Глава 5

Виола

Поезд до Распера мы, разумеется, пропустили, а следующий ожидался только завтра. Похоже, нам все же придется обратиться к услугам королевской почты, если мы хотим забрать дипломы у родителей и успеть подать документы в Академию.

Мы с Хью обсуждали убийство в кофейне, пока стояли на почте в конце небольшой, но очень медленной очереди. Работало только одно телеграфное окно. Я вертела в руках пустой бланк для телеграммы, который взяла на входе, – заполню позже.

– Твоя зависимость от кофе оставит нас без образования, – ворчал брат.

– И без визита к родителям. А я уже соскучилась по ним, да и по Расперу. – Я глубоко вдохнула спертый воздух почтового отделения и чихнула.

– А по тамошним тиражам ты не скучаешь? Напомни-ка, сколько там было? Сто? Двести экземпляров? – Хью скрестил руки на груди и начал нетерпеливо притопывать ногой. Ожидание для него – сущая пытка, вот он и бубнил без остановки. Очередь чуть продвинулась, и я сделала шаг.

– Сто.

– Именно. Если бы не я, мы бы до сих пор жили с родителями и в Хоршем бы не переехали.

Внутренне я содрогнулась. До сих пор помню, как мама убирала у меня на столе. Никакие уговоры на нее не действовали: «Что значит – у тебя все разложено по местам? Но чашки прямо на бумагах стоят!» – говорила она и сгребала все в одну стопку. Жить с родителями хорошо, но есть… некоторые особенности.

– Ты молодец. – Иногда Хью нужно гладить по шерстке и хвалить. – И с Академией ты отлично все организовал. Персональная приемная комиссия – это не шутки!

Брат довольно улыбнулся. Похвала его никогда не утомляет. Скромность? Это не про Хью. Очередь постепенно сокращалась, но впереди еще оставалось два человека.

– Повезло, что я тогда быстро тебя нашел. Даже персональная комиссия не станет ждать вечно. Хотя где еще ты могла быть утром, если не в кофейне у Илли? – проворчал брат. – Причем за столиком с каким-то мужчиной. Кто он, Ви? – Хью сузил глаза, явно что-то подозревая.

– Ты не поверишь, но это Мой Незнакомец из Ворсинга, который одолжил мне одежду. – Его глаза округлились, а я продолжила: – Случайно встретила его у Илли и угостила чашкой кофе в знак благодарности.

– «В знак благодарности»! Ну-ну… – Хью взглянул на меня с нескрываемым скепсисом. В этот момент подошла наша очередь, и разговор оборвался.

– Жеваный крот! – Я посмотрела на незаполненный телеграфный бланк, который держала в руках. Внутри меня все похолодело. Со всеми обсуждениями мы забыли сочинить текст телеграммы. Посетители почты посмотрели на нас с неприязнью, граничащей с ненавистью, – мы занимали единственное работающее окно.

– Вы готовы? – раздался недовольный женский голос с другой стороны конторки. Она требовательно протянула руку за бланком.

– Секундочку, совсем забыл… кое-что добавить, – ответил Хью, заполняя своим размашистым почерком имя и адрес получателей.

Мы принялись сочинять телеграмму для родителей под взглядами все еще растущей очереди. Она успела дотянуться до двери и уже грозила выйти наружу.

Но мы быстренько, честное слово!

* * *

Крупная ярко-синяя бабочка выпорхнула из папки с документами, которую прислали нам родители.

– Мамочки! – Я резко отбросила папку в сторону. Документы рассыпались по полу, но мы этого даже не заметили – все внимание было приковано к бабочке. Она беспокойно летала по комнате где-то под потолком.

– Ви, это просто бабочка. Успокойся. – Однако спокойный тон Хьюго совсем не сочетался с тем, как опасливо он отступил подальше от папки, неотрывно следя за насекомым.

– Как она оказалась внутри? Она же огромная! Как она вообще там поместилась?!

– Мне больше интересно, как она пережила переезд.

Бабочка тем временем села на мою чашку, стоящую на кухонном столе, и несколько раз расправила и свела крылья, будто разминая их. Взлетела и, сделав еще один круг по гостиной, исчезла на втором этаже. Я подняла папку и потрясла ее. Пусто.

В тот же день мы отнесли все документы в секретариат Академии и смогли выдохнуть, едва-едва успев до конца приема заявок.

Письма о зачислении пришли через пару недель. Хью открыл свой конверт первым.

– Нас приняли, сюрпризов нет. Начало учебы – в первый понедельник сентября, – довольно улыбнулся брат и продолжил шелестеть бумагами, а после присвистнул. – Ого, смотри, тут еще приглашение на прием в дом ректора!

– Когда? – Похоже, не только плохие новости ходят парами.

– Двадцать первого июня, в субботу.

– Как раз успею выбрать платье! – Я открыла конверт, адресованный мне. Там также лежало письмо о зачислении и плотное, тисненное золотом, приглашение.

Брат сложил письмо и убрал его обратно в конверт, закинув его в верхний ящик бюро.

– Посмотри, пожалуйста, нет ли там моей записной книжки? – Я кивнула на открытый ящик.

Все утро я не могла ее найти. Жеваный крот, мне нельзя ее терять! По сути, записная книжка представляла собой блокнот с планами рассказов, идеями для будущих историй, заметками со встреч с читателями и разными зарисовками. В ней находилась вся моя работа, и восстановить ее будет практически невозможно.

Хью заглянул внутрь, пошурудил рукой. На пол выпала пара конвертов, он поднял их и положил обратно.

– Ничего. Спроси у миссис Хиггинс, она наверняка знает.

Но оказалось, что экономка тоже давно не видела мою записную книжку, и дома мы ее не нашли. Я обошла все места, где бывала, но безуспешно. Оставалась только кофейня Илли. После убийства ее закрыли, и мне было неловко тревожить его семью из-за такой мелочи.

К вечеру я окончательно убедилась, что записная книжка пропала.

Я попыталась восстановить заметки по памяти, но через пару часов поняла, что это безнадежно. Все, что мне удалось вспомнить, – это старушка с расчлененными трупами.

Уже что-то.

* * *

Следующие несколько недель я прожила спокойно и размеренно: гуляла, спала, читала учебник по криминалистике, купленный в магазине подержанных книг.

Вот только без записной книжки работать было просто невозможно.

Чудом мне удалось написать один рассказ, но на большее меня не хватило. На следующие пару недель я выпросила у издательства отпуск, сославшись на необходимость подготовиться к началу учебы. Срок сдачи будущих рассказов благополучно передвинулся на август.

«Гоблин, гоблин, не хитри и блокнотик мой верни», – приговаривала я, расхаживая по дому в поисках пропажи. В отчаянии я совершала странные поступки.

Бабочка повсюду летала за мной. В первый же день она обосновалась в моей комнате. Не скажу, что я испытываю особую любовь к насекомым с их маленькими цепкими лапками, но бабочка была по-своему нарядной. Особенно мне нравилось, как под определенным углом ее голубые крылышки отливали зеленью. «Главное, не садись на меня», – мысленно предостерегала я.

Ей подошло имя Барбара, сама не знаю почему.

Однажды она протянула свой хоботок к моей чашке чая. Чувство вины поразило словно молния: я даже не подумала, что бабочки тоже должны питаться!

Прости, пожалуйста, у меня никогда не было питомцев! Я надеялась, что она примет мои извинения вместе с блюдечком меда. Миссис Хиггинс никак не прокомментировала нового жильца, но вскоре на подоконнике появилась ваза с небольшим букетом садовых цветов.

Их Барбара проигнорировала, предпочитая спать – по крайней мере, я так думала – в корзинке с засушенными скорпионами, которую брат подкинул мне в комнату.

* * *

Утро перед приемом пролетело в приятных хлопотах, и вот я стою перед зеркалом, полностью готовая к вечеринке.

С помощью золотой ленты ободка я аккуратно убрала пряди назад, приподнимая их у самых корней. Основная же масса волос, уложенная идеальными волнами, мягко ниспадала на спину.

Я покрутилась: золотистое платье с V-образным вырезом приятно обтягивало фигуру, бахрома из переливающихся бусин покачивалась в такт движениям. Длина чуть ниже колена – все пристойно. Интересно, что сказал бы Мой Незнакомец? Перед танцами я всегда думала о кавалерах.

Сзади подошел Хью. Он облачился в черный костюм-тройку с великолепным шейным платком в тон моему платью. На голову он надел черную фетровую шляпу.

Прибыл кэб. Особняк ректора стоял на холме, и во время нашей поездки нам открывался панорамный вид на город и ближайшие деревни. На небе угасал летний закат, и вскоре наступили сумерки.

Над полями потянулся дым. Я пригляделась: костры, люди вокруг. Точно – сегодня ведь Ночь Огненной Луны!

Наша семья не отличалась набожностью, и лунные праздники для нас были скорее поводом собраться вместе и вкусно поесть. Но так было не у всех. Два главных торжества в году выпадали на солнцестояния: зимой – Ночь Серебряной Луны и летом – Ночь Огненной.

Верили, что в зимнюю ночь Безликая Богиня укрощает морозы, покрываясь серебром инея, – отсюда и название праздника. После солнцестояния она разбивает ледяные оковы, и приходит весна. Летом же, в Ночь Огненной Луны, Богиня гасит жар зноя, спасая от засухи и даруя прохладу ночей. В деревнях к культу Безликой относились серьезно и стремились всячески задобрить: жгли костры, плели венки и кружились в танцах на закате.

– Надо будет нарвать цветов после ужина, все-таки лунный праздник, – бросила я брату, не отрываясь от окна.

– Мечтаешь об обереге, как у ма? Говорят, с возрастом мы становимся все более похожими на своих родителей, – хмыкнул Хью, закатив глаза. Мама и правда каждый лунный праздник собирала растения, чтобы сплести венок и зачаровать его в Цветочной лавке. В зависимости от чар венок мог быть просто украшением, сохраняющим свежесть до следующего праздника, или настоящим оберегом с защитной магией. Вот только цена между ними уже разнилась. Говорили, что Безликая Богиня дарует покровительство дому, где висит такой талисман, и беды обходят его стороной.

Издалека я увидела сверкающие огнями окна дома. Если, конечно, можно назвать особняк в сорок спален домом. Огромная роскошная резиденция на вершине холма с потрясающим видом на Хоршем и его окрестности. Одна подъездная дорога, по которой мы ехали, была длиной в милю, не меньше.

Липовая аллея закончилась, и ее сменил сад. Я вглядывалась в мерцающее море фейских огоньков. Маленькие магические светильники плотной сетью окутывали все деревья и кустарники. Они вились вокруг беседок и белых ажурных скамеек, к которым вели десятки дорожек.

Мы с братом посмотрели друг на друга, и в его взгляде отразился мой восторг: мы, дети простого врача, и в таком роскошном месте!

Мы зашли внутрь, и на нас обрушился разноголосый шум, разительно отличающийся от тишины кэба. Оглушительная мелодия джаза смешивалась с голосами гостей, смехом и звоном бокалов, создавая неповторимую атмосферу званого вечера.

Гости стояли группами по три-четыре человека, оживленно беседуя. Изредка доносились взрывы хохота. Высокие панорамные окна были широко распахнуты, и кто-то предпочел выйти на террасу или в сад подальше от шума толпы.

Бэнд[1] играл джаз, а в зале для танцев было не протолкнуться.

Женщины в ярких блестящих платьях, с сумасшедшими прическами, украшенными перьями, чучелами птиц и огромными цветами – а я-то думала, что мой золотой ободок – это слишком, – отплясывали фокстрот. И хотя их кавалеры облачились в классические костюмы, выглядели они не менее увлеченными танцами, чем дамы.

Удивительно, но, несмотря на обилие танцующих, в зале было совсем не душно. Я посмотрела наверх и чуть приподняла руку: в ладонь мягко ударили прохладные воздушные потоки, которые скользили над головами гостей, явно свидетельствуя о применении магии.

Меня охватило легкое волнение: в этой толпе не было ни одного знакомого лица. Я хотела стать ее частью, почувствовать себя своей, но пока все казалось слишком неизведанным и чужим.

– Ты знаешь здесь кого-нибудь? – спросила я брата, пытаясь перекричать музыку.

– Вооон с той девицей мы как-то… А впрочем, неважно. Так, пару человек, не больше, – ответил Хью, ни капли не смутившись. – Давай сначала подойдем к ректору, а дальше что-нибудь придумаем.

Среди блестящей разодетой толпы было не так уж и просто найти ректора. В конце концов мы заметили его седую, аккуратно подстриженную бороду – в стиле какого-то иностранного монарха. Он стоял в широком круге незнакомых нам людей примерно его возраста. Вот так и должны выглядеть настоящие преподаватели, а не как Мой Незнакомец: существенно старше и уж точно не так привлекательно. Рядом с ректором стояла молодая девушка и держала его под локоть. Дочь, наверное.

Мимо нас прошел официант с подносом, на котором звенели друг о друга широкие бокалы с освежающей мятной шипучкой. Брат успел взять пару, пока официант опять не скрылся в толпе, и протянул один мне. Я сделала глоток, и пузырьки защекотали язык.

Когда мы подошли ближе, ректор заметил нас и жестом пригласил присоединиться к компании.

– Добрый вечер. Какой великолепный прием! – Брат приступил к ритуалам, обязательным в светском обществе.

– Благодарю, мистер Барнс, это все заслуга моей жены! – ректор кивнул на девушку, стоящую рядом. Она держала его под руку и, когда он посмотрел на нее, нежно улыбнулась. Значит, все-таки не дочь.

– Где же мои манеры! Господа, позвольте представить вам мистера и мисс Барнс, будущих слушателей Академии. Мисс Барнс пишет преинтереснейшие рассказы, а мистер Барнс ее литературный агент.

По очереди все присутствующие представлялись, а я мило кивала, пытаясь запомнить имена. «Профессор Шривз, Рассел и Дитрих», – повторила я про себя. Последний запомнился чуть лучше, правда, по забавной причине: несмотря на то, что его одежда была добротной и соответствовала моде, он был весь какой-то… потрепанный. С рукава свисала длинная нитка, намекающая, что подкладка порвана, одна из пуговиц сюртука свободно болталась, а на жилетке темнели пятна, похожие на чай или кофе.

Его жена точно не самая аккуратная хозяйка в городе. На то, что он женат, намекал тонкий ободок золотого обручального кольца на безымянном пальце. Было невозможно определить его возраст – ему могло быть и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят лет.

Хью здоровался со всеми, кому его представляли. Когда очередь дошла и до жены ректора, Хью автоматически протянул ей руку.

Девушка не растерялась и пожала ее. Все рассмеялись. Ректор приобнял жену за талию и представил ее:

– Моя супруга Джозефина Скиннер. – Хью не сводил глаз с миссис Скиннер и ее крайне фривольного декольте. Вот он расправил плечи, сделал глоток шипучки и улыбнулся уголками губ. Осмотрел ее сверху донизу. Дохлый гоблин, он собирается ее соблазнить! Мне слишком хорошо знаком этот взгляд. Нужно срочно что-то предпринять. Нам учиться минимум год, но мы и недели не протянем, если этот хорек закрутит шашни с ректорской женой. Она, конечно, не выглядит так, будто готова побежать за Хью в ближайшую гостиницу, но лучше для разнообразия не искушать судьбу.

– Дамы и господа, вижу, что комната с карточными столами уже открыта. Не пожелаете ли составить нам компанию за партией в бридж? – поинтересовалась миссис Скиннер.

Все, кто стоял рядом с ректором, единодушно согласились – то ли из вежливости, чтобы не обидеть хозяйку, то ли потому, что они и без того были привычными партнерами по игре.

Заметив, что мы с Хью колеблемся, ректор взял меня под локоть и заговорил:

– Мисс Барнс, обязательно присоединяйтесь. Обещаю вам, будет весело! О наших партиях в Академии уже ходят легенды.

– От такого приглашения невозможно отказаться, – ответила я.

Мы пересекли зал для танцев и направились в карточную комнату. Лучше бы я осталась здесь – фокстрот мне куда ближе, чем бридж. Но неловко отказывать ректору.

Карточная комната встретила нас теплым запахом древесины и приглушенным светом. Стены, обшитые деревянными панелями, придавали ей респектабельный вид, над столами висели широкие абажуры, а на полу расстилался мягкий ковер. Бархат был повсюду: на сукне столов, в тяжелых гардинах на окнах, в обивке диванов и стульев. Благодаря этому в комнате царила особая тишина – звуки здесь словно теряли резкость.

Мне повезло – за карточными столами для меня места не нашлось. Ректор уже собирался заменить бридж на преферанс или пятикарточный покер, но я поспешила его остановить, рассчитывая вернуться в зал и немного потанцевать. Однако миссис Скиннер, будучи заботливой хозяйкой, не могла позволить мне остаться одной. К тому же сама она играть не собиралась.

– Мисс Барнс, могу я называть вас Виола? – Джозефина посмотрела на меня с дружелюбным любопытством.

– Да, конечно.

– Отлично. – Она хлопнула в ладоши. – Зовите меня Джо. Если вы не против, давайте немного поболтаем, а потом я представлю вас гостям. Мне нужно отдохнуть от обязанностей хозяйки хотя бы пару минут. – Она устало улыбнулась. – Пойдемте со мной, я знаю одно тихое место.

Она проводила нас в уединенный альков, откуда открывался вид на карточную комнату и часть зала. Помещение скрывали тяжелые шторы, прихваченные посередине, а в его глубине уютно разместилась небольшая софа. Миссис Скиннер грациозно опустилась на нее и, слегка склонив голову, спросила:

– На какой факультет Академии вы поступили?

– Факультет Дознания. Это нужно для моей работы.

– Рольф упоминал, что вы пишете рассказы. И мне кажется… – Джо задумалась на мгновение. – Нет, я уверена – я видела ваши рассказы у него на столе. Да, точно. Там было что-то про расчлененных покойников.

– Расчлененные покойники – очень похоже на меня, да, – улыбнулась я.

– Ох, мой язык!.. Не удивляйтесь, у меня есть два кузена, и они оба пошли по дознавательской стезе, постоянно обсуждают расследования на семейных ужинах, вот я и втянулась, – Джо звонко рассмеялась, а потом спросила после небольшой паузы: – Ваш брат, он только агент или тоже пишет?

Она выглядела нарочито незаинтересованной, как будто спросила, что я ела на завтрак. Жеваный крот, Хью ей тоже понравился!

– Нет, не пишет, Хьюго скорее предприниматель. Он пошел со мной учиться, чтобы помогать, если я не буду успевать из-за работы.

– Как здорово, что брат вас поддерживает. Семья – это главное. Пока я не встретила Рольфа, мне было ужасно одиноко в Хоршеме, хотя мои кузены и живут здесь. Мы с ними с детства близки, но у них на уме одна лишь работа, на семью времени не остается. – Она помолчала пару мгновений, задумчиво глядя куда-то в зал. – Как вы начали писать? Почему столь необычный жанр?

– Как-то само собой вышло, – пожала я плечами. – Мой отец – врач, патолог. Я была его секретарем, помогала составлять медицинские документы. Однажды в местном новостном листке увидела один отчет – из-за канцелярского языка его невозможно было читать. Для развлечения я переписала его так, чтобы стало понятно не только Дознавателям, но и соседке с булочником. – Джо не отрываясь следила за мной. Казалось, она была искренне увлечена нашей беседой. – Брат отнес переделанный отчет в издательство, а они включили его в следующий выпуск. Тираж разлетелся быстрее обычного, а я заработала свой первый гонорар.

– Невероятно, просто невероятно! – Джо поднялась с софы и задорно улыбнулась. – Что же, Виола, пойдемте, я представлю вас кое-кому. Думаю, вам будет интересно с ними познакомиться!

Джо взяла меня под руку и с неожиданной силой для такой хрупкой девушки потащила прочь из карточной комнаты.

Мы пересекли зал, и я заметила, что Джо ведет меня к двум мужчинам, стоящим к нам спиной. Они вели негромкую, но оживленную беседу, повернувшись в сторону панорамного окна, выходившего на невероятной красоты сад.

– Ну что же, дорогие кузены, вы опять пропустили семейный ужин во вторник. Какие оправдания вы подготовили на этот раз? – грозно и без малейшего приветствия выдала Джо и уставилась на них нарочито сердитым взглядом.

Мужчины оглянулись сначала с улыбками, явно демонстрирующими, что они не боятся свою кузину и, более того, очень даже рады ее видеть. Однако радость встречи быстро сменилась удивлением.

Перед нами стояли господин Дознаватель и Мой Незнакомец.