда выплеснулась пара капель. Но он этого не заметил и продолжил: – Уверен, что вокруг жертвы была вода, но для убийства выбран именно кофе. А второе убийство? Хозяина гостиницы задушили подушкой. Что может быть более наглядным символом места, где постояльцам дают кров и ночлег? Как и кофе для мастера кофе. Только третье убийство не вписывается.

– Не видела отчет Дознавателей, но на первый взгляд чары переноса там не требовались. Поверенного закололи.

– Хью, ты же нашел тело поверенного, – не унимался отец: его глаза горели азартом. – Чем именно и как закололи поверенного?

– Пишущим пером в глаз.

– ПИШУЩИМ ПЕРОМ? Дохлый гоблин, это наше убийство! – Мама шикнула на него, но папа не обратил на это никакого внимания. Он вскочил со своего места и начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.

– Пап, все хорошо?

– Ты только подумай: три убийства, и все связаны с профессиями убитых. И каждый раз рядом вы. – Он взял бокал и продолжил ходить, размахивая им так резко, что еще немного, и напиток прольется прямо на ковер. Мама провожала отца недобрым взглядом. – У вас есть враги? – резко спросил отец.

На ум сразу же пришел Итан, но о нем родителям не расскажешь. Иначе они просто не отпустят меня обратно в Хоршем. И придется мне спать в детской кровати, с которой у меня свисают ноги.

– Вроде нет, но никогда не знаешь, что у людей на уме, – осторожно ответила я. Посмотрела на печеную морковку на своей тарелке. Съесть или уже нет?

– У Виолы есть один навязчивый поклонник, но в последнее время он куда-то пропал, – толком не прожевав хлеб, проговорил брат.

Чувствую, нам с Хью пора поговорить о том, как много он болтает лишнего. И этот разговор приятным для него не будет.

– Да, я тоже давно его не видела.

Версия папы о трех связанных убийствах не давала покоя, отчего я сказала:

– Ты знаешь, у меня есть с собой кое-какие записи, давай посмотрим их вместе после ужина?

– Неси сейчас!

– НЕТ! – прервала нас мама, хлопнув ладонью по столу. – Сначала праздничный ужин, а потом уже ваши расследования! Ну что за семья? Не можем отпраздновать Ночь Серебряной Луны без обсуждения убийств.

Папа сел обратно на свое место с немного виноватым видом. Мы продолжили ужинать, а мама завела разговор о соседях напротив и их новой оранжерее. Когда наши взгляды с папой встретились, он залихватски подмигнул.

Вот он – мой главный сообщник во всех самых интересных приключениях!

После ужина и традиционных шарад я занесла в папин кабинет записи и заметки по расследованиям убийства Илли и поверенного. Уверена, утром первым делом он отправится прямиком сюда.

Ночью мне не спалось. Меня не покидала мысль: убийства связаны с профессиями жертв. Нет ни одной улики, которая бы это опровергла. Скорее бы вернуться в Хоршем и обсудить все с господином Прокурором.

Может, написать ему? Нет, письмо в зимние праздники будет идти целую вечность. В город мы вернемся быстрее.

Зато у меня появился отличный повод увидеть Моего Незнакомца. Я обняла подушку покрепче и глубоко вздохнула. Стоило только подумать о нем – сердце сразу замирало. И это несмотря на его уверения, что между нами ничего быть не может.

Поддавшись внезапному порыву, я вскочила с кровати. В одном из ящиков комода отыскала моток алой атласной ленты, отрезала полоску и старым пишущим пером вывела на ней: «Мой Незнакомец». Помедлив, приписала ниже: «Раскрыть преступление».

Я тихо прокралась в гостиную. В комнате царили тишина и полумрак – только белые ветви Древа Судьбы едва заметно мерцали в углу, словно излучая свет. Я подошла ближе и, затаив дыхание, повязала алую ленту на самую дальнюю ветку – так, чтобы ее увидела только Безликая.

На душе стало легче. Я улыбнулась. Теперь все сложится так, как должно. Я это знаю.