Глава 10

Что-то во мне изменилось с этого дня. Психологически я стала чувствовать себя более свободной, чем когда бы то ни было. Просто от Леонида и Иннофунтия мне нечего было скрывать. Самое ужасное они уже знали и не отвернулись от меня. А это самое важное. Кажется, я действительно смогла хоть с кем-то подружиться. К домовому я так же стала относиться с куда большей симпатией. Видимо я все же готова с любой нечистью дружбу водить, лишь бы больше не тонуть в своем отчаянном одиночестве.

С Клыковым отношения становились все непонятнее. С одной стороны, он бросал на меня такие взгляды, что я понимала, что привлекаю его, как женщина (как бы странно для меня это ни звучало). Но с другой, от него не было никаких действий. Только взгляды. Редкие прикосновения. Я уже начала нервничать по этому поводу.

Голова кружилась все реже, и я пробовала сама передвигаться по дому. Под бдительным оком духа и оборотня, конечно. Но меня это уже не смущало. Они реально помогали мне справиться с собой, в первую очередь. Впервые в жизни меня подбадривали, поддерживали и заставляли хотеть чего-то лучшего в моей никчемной судьбе.

Нет, дедушка хорошо обо мне заботился, когда не лежал в больницах со своим потрепанным сердцем, но… Он просто не знал всего. Узнай он все, что со мной происходило, его сердце бы точно не выдержало. По той же самой причине я не могла рассказать все Вере или маме. Мама тоже болела, и черт его знает, что бы с ней могло случиться, начни я трепаться направо и налево. Так что я считаю, что поступила правильно, скрыв данный факт своей биографии.

А еще я, наверное, боялась получить презрительный взгляд от самых родных. Ведь кто такую, как я, будет считать приличной сестрой и дочерью? Да и вообще нормальным человеком. Вот Леонид и Иннофунтий даже намеком не показали, что им противно рядом со мной находиться.

И когда через неделю после всех признаний я сидела на улице укутанная в два одеяла и смотрела, как Клыков расчищает снег вокруг домика, то ощущала то самое душевное спокойствие. Правда, у меня теперь появилась другая фобия. А именно: я начала бояться своего выздоровления. Это же мне придется ехать в Май, общаться с родственниками и… мутантами этими. Натыкаться на их пронзительные и презрительные взгляды, не знать, куда себя деть. Такое себе развлечение. Правда, Леонид сказал, что я могу уехать в Березкино…

– Лёнь, а что ты там говорил про Березкино? – Спросила я его.

Скрежет лопаты прекратился, и мужчина повернулся ко мне.

– А что с Березкино? – Не понял он.

– Что там вообще есть? Может быть, работа какая-нибудь? Ну, или еще что-то? Что это за место вообще? – Я заинтересованно уставилась на него.

Леонид воткнул лопату в снег, задумчиво поскреб пальцами щеку и пожал плечами.

– Обычный поселок, – пояснил он. – Живут там в основном чистокровные оборотни.

Он замолчал, не зная, что ему еще рассказывать. Хуже Клавки, ей-богу! Все клещами вытаскивать приходится.

– А какие там есть достопримечательности? Ну там…, памятник архитектуры какой-нибудь, – я попыталась достать руку из одеяла, но меня укутали достаточно качественно, чтобы мне этого не удалось.

Клыков совсем нахмурился.

– Там рядом есть горячие источники, которые считаются целебными. В них возят уже окрепших пациентов из новой лечебницы, – принялся рассказывать он. – Так же там есть интернат, где растут дети-оборотни, оставшиеся без родителей. Мы их по всей стране собираем. Еще у нас там есть школа, несколько лавок, сушилка для трав…

– Ясно, – мне тут же стало скучно. И что там делать? В Мае хоть какое-то движение. А в этом Березкино что?

– В школу сейчас требуются учителя, – мимоходом бросил он.

– Я не учитель, – я все же высвободила руку, которой и замахала.

– Ты могла бы преподавать рисование, – не согласился он со мной. – Ты бы научила детей рисовать так, как это делаешь ты. Душой.

Я напряглась. Вот зачем он так?

– Нет у меня никакой души, – проворчала я и поднялась с вынесенного стула, чтобы войти в дом. Однако, запуталась в одеялах и едва не упала. Клыков как-то слишком быстро оказался рядом со мной, вытащил из получившегося хаоса и понес домой. – Мне нужно ходить, – напомнила я.

– Успеешь еще, – хмыкнул он, усаживая меня на кровать.

Я недовольно засопела. Все же мне нужно научиться преодолевать такое свое состояние. Да и упала за все время я только один раз, когда в туалет пошла и… не дошла. Но я тихонечко сползла на пол и сидела на нем целых полминуты, пока не прилетел Иннофунтий и не унес меня в заданном направлении. Леонид в это время бегал где-то в горах, а когда вернулся устроил мне такой разнос, как будто я с обрыва сиганула. Он, конечно, шипел мне что-то о моем физическом состоянии, но я видела, что он искренне переживает за меня. Это было… приятно даже.

– Я не умею преподавать рисование. Я умею только рисовать, – продолжила я разговор, начатый на улице.

– Детям главное показать, как ты это делаешь. Они способные. У них абсолютная память, так что они просто будут следить за каждым твоим движением и все, – терпеливо пояснил он.

Ах, да! Я же забыла, что они здесь условно человекообразные.

– Но написание кистью это не только техника, – растерялась я, – там нужна фантазия, или образец…

– Я уверен, что ты справишься, – Леонид добродушно улыбнулся.

Я недоверчиво фыркнула.

– Может быть, мне не захочется жить в Березкино, тогда вопрос отпадет сам собой, – предположила я.

– Может быть, – кивнул он, не сводя с меня лукавого взгляда. – Но, если бы ты рассмотрела эту возможность…

– Я подумаю, – помрачнела я.

Клыков кивнул и оставил меня в покое. Видимо понял, что в некоторых вопросах уговаривать меня бесполезно. Однако, из комнаты он не вышел. На самом деле я заметила, что он весьма редко покидал мою спальню, пока я находилась в ней. Ветки ивы лежали в углу аккуратной кучкой, рядом стоял недоплетенный короб. Остальные он приспособил для хранения продуктов и разного рода утвари. Теперь на кухне было более аутентично, нежели раньше. Теперь было видно, что это хижина со своим характером… в виде плетеных коробов. Эх, мне бы такие в квартиру, которая до сих пор оставалась какой-то безликой. Я, наверное, поэтому там повсюду оставляла свои рисунки, чтобы привнести хоть чуточку индивидуальности в стандартный интерьер. Все же дизайнер из меня совсем никакой. Руками я почти ничего не умею делать. Непонятно, как до таких лет дожила…

– Хочу помыться, решила я, когда поняла, что Леонид уже минут десять просто стоит и смотрит на меня. – Одна, – добавила, понимая, что мне нужно кое-что обдумать.

– Хорошо, – Леонид легко поднял меня на руки и понес в природную умывальню.

«Утопиться что ли?» – пронеслось в голове.

Клыков резко затормозил и со странным выражением лица уставился на меня. Потом каждая его мышца закаменела, и он негромко позвал:

– Иннофунтий!

– Чаво? – Раздался рядом с нами голос секунд через пять.

– Глянь ее, – Леонид вытянул руки, приблизив к домовому.

– От ить, бешенная сорока! – Заскрипел дух через минуту. Все это время я послушно сидела на руках и удивлялась происходящему. – Наветы… И на кровь, и по-всякому. И бабка нашептала, и мертвой водой извести пытались, и землей могильной… Кто ж это тебя так не любит, что сам руки марать не хотел, а вот другими способами…? И кто ж тебя так любит, что намоленная ты, едва ли не на святую? Иначе давно бы со свету сжили.

– Прочитаешь кто? – Напряженным голосом спросил Клыков, стараясь не шевелить меня.

– Ох, тяжко это. Мало видно. Не своими руками жар гребет, – я почувствовала легкую подкожную щекотку. – А ежели вот так?

Моя ладонь раскрылась и по ней черканули чем-то острым.

– Ой, – я увидела, как на руке проступает кровь. Но не красная, а какая-то черно-лиловая что ли. – Что это? – Задрожала в ужасе. И эта гадость во мне?

– Не двигайся. Мы это все уберем. Сейчас активировался маячок на смерть, поэтому я и почувствовал…, – Леонид вздохнул, поняв, что мне от его россказней ни черта не легче. Во мне черная гадость вместо крови. – Сейчас только отследим вредителя, и Хозяин его с радостью грохнет.

Что грохнет – это хорошо. Замечательно даже. Да и умереть мне не дадут, наверное. Но все равно мерзко.

– Есть, – обрадованно сообщил домовой. – Мужчина лет пятидесяти-шестидесяти, человек, но в роду ведьмы бывали. Ух, и злой! Потому и лысый, все волосы от злости ушли. Глаза черные, а на щеке шрам белый. Непонятно от чего. И пальца одного нет, – перечислил домовой все приметы.

– Деньги, – я только сейчас все поняла.

– Ты его знаешь? – Леонид прижал меня к своей груди, взял ладошку и слизнул языком черную субстанцию с моей кожи. Рана моментально затянулась. Волшебники, блин.

– Знаю. Меня за него как-то замуж пытались выдать, – мужчина прижал меня к себе крепче. – Это бывший начальник службы безопасности фармкомпании, Тумаев. Он отцу деньги обещал, а я улизнула от них вовремя. Потом была под постоянной охраной. Да и дядя Тарас его в розыск объявил… О нем давно не было ничего слышно. Не понимаю, зачем ему меня убивать? Он же себе просто молодую богатую жену хотел. – Нахмурилась. И дух, и Клыков молчали, так что мне стало совсем не по себе. – А кто за меня там молился? – Поинтересовалась я, чтобы отвлечься.

– Мама. Каждый день раз по двадцать, – отмер Иннофунтий, – и сестра раз по десять. Только тебя и вспоминают каждый день. – Эта информация стала для меня гораздо большей неожиданностью. Я-то думала, что мама с Веркой обо мне даже не вспоминают, а тут такое… – Тебя это и спасло. Он же с простеньких приворотов начал, в еду тебе порошки пытался подсыпать, а ты даже не притрагивалась к такой еде…

Я заморгала, пытаясь вспомнить такие моменты. Действительно, у меня руку как будто кто-то отводил.

– Очуметь можно, – я прижала ладонь ко лбу. – Оказывается, это все существует на самом деле. Мутанты, оборотни, домовые и прочая потусторонняя живность… А еще вот такая… магия какая-то.

– Это не магия. Это целенаправленное воздействие на нервную систему человека путем искажения его биополя и продавливания психики. Организм часто отрицательно реагирует на подобные вещи и начинает сопротивляться всеми доступными ему способами. Например, изменяет состав крови в момент атаки. Ну, и родственная защита у тебя сильная, – пожал плечами Леонид.

– Кошмар какой, – пробормотала я, только сейчас начав осознавать весь масштаб трагедии.

– Так, Иннофунтий, приготовь травы, будем в воду добавлять. И тебя одну в таком состоянии я не оставлю. – Леонид зашагал в сторону уборной.

– Я буду голая, – проворчала.

– Ничего, я уже привык, – хмыкнул он, потом покосился на мое обиженное лицо и вздохнул. – Ты все время вызываешь у меня желание, так что я смирился и стараюсь просто помогать тебе, не отвлекаясь. И это очень трудно…

– И все-таки я тебе нравлюсь? – Прищурилась я, так как нас уже заволокло облаком пара. Мы вошли в естественную баню.

Леонид поджал губы, как будто я сказала что-то не то, но нехотя кивнул головой. Видимо у него в голове это все как-то по-другому называется.

Он посадил меня на выступ и принялся избавлять от одежды. Я не сопротивлялась, так как было приятно. Вот только…

– А сексом мы будем заниматься? – А что? Меня этот вопрос сейчас очень волновал.

Клыков вздрогнул и поднял на меня глаза.

– Нет, – резко мотнул он головой, как недовольная лошадь.

Вот теперь я уже ничего не понимаю. Зачем тогда говорить о том, что я ему нравлюсь? Выглядит так, как будто я на него вешаюсь. Навязываюсь. Ненавижу такое свое состояние!

– А как тогда…?

– Когда ты будешь готова, то мы поженимся, – огорошил меня этот индивид человеческого подвида мутантов. Или животного?

– Поженимся? – Ужаснулась я.

– Да, – он быстро разделся до трусов, подхватил меня на руки и потащил в воду, в которой уже плавало какое-то сено.

– Вот это прямо… Там… Э-э, – я напряглась, пытаясь сформулировать мысль. – С белым платьем и кольцами? И брачной ночью?

– Да, – он довольно зажмурился, отчего я зависла еще больше. – И с этим тоже.

– Ты шутишь? – Подозрительно спросила я его. – Мужчины же не хотят жениться просто так.

– Я не просто так, – он чуть отпустил от себя мое тело, чтобы я полежала на воде.

Вот теперь стало совсем обидно.

– У меня не так много денег, как у Верки. И вообще, из-за денег я за тебя замуж не пойду, – решительно заявила.

– Причем здесь вообще деньги? Я на тебе не из-за денег женюсь, – он развернул меня в воде так, что его лицо нависло над моим.

– А из-за чего на мне еще можно жениться?

У меня возникло ощущение, что мы сейчас на совершенно разных языках разговариваем.

– Из-за тебя, – он серьезно смотрел на меня. – Это сложно объяснить словами, – после минутного молчания признался он.

– Я не настолько дура, чтобы не понять твои слова, – насупилась я.

Мужчина почти минуту рассматривал мое лицо, прежде чем начать говорить.

– Я – оборотень, – зачем-то признался он.

– Я в курсе, – фыркнула.

– И у оборотней есть свои особенности, – продолжил он осторожно.

– Я знаю, – ну не настолько же я тупая.

– И в плане женщин у нас тоже особенности, – продолжил он разговаривать со мной, как с умственно отсталой.

– Могла бы и догадаться, – проворчала. – И что там у вас с женщинами? Они тоже перестают быть людьми после секса? Или там еще что-то другое? Вы их убиваете в первую брачную ночь? – Ужаснулась я.

– Что? Нет, конечно, – возмутился он, кажется, задумавшись над нелогичностью работы моего мозга. – Я вообще не про это пытаюсь тебе сказать!

Я опустила ноги, нащупала дно каменной чаши и повернулась лицом к этому странному мужику, который разговаривает со мной какими-то загадками.

– Так скажи уже хоть про что-нибудь! Я уже задолбалась угадывать твои мысли, – с чувством сообщила я, ударив ладошкой по горячей воде. – И я совсем уже не понимаю, куда ты клонишь!

Леонид озадаченно на меня посмотрел.

– Чего именно ты не понимаешь?

– Я не понимаю, почему ты просто не можешь со мной переспать? Ты же ухаживаешь за мной, я тебе вроде бы даже нравлюсь, несмотря на то что я толстая, – принялась объяснять.

– Ты не толстая, – тут же заупрямился он.

– Тогда ты слепой! – У меня уже нервы начали сдавать.

– Ты сама посмотри, – он заставил меня поднять руки и провел по моим ребрам ладонями. Ребрам? У меня ребра торчат? Я посмотрела вниз и глазам своим не поверила. – Ты не толстая. Ты очень, очень худая. Тебя кормить надо, а ты не ешь ничего!

Было видно, что он едва сдерживается, чтобы тут же не потащить меня на кухню, чтобы накормить силой, как это делала раньше Клавка. Я же изо всех сил пыталась понять, что со мной такое произошло, что на харчах Иннофунтия я так похудела. Лишь через несколько секунд до меня дошло, что я больше не принимаю транквилизатор, который и способствовал набору веса… То есть, я могу есть все, что угодно? Нет, тогда я совершенно точно стану еще толще, чем раньше.

– Уфф, – я едва в воду не села, потом вспомнила, где я нахожусь и подошла к краю каменной чаши. – Так, вот теперь у меня точно пропала тяга к таблеткам. Любая тяга к любым таблеткам, – поправила я себя. – Гардероб придется обновить, – я принялась выбираться из чаши.

Клыков подхватил меня и помог вылезти. Я направилась прямиком к прохладному водопадику, перебирая в голове то, что только что осознала. И вдруг вспомнила, что Леонид мне так и не рассказал про оборотней и женщин.

– Так что там с оборотнями не так? – Я намылила волосы травяным шампунем, запах которого мне теперь казался самым вкусным на свете. Настроение было на высоте.

– У оборотня может быть только одна женщина, – наконец, выдавил он из себя.

– Почему, – я смыла шампунь и отфыркалась от воды, пустив под поток и Леонида.

– Так заведено природой. Мы можем выбрать женщину лишь один раз в жизни, и если нам удается создать с ней семью, то это навсегда, – заявил он, активно моясь.

– Угу, – да-да, верим мы в эти бабушкины сказки. Сначала мужик говорит, что ты единственная, и никого другого быть не может, а потом начинает изменят направо-налево. Дай бог, если с женщинами. Плавали, знаем. – Это все здорово, но я проголодалась.