13. Вечер в кругу самых приятных особ

– А мне понятно, почему лорд выбрал её. Она красивее, чем Филомэль. Хоть и с темными волосами. – Замолчишь ты или нет?! Сейчас она вернётся! Этот тихий разговор я подслушала нечаянно, когда хотела выйти из ванной комнаты. Служанки беззастенчиво судачили обо мне, перестилая постель. Спасибо, хоть не в глаза обсуждали. Я стояла на пороге, держась за дверную ручку, и не знала – войти сейчас или подождать, чтобы не возникла неловкая ситуация. – Вот они – мужчины, – досадливо произнесла первая служанка – та, которая сравнивала нас с леди Нэн. – Такая любовь, такая любовь, а потом – раз! – и женится на другой. – Ты доболтаешься, Мисси! – с угрозой произнесла вторая. – Передай простыню! Я опустила руку, так и не решившись войти. Глупо было топтаться на пороге ванной комнаты, но слова служанки меня поразили. Аселин был влюблен в леди Нэн? Но леди Икения говорила, что леди Нэн ему совсем не нравилась, на этом браке настаивал Вирджиль Майсгрейв… Сплетни, обыкновенные сплетни… – И вообще, если хочешь знать… – не унималась болтливая Мисси. – Не хочу, – буркнула вторая служанка, но Мисси это не остановило. – Если хочешь знать, – сказала она важно, – старая любовь не забывается. Пусть лорд выбрал другую, но с графом-то они подрались из-за леди Нэн. За этими словами последовала пауза, и я тоже затаила дыхание. – С чего ты взяла? – с сомнением спросила вторая служанка. – Рядом находился виконт Берлюз, – торжествующе поведала Мисси. – Он говорил, что лорд опрокинул коня графа, потому что граф сказал, что когда лорд женится на этой, – она многозначительно понизила голос, – то граф займется леди Нэн. Граф сказал, что откупорит ее, как бутылку вина. И лорд взбесился. – Нелепость какая-то, – растерянно отозвалась вторая служанка, а потом спохватилась: – Поменьше болтай, побольше делай! Взбей подушки! Я подождала ещё, но теперь служанки разговаривали только о своих делах – надо поставить свежие цветы в вазу, высыпать из жаровни прогоревшие угли… Отойдя от двери, я села на кушетку перед ванной, чувствуя стыд и омерзение. Подслушивание никого не красит, тем более, когда сплетничают о тебе… И как печально, что я оказалась в центре этих сплетен. Семья Майсгрейвов просто не могла жить спокойно, каждым своим поступком провоцируя слухи, скандалы и вовлекая в эти скандалы совершенно сторонних людей. Разве я хотела этого? Я мечтала жить в Саммюзиль-форде, тихо и спокойно, рядом с любимым человеком, а не выслушивать гадости от колдунов, богатых наследниц и служанок. Конечно, я ни на мгновение не сомневалась, что разговоры о леди Нэн лживы. Если бы Аселин был в нее влюблен, он никогда не посмотрел бы на меня. Кто я такая по сравнению с наследницей всего восточного побережья? Провинциалка, сирота, ничего не видевшая кроме пансиона при монастыре. И я сама слышала, как Аселин пытался отстоять нашу любовь перед Вирджилем Майсгрейвом. Даже когда колдун душил его, он не отступил. Нет, вовсе не леди Нэн была причиной гнева Аселина. А если речь и шла о ней, как слышал какой-то там виконт Белюз, то, значит, Аселин просто вступился за честь девушки. Ведь каждый достойный мужчина должен вступиться за честь дамы. Только Вирджиль Майсгрейв считает, что ему позволено оскорблять женщин. Вспомнив, как он разговаривал обо мне со слугами, я взбесилась ещё сильнее Аселина. Когда колдуна не было рядом, так легко было злиться на него, желать на его голову всевозможные проклятия и строить планы мести. Если бы ещё рядом с ним хватило смелости их осуществить. Горько усмехнувшись, я поднялась с кушетки и нарочно стукнула ковшом по ванне, давая понять, что сейчас выйду. Когда я появилась в комнате, служанки как ни в чем ни бывало заканчивали раскладывать на постели моё вечернее платье и белье. Платье подарила её величество (очередной подарок сиротке), и я нервно взглянула на него – такие роскошные подарки меня не радовали, а пугали. Этими подарками семья Майсгрейвов, а теперь и королева словно привязывали меня, заставляя испытывать благодарность и неловкость. Как сказать «нет» на любую просьбу после такой заботы? А ведь я уже собиралась сказать «нет»… Я вздрогнула от этой мысли. Больше всего сейчас мне хотелось бы сбежать из столицы, сбежать от Майсгрейвов и никогда не видеть леди королеву, а только слышать о ней и молиться за ее здоровье на воскресных службах. Но как я скажу об этом?.. Аселин под арестом, леди Икения проявила такую заботу обо мне и так просила не бросать ее сына, а королева… – Вы начнете одеваться сейчас, леди? – любезно спросила служанка, и по голосу я поняла, что она – не Мисси. – К семи часам вам надо быть у её величества, без опозданий. Мисси оказалась совсем молоденькой, рыжей и веснушчатой, она так и стреляла глазами, и не смогла сдержать вздоха восхищения, когда достала из сундучка тончайшие шелковые чулки с серебряными стрелками. Чулки, кстати, тоже были подарком королевы. Как и туфли, и букет белоснежных роз, бутонами которых мне предстояло украсить волосы сегодня вечером. – Да, начну одеваться сейчас, – ответила я. – Вы правы, опаздывать нельзя. Я была готова точно к назначенному времени, и в последний раз посмотрела на себя в зеркало. Понемногу я начинала привыкать к этой новой Эмили, которая теперь носила роскошные платья и украшала прическу лучшими розами из королевской оранжереи. Эта Эмили и правда красивее леди Филомэль, признала я без ложной скромности. Но неужели, постепенно я привыкну и к остальному? К издевкам, придиркам, лжи и тайнам, от которых хочется закрыть глаза и уши, и сбежать на край света? На праздничный вечер я отправилась с тяжелым сердцем. Королева сказала, что хочет видеть возле себя лишь самых приятных ей людей, и я надеялась, что приятных будет человек пятнадцать. Но когда я оказалась в Малом зале – малом только по названию, а на самом деле лишь немного уступавшему по площади всему замку Майсгрейвов – обнаружила, что вечер обещает быть совсем не томным. Около двадцати музыкантов играли что-то нежное и меланхоличное, гости – человек пятьдесят или даже больше, прохаживались по залу, забирая с подносов и столов бокалы с вином и тарелки с закусками. Дамы и господа негромко беседовали, некоторые даже принялись танцевать, за карточным столом громко смеялись, позванивая монетами. Графа Майсгрейва среди гостей я не увидела, но это было утешение – так себе. Он вполне мог прийти вместе с королевой. И тогда вечер точно томным не будет. А очень даже наоборот. Пока её величество не появилась, юные девицы из её свиты, во главе с леди Нэн, сбились в стайку, заняв диванчик в углу, и о чем-то взволнованно шептались. В другом углу сидела в кресле с высокой спинкой дряхлая леди, похожая на печеное яблоко, но в алом бархатном платье, напудренная и нарумяненная по моде прошлого века. Вокруг нее почтительно толпились женщины, и среди них – леди Икения. Я вздохнула с облегчением, увидев знакомое лицо, и незаметно подошла, коснувшись её руки. Леди Икения обернулась, и в глазах её промелькнули сотни вопросов, но она ни о чем не спросила, ободряюще кивнув мне. – Дамы, – вслух произнесла она, – позвольте представить вам невесту моего сына – леди Эмилию Валентайн. Именно ради нее была устроена эта праздничная неделя. – Вы преувеличиваете, – сказала я учтиво, – скорее, праздник был устроен в честь Аселина. Престарелая леди в алом извлекла из крохотной сумочки очки, водрузила их на нос и долго рассматривала меня. – Это графиня Скримжюр, – шепнула мне леди Икения, – троюродная сестра её величества, очень важная особа. Она немного не в себе и глуховата, так что говорите громче. – Невеста малыша Аселина? – тем временем осведомилась графиня. Голос у нее был хриплый, низкий и вполне мог сойти за мужской. – Икения, вы с ума сошли женить сына на женщине в возрасте? Понимаю, что она красавица, но муж должен быть старше жены! Я удивленно посмотрела на леди Икению, а та пошла красными пятнами, хотя и постаралась сохранить невозмутимый вид. Дамы тоже были поражены, и некоторые торопливо поднесли к губам платочки, скрывая улыбки. – Простите, леди Тэсс, – произнесла леди Икения, делая полупоклон, – вы ошиблись. Эмилии всего девятнадцать. – Эмилия? – графиня снова принялась изучать меня через стекла очков. – Разве это – не Неистовая Джейн? Это имя вызвало небольшое замешательство среди дам, а я смутно припомнила, что слышала его когда-то. Почему-то оно в моей памяти было связано с графом Майсгрейвом… – О! – всплеснула руками леди Икения и стала совсем пунцовой. – Ваше сиятельство, это не Джейн, это – Эмилия, невеста моего сына. Девушка из очень хорошей семьи, она приехала из Саммюзиль-форда… – Конечно, не Джейн! – возмутилась графиня. – Вы зачем меня путаете, Икения?! А Джейн придёт? Она обещала спеть сегодня. Мне нравится, как она поёт. Что-что, а голос у неё прелестный… – Да, прелестный, вы совершенно правы, – заблеяли дамы, переглядываясь. – С вашего позволения, я представлю леди Валентайн другим гостям, – леди Икения подхватила меня под руку и увела подальше от алого бархатного платья и хриплого голоса. – Что это было? – спросила я, ошарашено. – Не обращайте внимания, – поморщилась леди Икения. – Старуха всё путает, да ещё и совсем слепая, в придачу к глухоте. Обозналась, только и всего. – Приняла меня за Неистовую Джейн? – я оглянулась на графиню, сидевшую в своем кресле, как на троне. – Мы с ней так похожи? – Бог с вами! – прыснула леди Икения. – Ничего общего! Я тоже улыбнулась. Забавно, когда ты приходишь в незнакомую компанию, а тебя принимают за кого-то другого. Неистовая Джейн… Странное имя для дамы из окружения королевы. – Когда леди Джейн придёт, покажете её мне? – попросила я. – Интересно посмотреть, с кем меня спутали. – Бог с вами, – на этот раз леди Икения не засмеялась, а устало вздохнула. – Не надо о покойниках к ночи, дорогая Эмилия. Леди Джейн давно умерла, лет двадцать назад. Если память мне не изменяет. Не слишком приятный разговор. О покойниках. Леди графиня, видимо, точно не в себе, если ждёт в гости давно умершую женщину. Неистовая Джейн… Я перехватила злой хмурый взгляд леди Нэн, устремлённый на меня, и вспомнила, где слышала это странное имя. В карете, когда меня везли в королевскому художнику. Подруга чудной Филомэли говорила о том, что Неистовая Джейн и граф Майсгрейв были любовниками. «Графу нравятся женщины в возрасте». Да, что-то такое она и сказала. А леди Фили возразила, что граф лишь использовал колдовские знания этой Джейн, а потом избавился от неё. Двадцать лет назад, если верить леди Икении. Двадцать лет назад Вирджилю Майсгрейву было четырнадцать или даже меньше. В таком юном возрасте он запросто убил трех взрослых мужчин – своих близких родственников, да еще избавился от предполагаемой колдуньи. Настоящий дьявол, а не человек. Леди Икения представляла меня кому-то, я улыбалась, кланялась, произносила учтивые, ничего не значащие фразы, но даже не понимала, что говорю, и не запомнила ни одного из важных имен. Никакой радости, только тоска, сомнения и… страх. Как бы я хотела очутиться далеко-далеко отсюда, под цветущими липами, в зарослях цветущего шиповника… – Её величество королева Гвендолин! – объявил мажордом, и дамы и господа бросили разговоры и карты, выстроившись в две шеренги. Мы с леди Икенией встали позади всех, но нас почтительно пропустили вперед, и пришлось выйти в первый ряд. Двустворчатые двери распахнули, и появилась королева – рука об руку с графом Майсгрейвом. Её величество была в серебристо-сером платье, прекрасно подчеркивавшем нежную белокурую красоту, а королевский колдун был в темно-сером камзоле, и вместе королева и колдун составляли умопомрачительно красивую и изысканную пару. В любое другое время я бы залюбовалась ими, но сейчас только опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом ни с ней, ни с ним. И хотя королева не сделала мне ничего плохого и не сказала ни единого неприятного слова, я не могла отделаться от мысли, что она сознательно действует заодно с графом. А он… а он пользуется её благосклонностью, чтобы навредить мне. Её величество милостиво принимала поклоны придворных, кого-то приветствовала, с кем-то шутила, у кого-то спрашивала о здоровье или делах. Мимо нас с леди Икенией королева прошла, не замедлив шага. – Добрый вечер, рада вас видеть, – сказала она нам тепло и уже справлялась о самочувствии графини Скримжюр, которая задержала королеву на добрую минуту, расписывая, как ломит у неё спину. Колдун не взглянул в нашу сторону, и я приняла это, как добрый знак. Хоть бы совсем позабыл обо мне. Когда её величество села в кресло под балдахином, музыканты продолжили играть, а дамы и господа сгрудились вокруг правительницы. – Что это вы столпились вокруг меня, словно я новогоднее дерево? – засмеялась королева, сияя глазами. – Возвращайтесь к своей игре, господа, а вы, дорогая сестра, – обратилась она к графине Скримжюр, передвиньте кресло поближе ко мне, хочу с вами поболтать. Мы с леди Икенией отошли в сторонку, уступив диван почтенным дамам в возрасте, и встали у стены, почти спрятавшись за колонной. Леди Икения успела подхватить бокал с вином и тарелочку с засахаренными фруктами, и я внезапно почувствовала, что страшно голодна. А ведь в королевском замке и поесть привычно и спокойно не получится… Только вот так – на ходу… Это открытие ещё больше удручило меня. – Королева хочет, чтобы я пока пожила в замке, – сказала я, подбирая крохотной вилочкой кусочки слив и апельсинов. – Не самый плохой вариант, – ответила леди Икения, отпивая вино и наблюдая за королевой. – Мне кажется, это большая удача, что её величество так благоволит к вам. «А то, что граф благоволит ещё больше – это тоже удача?», – мысленно спросила я, но вслух сказала: – Что с Аселином? Мне было стыдно, что я совсем не волнуюсь за жениха, и этим вопросом я попыталась хоть как-то исправиться, показать, что переживаю за судьбу Аселина, что не забыла о нем. – С ним всё в порядке, – леди Икения усмехнулась и тоже подцепила кусочек засахаренного апельсина. – Посидит взаперти – потом сто раз подумает, прежде чем показывать нрав. Если мать не слишком волновалась за сына, значит, ничего страшного Аселину не грозило, и моя совесть на время приумолкла. Но совсем ненадолго. Потому что стоило мне взглянуть на королевского колдуна, как беспокойства прибавили новые мысли: почему я упала в обморок на игре в поло? Просто ли из-за страха, что сейчас может произойти несчастье или… или испугалась за Вирджиля Майсгрейва? Испугалась так, что лишилась чувств… Но этого просто не может быть. Я всего лишь нежная девица, которой стало плохо… Только больше никто не упал в обморок. А до этого, дорогая Эмили, за тобой тоже никаких обмороков не наблюдалось. – Сейчас начнут танцевать, – сказала леди Икения, взяв у меня блюдце и вилку и поставив их на столик у стены, – вас пригласят, Эмилия, и не отказывайтесь, пожалуйста. – Но как же – танцевать?.. – растерялась я. – Когда Аселин под арестом… Разве невеста может веселиться, когда жених взят под стражу? – Вы так говорите, словно его собираются изгнать, – леди Икения промокнула губы платочком, не сводя глаз с королевы, которая как раз заговорила с неким молодым лордом, спрашивая, не желает ли молодежь потанцевать. – Королева желает веселиться, так будем веселиться. Так и Аселина простят быстрее, чем если вы изобразите недовольство и вселенскую печаль. Леди Икения оказалась права, и королеве, действительно, захотелось посмотреть на танцующих. Молодой лорд, с которым она разговаривала, махнул музыкантам, и те заиграли галоп. – Лорд Белюз приглашает на танец по приказу королевы! – объявил распорядитель бала, и молодой человек, говоривший до этого с её величеством, вышел на середину зала и поклонился. Лорд Белюз… значит, это он был рядом с Аселином и графом, когда произошел досадный инцидент во время игры в поло… – Обратите внимание, кого он пригласит, – шепнула мне леди Икения. – Кого пригласит на первый танец – ту особу королева решила выделить. Увы, короля у нас нет, поэтому её величеству приходится прибегать к помощи мужчин, чтобы соблюсти традиции и порадовать женщин. – Почему она выбрала лорда Белюза, а не вашего доброго дядюшку? – спросила я, наблюдая, как юноша медленно идет по залу, улыбаясь девицам и дамам. – О, Вирджиль не любит подобные мероприятия, хотя танцует отменно, – усмехнулась леди Икения. – Но это и к лучшему. Сейчас заиграет музыка, а он поспешит удалиться. И все сразу почувствуют себя свободнее, можете мне поверить. Я от души ей верила. И незаметно косилась в сторону графа, ожидая, когда он, наконец, уйдет. Он стоял справа от кресла королевы, чуть позади, склонив голову к плечу, и задумчиво крутил пуговицу на камзоле, не глядя в зал. – Лорд Гектор Белюз, к вашим услугам, – раздался вдруг приятный мужской голос совсем рядом. – Окажите честь, леди Валентайн, и подарите мне танец. Оторвавшись от созерцания колдуна, я почти испуганно посмотрела на галантного лорда Белюза. Мне приходилось танцевать галоп, но никогда – в столице, при дворе королевы, и тем более не ведущей. Но леди Икения выразительно повела бровями, и я не посмела отказаться – вложила руку в ладонь лорда Белюза и позволила увести себя в центр зала. Лорд не дал мне ни секунды передышки и сразу повел вприскочку, петляя по залу «змейкой». Вслед за нами тут же начали пристраиваться другие пары, и вскоре в музыку вплелись смешки, стук каблучков и шарканье подошв. Лорд Гектор вел меня умело, и на втором круге я расслабилась и галопировала даже с удовольствием. Заметив мою улыбку, юноша обрадовался: – Хвала небесам, вы улыбнулись, леди! А я уже забеспокоился, что вам не нравится моя компания. – Компания меня ничуть не огорчает, – ответила я со сдержанной вежливостью, – просто я никогда не бывала в таком блистательном обществе и чувствую себя здесь лишней. – Обещаю это исправить, – заявил лорд Гектор с пылкостью, показавшейся мне неуместной. – Позвольте мне быть вашим кавалером на сегодняшнем вечере. И на завтрашнем маскараде тоже… – Вам должно быть известно, что мой кавалер посажен под арест на двое суток, – сказала я, с нетерпением дожидаясь, когда галоп перейдет в «ручеек», чтобы это избавило меня от разговоров с партнером по танцу, – поэтому я предпочту поскучать в одиночестве. – Прошу прощения, но я не позволю вам скучать! – пообещал лорд Белюз. Это обещание меня совсем не обрадовало, но тут распорядитель бала объявил «ручеек», и мы с лордом взялись за руки и отступили друг от друга, разворачиваясь в танце и пропуская под нашими руками других танцоров. Танцоры вынуждены были наклоняться и тесно прижиматься друг к другу, и это сразу вызвало веселый и смущенный смех, а кавалеры вовсю любезничали, пожимая руки зардевшихся девиц, а некоторые даже успевали незаметно поцеловать румяную щечку. Обычно я любила эту легкомысленную забаву, но в этот раз меня словно окатило ледяной волной, когда я представила, что сейчас мы с лордом Белюзом доберемся до конца колонны и сами побежим под «крышей» из сомкнутых рук, тесно прижимаясь друг к другу. И хотя во время танца не следовало предаваться серьезным раздумьям, я попыталась разобраться в собственных ощущениях – почему мне так неприятна близость галантного и симпатичного молодого человека? Когда я танцую в зале королевского замка, когда меня выбрали по приказу королевы – в знак особого расположения, а на мне роскошное платье, и меня считают красивее модницы леди Нэн – почему я не испытываю удовлетворения? Да что там! Я не испытываю даже удовольствия! Как будто всё это… всё это – ненастоящее. Будто я вижу сон, пытаюсь проснуться, но не могу. Последняя пара приближалась к нам, и я как в тумане увидела миловидную румяную брюнетку в серебристом платье, а рядом с ней – нелепого толстяка, на бархатном камзоле которого лежали три подбородка – один на другом, как толстые сдобные лепешки на тарелке. Небеса милосердные! Что заставило эту красавицу согласиться танцевать с таким… таким… Но женщина мило улыбнулась толстяку, прежде чем прижалась к нему и нырнула под наши сомкнутые руки, и лорд Белюз осторожно, но настойчиво притянул меня к себе, обнимая за талию, но тут музыка взвизгнула и захлебнулась, и вместо стройного хора получилась сплошная какофония. Музыканты замолчали, последней затихла скрипка, жалобно пискнув на самой высокой ноте. Танцоры остановились, все спрашивали друг у друга, что случилось, а распорядитель бала подбежал к дирижеру. – Вот незадача, – засмеялся лорд Белюз, – похоже у виолончели порвались струны. Что ж, подождем. Разрешите проводить вас? – он держал меня за руку, сопровождая к тому месту, где стояла леди Икения. – И разрешите угостить мороженым? Здесь лучшее мороженое в мире – с фисташками и виноградом. От мороженого я отказалась, и молчала, как рыба, пока леди Икения любезно справлялась у лорда Белюза, как здоровье его уважаемой матушки, не менее уважаемой бабушки, тетушки и кузин. После нескольких попыток меня разговорить, лорд с сожалением удалился, а леди Икения сказала, подхватывая с подноса слуги ещё один бокал с вином: – Очень ценю вашу скорбь по Аселину, Эмилия, но унылость на королевском вечере неуместна. Держите лицо. Это первое правило придворного. Как бы ни было тяжело на душе – улыбка не должна сходить с уст. – Но я не придворная, – возразила я. – Скоро ею будете, – легко ответила леди Икения. – Её величество выделила вас. Сейчас все в этом зале завидуют вам и гадают – кто вы, откуда. Пытаются узнать о вас как можно больше. Будут спрашивать: что такое – Саммюзиль-форд? Это в нашем королевстве или в соседнем? – она засмеялась, но я не нашла эту шутку забавной. – Хватит грустить, Эмилия, – леди Икения заботливо поправила розовый бутон в моей прическе. – Веселитесь, наслаждайтесь жизнью, красотой и молодостью. Это добавляет блеска глазам и заставляет кровь быстрее бежать по жилам, и не застаиваться. Нам ведь нужны румяные щечки, а не бледное личико? – Сожалею, но вряд ли я буду ещё танцевать, – ответила я холодно. Игривый тон леди Икении мне не понравился и показался странным. Хотя, может, виной всему было вино. Она опустошила второй бокал и потянулась за третьим. – Вы обязаны танцевать, Эмилия, – пожурила она меня. – Жизнь так быстротечна, в ней так мало радости, поэтому надо ловить момент. С этим можно было поспорить, но я не успела, потому что подбежала фрейлина – та самая миловидная брюнетка, которая танцевала в паре с толстяком, и пригласила леди Икению пройти к королеве – её величество пожелала сыграть в шахматы. – Это огромная честь для меня, – ответила леди Икения. – Благодарю, что передали мне предложение, леди Хлоя. Я иду немедленно, – и она шепнула мне прежде, чем направиться к королевскому креслу. – Ловите моменты радости, Эмилия. Я счастлива за вас – вы так легко и мило вписались в придворную жизнь… Она ушла, а я мрачно проводила ее взглядом. Королева улыбалась и шутила, леди Нэн расставляла на шахматном столике фигурки из слоновой кости и черного камня, а вот колдуна нигде не было видно. Я посмотрела направо, налево, но не обнаружила Вирджиля Майсгрейва среди гостей. Наверное, он в самом деле не переносил танцы. Скоро заменят струны на виолончели – и музыка заиграет вновь. Рядом словно из-под земли появился лорд Гектор Белюз. – Теперь вы не откажетесь поболтать со мной, леди Валентайн? – спросил он. – Леди Икения играет в шахматы, значит, сами небеса велели, чтобы я вас развлек. – Но я не нуждаюсь в развлечениях. – Ни за что не поверю, – он коснулся лепестка розы, упавшего мне на плечо. – К тому же, такая красивая девушка не должна быть одна. Когда Аселин выйдет из-под ареста, он будет мне благодарен, что я позаботился о вас. – Но я не нуждаюсь в вашей заботе. – Почему вы так суровы, леди Валентайн? – огорчился он. – Можно мне называть вас просто по имени? Эмилия – очень красивое имя. От ответа меня избавил маленький паж – он поклонился, стянув с головы бархатную шапочку с гусиным пером, и чинно произнес, опустив глаза: – Леди Валентайн, лорд Майсгрейв просит вас встретиться с ним в Гранатовой галерее. Если вы готовы – следуйте за мной. – Прошу прощения, – я коротко кивнула лорду Белюзу, который не смог скрыть разочарования, – но мой жених хочет меня видеть. И я не могу отказать ему в этой просьбе. – Конечно, леди, – он вздохнул. – Аселин счастливчик… Я уже пошла за пажом, но остановилась и вернулась к Гектору Белюзу. – Один вопрос, лорд, – сказала я, и он радостно встрепенулся. – Во время игры в поло вы были рядом с Аселином и графом Майсгрейвом… Из-за чего произошла ссора? Вы можете мне рассказать? – Сожалею, но я был слишком увлечен игрой, – покаянно произнес лорд Белюз. – Не слышал ни слова. Но разве это была ссора? Мне показалось, что конь Аселина просто понёс, и Аселин не смог его удержать. Глаза у лорда были голубые, широко распахнутые, и взгляд – такой честный… Вот только честен ли их хозяин?.. – Благодарю, – коротко сказала я и обернулась к пажу, который терпеливо меня дожидался. – Идемте, господин, – сказала я ему, – не будем заставлять лорда Майсгрейва ждать.