14. И вечер рядом с неприятной особой…

Я с облегчением покинула жаркий душный зал и вышла в коридор, где было прохладно и полутемно. Маленький паж провел меня прямо, потом направо, потом свернул налево и поднялся по винтовой лестнице, а потом мы оказались в Гранатовой галерее. Я сразу поняла, что это была именно она, хотя никогда раньше не слышала о таком месте в королевском замке, и тем более не видела его. Потолок и стены украшала красная мозаика. Окна выходили на западную сторону, и солнце, бросая последние лучи, отражавшиеся в мозаичных узорах, наполнила галерею всеми оттенками красного – алый, пурпур, розовый!.. Эти цвета сверкали, переливались и словно горели, заливая галерею огнем, который не обжигал. – Идите до конца, – так же чинно произнес паж, останавливаясь, – слева открыта дверь, лорд Майсгрейв ждет вас там. – Спасибо, что проводили, юный господин, – сказала я тепло, и он почти удивленно вскинул на меня глаза – еще по-детски невинные, с темными загнутыми ресницами, как у девочки. – У меня нет монетки, чтобы вас отблагодарить, – продолжала я, отцепив от корсажа белую розу, – возьмите цветок вместе с моими добрыми пожеланиями. Он шаркнул ножкой и взял розу, держа ее в вытянутой руке с такой осторожностью, будто она была хрустальной. Я еще раз поблагодарила его и пошла по галерее, любуясь огненными переливами. В конце была открыта маленькая дверь, и я спустилась по трем ступенькам, касаясь кончиками пальцев стены, потому что внутри было темно. Где же Аселин? Я хотела позвать его, но тут дверь за моей спиной сама собой захлопнулась, и я очутилась в полной темноте. Что за глупые шутки?! Бросившись обратно, я пошарила по двери, отыскивая ручку. Но вместо дерева, которому полагалось тут быть, ладони мои ощутили камень. Дверь исчезла! Меня бросило в жар, и я промокнула платочком верхнюю губу. Если это колдовство, то кто может его сотворить? Кто, кроме королевского колдуна?.. – Идите сюда, что же вы там застыли? – услышала я насмешливый голос, и меня снова окатило удушливой волной. Этот голос невозможно было спутать ни с каким другим. Конечно же, это – Вирджиль Майсгрейв. Маленький паж заманил меня в ловушку. И как теперь вырваться?.. Я прижалась лбом к холодному камню, будто пыталась пройти сквозь стену. Но – увы! – у меня не было подобных способностей, и каменная стена не раздвинулась и не пропустила меня. – Ну не изображайте из себя скромницу, леди Крайтон, – раздался голос колдуна, а я с облегчением выдохнула – он звал совсем не меня. Я осмелилась оторваться от стены и посмотрела в темноту – где-то впереди блеснул огонёк, словно кто-то приподнял штору и быстро её опустил. Стараясь ступать бесшумно, я спустилась на три ступеньки и сделала шагов десять, ощупывая стены, в надежде, что здесь будет другой выход. Но никаких дверей не обнаружилось, я оказалась перед плотным тканевым занавесом, а граф Майсгрейв, находившийся по ту сторону, тем временем говорил: – Если хотите успеть, пока не кончилась карточная партия, то поторопитесь, Хлоя. Моё время дорого. – Мне это известно, – услышала я другой голос – женский. Он был ленивым и тягучим, и сладким даже на слух. Будто в воздухе разливалась кленовая патока, а сверху ее присыпали сахарной пудрой. Потом послышался перестук каблучков, шорох, потом тишина – столько, сколько нужно, чтобы досчитать до пяти, а потом раздался низкий мужской стон, и граф произнес снисходительно и довольно: – Ваши умения растут с каждым днем, дорогая Хлоя. Продолжайте… Хлоя? Я не утерпела и подвинула занавес, отыскав щелочку между двумя полотнами ткани. После темноты коридора свет больно брызнул в глаза, и я прищурилась, рассматривая небольшую комнату без окон, с мебелью темно-красных тонов. Мне был виден круглый столик с брошенной на него сумочкой из серого бархата, ковер с пышным ворсом и… волны серебристой ткани, из которых выглядывала изящная туфелька на каблучке. Женщина стояла на коленях… Почему бы это?.. Я ещё немного подвинула занавес и теперь увидела, что происходит в комнате. На диване, вольготно облокотившись на его спинку, сидел граф Майсгрейв, а перед ним, став коленями на пол, расположилась дама в серебристом платье – фрейлина королевы, позвавшая леди Икению. Миловидная брюнетка, танцевавшая с толстяком… И сейчас эта брюнетка – леди Хлоя, с отменным проворством и знанием дела облизывала напряженную мужскую плоть, гордо торчавшую из расстегнутых графских штанов. Зажмурившись, я желала только одного – провалиться сквозь землю, но даже с закрытыми глазами видела эту картину – как женские пухлые губы скользят вверх и вниз по мужскому члену, а тонкая ручка с обручальным кольцом на безымянном пальце ритмично сжимает его у основания. Я закрыла глаза, но слышать не перестала, и тяжелое дыханье графа, и его сдержанные стоны сводили меня с ума. Зачем я пришла сюда?! Зачем поверила, что это Аселин хочет меня видеть?! Женщина тоже начала подстанывать, и граф произнес – хрипло, сквозь зубы: – Развернись и подними юбку. Снова шорох, скрип дивана, и женщина то ли громко всхлипнула, то ли тихо вскрикнула. – Ноги пошире, – скомандовал граф. – Шире, я сказал. Я прекрасно понимала, что происходит по ту сторону занавеса, и понимала, что мне не надо на это смотреть, но всё равно открыла глаза. Леди Хлоя показывала чудеса акробатики, сложившись пополам – уперевшись ладонями в пол и широко расставив ноги. Серебристый подол и белоснежная нижняя юбка были задраны и закинуты леди на шею, а граф стоял сзади, поглаживая белое женское бедро и помогая себе рукой, чтобы попасть членом в вожделенное потайное местечко. Когда он достиг цели, леди Хлоя изогнулась змеей, пытаясь насадиться на него сильнее и глубже. Колдун шлёпнул её по заду, подсказывая, как двигаться, и она послушно завертела бедрами, отыскивая наиболее удобное положение. – Какая нетерпеливая, – сказал граф с усмешкой. – И какая горячая. Вы просто горите, моя дорогая. Лорд Крайтон не в состоянии погасить этот пожар? – О… что он в состоянии?.. – выдохнула леди, чуть отстраняясь и подаваясь ему навстречу. – Милорд… только вы можете… потушить мой огонь… Граф начал двигаться сильно и резко, и при каждом его движении леди Хлоя всхлипывала и прикусывала нижнюю губу. – Не молчите, – приказал женщине колдун, продолжая таранить ее, – здесь нас никто не услышит. Отпустите себя на волю. – Да-а!.. – тут же отозвалась она сладострастными вскриками. – Да! Ещё! Молю вас! Сильнее! – Громче, Хлоя, не стесняйтесь, – разрешил граф. – Мы здесь одни, а ваш рогатый муж признается в любви картам. Не было сомнений, что сцена, которую я сейчас наблюдала, была разыграна именно для меня. И не было сомнений, что это граф заманил меня в ловушку. Не понадобилось даже лгать – я была сама рада обмануться. Посчитала, что это Аселин решил поговорить со мной, сидя под арестом. Лорд Майсгрейв желает встретиться… Увы, Аселин – не единственный лорд Майсгрейв. Я слишком поздно об этом догадалась. А теперь некуда было бежать. Единственный путь к свободе пролегал через комнату с красной мебелью, где граф и леди Хлоя самозабвенно предавались плотской любви. Впрочем, нет. В действиях графа не было ничего самозабвенного. Пара стояла ко мне боком, и я в мельчайших деталях могла разглядеть, как томно прикрывает глаза леди, как она запрокидывает голову и широко открывает рот, которым только что столь бесстыдно ласкала, и как равнодушно двигает женщину Вирджиль Майсгрейв, сам оставаясь неподвижным. Придерживая ее за бедро и поясницу, он двигал её, как куклу, глядя прямо перед собой. Я видела, как он, призывавший женщину не сдерживаться и кричать громче, сам стискивает челюсти, и сжимает губы. Можно подумать, ему не нравилось то, что он устроил. Животная сцена продолжалась около десяти минут, и всё это время я стояла за занавесом, чуть приподняв его, и не сводила глаз с любовников. Омерзение, возмущение – всё это постепенно уступало место гневу. Но гнев был странной природы. Это был гнев не оттого, что дедушка Джиль решил поразвратничать, а оттого, что развратничает передо мной, напоказ. Леди Крайтон закончила первой, и обмякла, готовая упасть на колени. Но граф не позволил и удержал ее, в несколько толчков закончив любовную игру сам. В последний момент он выскользнул из женского лона, выплеснув семя на спину любовницы. Леди Крайтон рухнула на колени, встав на четвереньки и тяжело дыша, а граф подтерся её нижней юбкой и повернулся спиной, застегивая штаны. – А теперь вам лучше уйти, – сказал он холодно. – Поторопитесь, Хлоя. Моё время дорого. Она подняла голову, посмотрев пьяным взглядом, и не сразу поняла, что от нее требуют. – Пошла вон, – раздельно повторил Вирджиль Майсгрейв. Я ожидала, что леди обидится, расплачется, устроит скандал, оскорбленная мужчиной, который только что был так с ней близок, но она лишь облизнула припухшие губы, кивнула, поднялась, неловко одергивая юбку, и вышла из комнаты, пошатываясь и на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы. Когда дверь за леди закрылась, Вирджиль Майсгрейв сел на диван – почти в ту же самую позу, в которой я застала его, и позвал, лениво усмехнувшись: – Теперь можете выходить, милая Эмилия. Довольно прятаться в темноте. Прятаться и правда не было никакого смысла. Я вышла из своего укрытия, пытаясь скрыть, что чувствую себя не лучше леди Хлои. – Меня сейчас стошнит, – коротко сказала я, направляясь к двери. – Прошу извинить. Я дернула дверную ручку, но дверь не открылась. Не двинулась даже на дюйм, словно припаянная к дверному обкладу. Опять колдовство… – Потрудитесь выпустить меня, – произнесла я строго, не глядя на колдуна. – Зачем? – поинтересовался он. – Разве вам не понравилось? – Ваши фокусы вызывают только брезгливость, – я снова дернула дверь и снова безуспешно. Стоять спиной к врагу было уже нелепо, и я обернулась. – Так-то лучше, – похвалил граф. – Мне приятнее видеть ваше личико, чем спину. Значит, вам не понравилось? – Кому может понравится такое скотское поведение? – отрезала я. – Только животному, вроде вас. – И вроде леди Крайтон? – лукаво осведомился он. – Сомневаюсь, что ей понравилось. – Может и не понравилось, – согласился колдун очень легко. – Но у них нет другого выхода. – У них? – этот вопрос сорвался с моего языка помимо воли. Почему? Мне ведь нет никакого дела – одна у графа любовница, или целый легион! Но колдуна порадовало мое любопытство, и он с удовольствием ответил: – Такова участь тех шлюх, которые выходят за положение и деньги, а не за мужчину. Потом они умоляют, чтобы их взяли. Умоляют на коленях, ищут встречи, терпят пренебрежение и, порой, издевательства. – И вы удовлетворяете эти просьбы? – спросила я сквозь зубы, закипая, как вода в чайничке под крышечкой. – Иногда, – он засмеялся. – Это мерзко! Он прекратил смеяться и подался вперед, оперевшись локтем о колено и внимательно глядя на меня. Зеленые глаза блестели при свечах, отражая каждый огонек пламени крохотной искоркой. – С вами будет то же, если выйдете замуж без любви, – произнес Вирджиль Майсгрейв тихо и раздельно. – Никогда! – пылко возразила я. – А мне кажется это очень вероятным, – он поднялся и медленно подошел ко мне. На всякий случай я подергала дверную ручку, но она не поддалась. Лесной кот поймал мышку и теперь играл с ней, а исход игры был вполне ясен. Но я не собиралась сдаваться без боя. Граф подошел совсем близко, и я почувствовала дурноту, ощутив исходивший от него запах – пряный запах плотской любви, греха, порока… – Вам ведь понравилось, – сказал колдун почти шепотом. – Вам понравилось то, что вы видели, Эмили. – Вы с ума сошли. – Иначе вы бы давно убежали отсюда с криками ужаса. А вы… продолжали смотреть, – он наклонился совсем близко. Я отступила, прижавшись спиной к двери, и сказала с вызовом: – А вы не поняли, почему я дождалась конца вашего отвратительного представления? – Почему же? – приподнял он брови. – Чтобы наверняка избежать ваших домогательств, – отчеканила я. – Прерви я вашу игру на середине, ваша страсть могла грозить и мне. А так… вы потеряли свою мужскую силу хотя бы на час. – На час! – он расхохотался так искренне, будто я славно пошутила про котиков и собачек. Но колдун тут же оборвал смех и оперся ладонью о дверь, поставив руку рядом с моей головой. – Ладно, пошалили – и хватит, леди Валентайн. Вообще-то я позвал вас для разговора. – Неужели? – нарочито изумилась я. – Кто бы мог подумать? – Мне нравится, как вы отчаянно храбритесь передо мной, но вам уже пора начинать бояться, – он внимательно смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц. Странный, опасный, грешный до самого донышка души колдун. Развратник, циник, но… неизменно очаровательный. Я могла гневаться, могла злиться, вынуждена была скрывать страх, но не могла не признать, что он очаровывает. Всем – манерой разговора, ленивой грацией движений, взглядами… Такие мужчины притягивают женщин, как магнит булавки. Но я – не булавка. И меня он точно не получит. Ни за что, ни при каких условиях… – Пришло письмо из пансиона святой Линды, – сказал граф, и на его щеках заиграли озорные ямочки. – Ответ именно такой, как я и предполагал. Там никогда не обучалась леди Эмилия Валентайн. Никогда. Слышите? – Вы нагло лжёте, – я ещё старалась сдерживаться, но так и подмывало расцарапать ему лицо в лучших традициях торговок зеленью из Саммюзиль-форда. – У меня есть письмо от настоятельницы, с печатью и подписями свидетелей, – ответил колдун. – Подумываю предъявить его королеве. Вместе с письмом из Линтон-вилля. – Я училась там! Здание из серого камня, липы на заднем дворе, настоятельница – мать Бевина… – Нет ни одной записи о приёме и выпуске леди Эмилии Валентайн, – перебил он меня, говоря вкрадчиво. – Представляете, как расстроится Аселин, когда узнает об этом? А вы расстроитесь? – Я сама съезжу в пансион, – сказала я твердо, – и попрошу настоятельницу написать письмо. И брошу его вам в лицо! – Какие громкие слова, – поцокал он языком. – Туда ехать два дня. – Не страшно! – А ведь мы могли бы решить всё менее затратным способом и более приятным, – он коснулся розы в моей прическе, а потом накрутил на палец локон моих волос. Это прикосновение подействовало на меня, подобно удару молнии. Я дёрнулась, ударившись о дверь затылком, и ещё больше рассмешила колдуна. – Осторожнее, моя красавица, – произнёс он воркующим голосом. – Я не заметил в вас колдовской силы, позволяющей проходить сквозь стены. Так что?.. Он попытался погладить меня по щеке, но я отвернулась, избегая его прикосновения: – Не смейте меня трогать! Рука графа повисла в воздухе, а потом он отошел от меня, к столу, чтобы снять нагар со свечей. – Я подожду, Эмили, – сказал он с улыбкой, показавшейся мне отвратительной. – Пока подожду. – Чего же вы будете ждать? – спросила я, нашаривая дверную ручку. – Одного из двух, – он философски пожал плечами. – Либо вы исчезаете отсюда и никогда больше не появляетесь ни в столице, ни в поле зрения Аселина, либо… становитесь моей любовницей. Второе мне приятнее, если вас интересует мое мнение. – Не интересует! – Я предполагал нечто такое, – состроил он скорбную физиономию. – Ах да, есть ещё третий вариант развития событий. Вас обвиняют в мошенничестве, в краже чужой личности, в присвоении состояния покойной четы Валентайн и сажают в тюрьму. Возможно, даже казнят. Если у вашей настоящей личности есть более страшные преступления. Вы никого не убили? – Не смейте обвинять меня, – я поискала глазами, чем можно было швырнуть в наглеца, но рядом ничего подходящего не оказалось, – я не убийца. Чего нельзя сказать о вас! – Даже не скрываю этого, – признался он. – Всем в королевстве известно, что Вирджиль Майсгрейв в четырнадцать лет прикончил своего папашу – самого могущественного колдуна нашего времени, а вместе с ним – брата-бастарда и мужа своей племянницы, который был редким дураком. Прикончил всех в одну ночь. Были трое взрослых мужчин, а потом – пам! – он поднял руку, сжатую в кулак, и резко разжал пальцы. – И никого нет. Так, пара косточек, три черепушки и несколько кусочков мяса. Невозможно было понять – говорит он правду или опять паясничает, но звучало всё ужасно и отвратительно. – Я поеду в пансион святой Линды, – сказала я, – и привезу доказательства. А вы можете угрожать мне, можете устраивать свои мерзкие спектакли, но я не позволю вам решать мою жизнь. И разоблачу вашу ложь, чтобы вы больше не смели угрожать мне. – Удачи в намерениях, леди Валентайн, – сказал он ласково и взмахнул рукой. Я не смогла побороть страха и зажмурилась, ожидая какого-нибудь смертоносного колдовства, но дверь за моей спиной неожиданно открылась, и я вылетела в коридор, как пробка из бутылки. Дверь захлопнулась перед моим носом, и я сразу бросилась бежать по полутемному коридору, не зная, куда бегу. Главное было – убежать подальше, как можно подальше!.. Совсем запыхавшись, я вынуждена была остановиться. Присев на банкетку у стены, я первым делом пригладила прическу, немедленно вспомнив леди Хлою. Она точно так же приводила себя в порядок после встречи с Вирджилем Майсгрейвом. Устроил показательные выступления с любовницей!.. Я вскочила, топнув в непонятной ярости. Он оскорбил меня непристойным зрелищем, но до нравственности графа Майсгрейва мне нет никакого дела. Почему же меня распирает от злости и обиды?.. И где это я?.. Оглядевшись, я побрела наугад, совершенно не зная, в какой части замка нахожусь. Я бы долго плутала по ходам и переходам, таким же запутанным, как каменные лабиринты Мэйзи-холла, но услышала леди Икению – она звала меня по имени. Голос ее звучал тревожно, и я поспешила откликнуться. Не прошло и минуты, как она вынырнула из какой-то боковой галереи и стиснула меня в объятиях. – Эмилия! Вы страшно меня напугали! – призналась она, объясняя свой порыв. – Куда это вы пропали, извольте объяснить? – Вышла подышать свежим воздухом – и заблудилась, – уклончиво ответила я, немного смущенная ее порывом. – Далеко же вы отправились дышать! – засмеялась она. – Девин – такое место, где нельзя прогуливаться без сопровождения. Хорошо, что я поймала вас. – Да, как кошка мышку, – криво улыбнулась я, но она не заметила этого в полумраке. – Очень непослушная мышка! – пожурила меня леди. – Возвращаемся, её величество спрашивала о вас. Сейчас начнут играть в фанты, её величество очень любит эту игру. – А как шахматная партия? – спросила я, чтобы хоть что-то сказать. На самом деле мне было совершенно не интересно, кто выиграл, а кто проиграл. Встреча с колдуном настолько выбила меня из привычного мира, что всё казалось странным, нелогичным сном. Поехать в пансион Линды. Взять письмо от настоятельницы Бевины. Потому что если Вирджилю Майсгрейву вздумается опорочить меня в глазах света, я не смогу сразу оправдаться. Пока отправят письмо в пансион, пока оно вернется… Но и письмо можно подделать… – Конечно, я проиграла, – говорила тем временем леди Икения. – Кто же выигрывает у королей? Но надо сказать, её величество играет очень сильно. Даже сражайся я с ней в полную силу, всё равно осталась бы в проигрыше. – Мне надо уехать, леди Икения, – сказала я. Она остановилась так резко, словно споткнулась, и спросила: – Что случилось, Эмилия? В полутьме ее лицо показалось мне алебастровой маской с черными дырами вместо глаз. Нереальность происходящего… дурной сон… будто всё вокруг – результат черного колдовства… – Дня на два, леди Икения, – ответила я, стараясь говорить спокойно. – Жизнь в столице действует, как водоворот. Признаюсь, я очень устала. – Вы можете отдохнуть в своих покоях или в нашем доме, – услужливо подсказала она. – Нет, благодарю. Я мечтаю провести хоть немного времени в своем доме, в Саммюзиль-форде, чтобы успокоиться и восстановить душевное равновесие. Тем более, Аселин все равно под арестом. Не могу веселиться, когда он наказан. Простите меня, – эта ложь сорвалась с моих губ так легко и искренне, что я сама удивилась. Никогда раньше не замечала за собой умения врать. Но леди Икения поверила и растрогалась. – Вам не за что просить прощения, – она взяла меня за руку и горячо пожала. – Любая мать будет счастлива услышать подобное от невестки. Я так благодарна вам, Эмилия, что вы готовы разделить с Аселином не только радость, но и невзгоды. Конечно, королевский арест – это не невзгода, но я уважаю ваше решение. Давайте уедем вместе. Надеюсь, королева поймет и разрешит наш отъезд. – Не уверена, что вам надо уезжать, леди Икения, – сказала я. – К тому же, я хотела бы побыть одна, с вашего позволения. Мне сейчас нужно одиночество. Иногда мне кажется… – я замолчала, не осмеливаясь произнести вслух то, что крутилось на языке. – Что кажется? – заботливо спросила она. Мне кажется, что я схожу с ума. Да, вот так. Честно и правдиво. Моя жизнь после знакомства с дедушкой Джилем больше похожа на кошмарный сон. На горячечный бред. – Эмили? – осторожно позвала меня леди Икения, потому что я замолчала слишком надолго. – Мне кажется, я не слишком здорова, – ответила я с нервным смешком. – Очень переволновалась, тем более эта игра… поло… Неважно себя чувствую. – Понимаю, – она взяла меня под руку и повела дальше по коридору. – Да, всё это слишком ярко для скромной, провинциальной девушки. Вы правы, вам надо отдохнуть. Я передам её величеству, что вы удалитесь на время, из любви к Аселину. Но вы должны остаться на завтрашний праздник. Королева устраивает маскарад в вашу честь и уже приготовила вам костюм. Я видела, это просто красота! «Наряжает меня, как куклу, – вдруг подумалось мне. – Куклу, в которую играют…». Мне стало стыдно за подобные мысли в отношении правительницы, и я со вздохом согласилась задержаться на завтрашний день и уехать только вечером. – Вот и хорошо, – обрадовалась леди Икения. – Идемте, королева желает видеть в этот вечер лишь тех, кто ей приятен. Исполним просьбу её величества. Хотелось бы и мне, чтобы вечер прошел подальше от некой неприятной особы. Но – увы. Граф Вирджиль Майсгрейв не торопился исполнять мои желания.