Глава 41

Скрестив руки на груди, я смерила папу прищуренным взглядом и, вздохнув, покачала головой.

– Спасибо, но я постою и послушаю. И для начала у меня есть несколько… вернее, куча вопросов.

– Спрашивай, – смиренно ответил папа и, улыбнувшись, сознался: – Наверное, так будет проще, а то, если честно, я и сам не знаю, с чего начать.

Я видела, что он не шутил и не притворялся, а к встрече хоть и готовился, но всё же явно нервничал. Вопросов у меня и впрямь накопилось с горочкой, но начала я не с главного…

– Ты здоров? У тебя точно нет страшных и неизлечимых диагнозов? – набрав побольше воздуха, выпалила я, а папа округлил глаза и охнул.

– Я болен? Нет, ты что? С чего ты это взяла, дочка? – заикаясь, выдавил он, а я скривилась.

– Ну, Карина, вот ведь зараза, – пробормотала едва слышно, но папа меня расслышал.

– Карина? – переспросил удивлённо и, вздёрнув брови, уточнил: – Карина сказала, что я болен?

– Напрямую не сказала, но намекнула так, что я… – нахмурившись, процедила я и, не сдержавшись, повысила голос: – Эта засранка заставила меня думать, что ты смертельно болен! Если бы не это, то я!.. Я бы… Да много чего не сделала бы и на кое-что не согласилась бы!

– Например? – склонив голову набок, спросил папа, а я хмыкнула и насупилась.

– Не отвлекайся… Не верю, что вы с Кариной не в сговоре, – огрызнулась я и, поджав губы, намекнула: – Зачем ей это? Сам подумай… Ну или объясни мне её мотивы.

– Она как-то слышала, что я разговариваю со специалистом по онкологии, да и документы, наверное, видела, – задумчиво протянул папа и, пожав плечами, добавил: – Но в лоб о болезнях она спросила лишь раз, а я отмахнулся, сказав, что ищу врача для знакомой.

– То есть, скорее всего, она тебе не поверила, – подытожила я и, покачав головой, заметила: – Но она бы не оставила без внимания твоё здоровье. Повторяю вопрос… Зачем Карина мне соврала?

– У меня две версии, – подумав, отозвался папа и, подойдя к окну, сел на широкий подоконник и скрестил руки на груди: – Либо она пыталась достучаться до твоей сознательности, либо…

– Ну? – устав ждать, поторопила я, а папа вдруг смутился.

– Либо мстила, – ответил он и, протяжно вздохнув, произнёс нечто странное: – Срок её обещания подходит к концу, но она давно просила пересмотреть моё решение.

– Какое решение? – настороженно уточнила я и, помявшись, поинтересовалась: – Это касается её брака? Ты и её вынудил выйти замуж против воли? Из-за этого они с Максом разводятся?

– Что? Как разводятся? Когда ты узнала? – подскочив, выпалил папа, а я поняла, что сболтнула лишнего.

– Ну-у, Карина намекала, что… – тщательно подбирая слова, сбивчиво начала я и, смирившись с неизбежным, отчеканила: – Неважно. Это их личное дело. Объясни мне, какое решение ты принял, что сестра на меня злится?

– Не только я, но и мама, – потупив взгляд, вздохнул папа и, помолчав, тихо произнёс: – Мы обязали твою сестру временно возглавить магазин и сохранить его для тебя.

– То есть?.. Что вы сделали? – охнула я и, похлопав ресницами, напала: – Вы отдали магазин Карине, зная, что я мечтаю управлять им сама?! Папа, но это же ни в какие рамки!.. Зачем?!

– А ты вспомни, как себя вела и что вытворяла?! – сведя брови на переносице, рявкнул папа, а я гулко сглотнула и покраснела.

– Но это же было так давно и…

– И это единственное, что осталось от мамы, – недослышав, отчеканил папа и, возмущённо посопев, добавил чуть спокойнее: – Кроме вас, конечно же.

Переваривая всё услышанное, к своему удивлению, я понимала, что родители поступили мудро. Дали мне срок повзрослеть и научиться брать на себя ответственность. Но Карина тоже получила срок… Теперь её отношение ко мне обрело новый окрас, и мне стало стыдно.

Ведь я же могла стать её помощницей, взять на себя часть обязанностей, постепенно научиться планированию и управлению, а со временем… Папа давно отдал бы мне магазин, если бы не моя гордость, упёртость и побег из родительского дома.

– Чёрт, – отвернувшись, выругалась я глухо, а папа понимающе усмехнулся.

– Спрашивай дальше, – считая вопрос исчерпанным, вкрадчиво подсказал он, а я задумалась, выбирая следующую тему.

– Это ты подстроил моё знакомство с Татьяной? – оставляя самый сложный и деликатный вопрос напоследок, спросила я, а папа покачал головой.

– Нет, дочка. Я даже не знал, что вы знакомы, – ответил он, а я не нашла признаков лжи.

– Значит, Тимур? – спросила, понимая, что так и есть, а папа развёл руками.

– Выходит, что он, но я действительно не знал, – подтвердил папа и, усмехнувшись, попросил: – Расскажи, как он это провернул. Мне даже интересно. Это не могло произойти после вашего знакомства, ведь я был всё время с Таней и…

На последних словах папа осёкся и, прерывисто вздохнув, отвёл глаза. При упоминании Татьяны он заметно мрачнел, хмурился, и я видела, что он всерьёз переживает за маму Тимура.

Учитывая ситуацию, я не собиралась обсуждать памятную консультацию и уже хотела спросить о главном, но… Дверь открылась, и в палату вошёл Тимур. Посмотрев на папу, перевёл взгляд на меня и, сдержанно улыбнувшись, подошёл ближе и замер в двух шагах от меня.

– А пусть он сам расскажет, – оживилась я и, поймав на себе удивлённый взгляд жениха, кивнула в сторону папы и пояснила: – Тимур, папа утверждает, что не в курсе моего знакомства с твоей мамой. Расскажи, как, а главное, зачем ты это устроил?

– Она перестала бороться, – выдержав паузу, отозвался он и, глянув на папу, добавил: – Да вы и сами помните. Лечение не давало результатов, и она сдалась, а потом подарила мне кулон, и я понял, что мама прощается.

– Ой, – пискнула я и, торопливо порывшись в сумке, вытащила кулон и протянула Тимуру: – Этот кулон? Не понимаю, почему ты не носил его?

– Да, он, – кивнул Тимур и, забрав мамин подарок, хмыкнул: – Как он оказался у тебя?

– Я нашла это в твоей… Впрочем, неважно, – чувствуя, что краснею, отмахнулась я и, торопясь сменить тему, повторила: – Почему не носишь?

– Мне казалось, что… – помявшись, начал он и, вздохнув, поделился: – Я чувствовал, что, если надену его, мама уйдёт. Кулон стал символом её смирения перед судьбой. Головой я понимал, что это нелепо, но перебороть себя не мог.

– Боже, какая глупость, – борясь с подступающими слезами, проворчала я. Шагнув вплотную, забрала кулон и, надев украшение на шею Тимура, застегнула карабин цепочки и уверенно добавила: – Носи, и всё будет хорошо. Понял?

– Как скажешь, – ответил Тимур и, посмотрев на моего отца, улыбнулся: – Всё ещё не понимаете, зачем я их познакомил?

– Кажется, понимаю, – глядя на нас, папа тихо рассмеялся и, отвлекая меня от разборок, продолжил допрос: – Но как ты это провернул? Как убедил Таню?

– Мне и не пришлось убеждать, – развёл руками Тимур и, пользуясь ситуацией, притянул меня к себе. Обняв, чмокнул в макушку и, вздохнув, добавил: – Я обнаружил, что мама давно следит за блогом Алисы, а остальное – дело техники.

– Хочешь сказать, мой трёп ни о чём заставил её поверить в чудо? – шмыгнув носом, проворчала я, а Тимур рассмеялся.

– Твой трёп её растормошил и отвлёк, – покачивая меня из стороны в сторону, произнёс он тихо и, прерывисто вздохнув, добавил заметно охрипшим голосом: – А вот когда я сказал ей, что не отпущу, пока она не возьмёт на руки нашего ребёнка, она воспряла духом, согласилась на поиск нового врача, эту поездку и операцию.

– Манипулятор, – прошептала я и, пряча слёзы, уткнулась носом ему в грудь.

В палате повисла гнетущая тишина, разбавляемая лишь моими всхлипами. Тимур шептал мне на ухо о своих чувствах, но это ничуть не успокаивало. Наоборот… Окончательно расклеившись, я шмыгала носом и жалобно всхлипывала.

– Именно тогда ты и принял решение о женитьбе? – сделав свои выводы, усмехнулся папа, а я встрепенулась.

– Ты забирал маму, и мы даже не пообщались, – отстранившись, напомнила я и, закусив нижнюю губу, тихо созналась: – Я тебя не заметила, не видела, просто сбежала…

– Зато я тебя заметил, – улыбнулся Тимур и, пожав плечами, добавил: – Ходил за вами по пятам, но вам было не до меня.

– А я-то голову ломал, с чего вдруг ты сам всерьёз заговорил о браке, – рассмеялся папа и, потеребив заросший подбородок, пробормотал: – И как всё хитро обставил.

– С темы не съезжай, – смутившись, пробурчала я и, набравшись смелости, спросила то, что мучило меня больше всего: – Папа, кто для тебя Татьяна? Почему ты здесь, рядом с ней?

Папа вздрогнул и, побледнев, потёр шею, но дверь в палату открылась, и медсестра вкатила инвалидную коляску с мамой Тимура. Обратившись к папе, сказала что-то про визит врача и, выйдя, оставила нас одних.

– Уже пообщались? – изучив нас дотошным взглядом, спросила Татьяна и, поправив на голове косынку, улыбнулась: – Кажется, я помешала. О чём речь?

– О тебе, любимая, – подойдя ближе, произнёс папа и, взяв руку Татьяны, тихо добавил: – Вернее, о нас.

Наблюдая за ними, я видела, как изменился папа при её появлении, и с какой теплотой Татьяна смотрела на него. Странно, но злость или обиду я совсем не ощущала. Только растерянность и любопытство.

– Я хочу знать всё, – посмотрев в глаза будущей свекрови, с нажимом произнесла я, а она кивнула, но первым делом обратилась к папе и Тимуру.

– Оставьте нас с Алисой наедине, пожалуйста.