18. Спрятать всё

Непутёвая Эмили не брыкалась больше – и на том спасибо. Вирджиль внёс её под своды Мэйзи-холла, поставил к стеночке, запер дверь, и только тогда смог спокойно вздохнуть. – Добро пожаловать в Мейзи-холл, госпожа графиня, – с полупоклоном обратился он к Эмили. Она теребила фату, руки заметно дрожали. Из темноты раздалось знакомое тиканье, оно становилось всё громче, и вот появился Томас – в домашнем халате поверх кольчуги, со свечой в одной руке и с длинным кинжалом в другой. Увидев хозяина, старый рыцарь отправил кинжал в поясные ножны и поднял свечу повыше, чтобы разглядеть гостью. В когда-то белоснежном – а теперь грязном и помятом – подвенечном платье, с растрепанными волосами и косо повисшей фатой, Эмили представляла собой необыкновенное зрелище. Сама невинность, отданная на поругание чудовищу из лабиринта. Запуганная, пойманная пташка. Вирджиль снова вздохнул и скрестил руки, разглядывая её, прижимавшуюся к каменной стене. – И зачем вы притащили сюда эту замарашку, милорд? – хмуро спросил рыцарь. – Это леди Эмилия, – пояснил Вирджиль. – Мы с ней поженились сегодня. – Я опротестую этот брак, – тут же парировала девушка, гневно блеснув глазами. Ух ты, а не такая уж она и запуганная! – Удачи, – посоветовал граф, думая о другом. – Томас, на эту ночь мы определим мою жену к тебе в спальню.. И девушка, и рыцарь уставились на него с одинаковым изумлением. – Остальные комнаты надо привести в порядок, – обманчиво-мягко объяснил Вирджиль, – а Томас переночует у меня. Не волнуйтесь, дорогая жена, вам будет удобно. Это всего на одну ночь, а потом предоставим вам более удобные апартаменты. – Сплошные хлопоты на ночь глядя, – заворчал Томас, и добавил другим тоном, но тоже без особого почтения. – Следуйте за мной, леди. Он пошел по коридору, только молодая графиня не торопилась за ним следом. Шагов через пять рыцарь оглянулся, и лицо его, освещенное пламенем снизу, было похоже на маску очень унылой лошади. – Вы идете, госпожа графиня? – раздраженно спросил он. Эмили колебалась, испуганно хлопая ресницами, и Вирджилю стало почти смешно. Эта девчонка была ужасно непоследовательна. Храбрилась, когда надо было улепётывать без оглядки, и тряслась от страха, когда бояться, собственно, было нечего. Но граф понимал ее. Он слишком круто с ней обошелся. Сам виноват. Хотел внушить отвращение и страх, а когда добился успеха – уволок в своё логово, без права на спасение. Сейчас она, наверное, выдумывает всякие ужасы – вроде предстоящей оргии в первую брачную ночь. – Если одной вам покажется скучно, – любезно предложил Вирджиль, – только скажите – и я составлю вам компанию. До утра. Она всхлипнула, оторвалась от стены и бросилась следом за Томасом, подбирая подол платья. Когда рыцарь и девушка исчезли за поворотом, Вирджиль вздохнул в третий раз – глубоко, полной грудью, потер ладони и отправился в кабинет. Первым делом он снял картину, висевшую над письменным столом, ей тут точно не место. Повернул рычажок за камином, открывая потайной ход, и поставил туда картину, развернув изображением к стене. Потом он отправился в спальню и вынул из сундука пару простыней, свежую наволочку, подумал и положил сверху свою чистую рубашку. Он похитил Эмили в одном платье, без вещей, даже без смены белья. Конечно, это не тот комфорт, что полагается юной девушке, но заботы о комфорте придется отложить до завтра. Вирджиль взял со стола серебряный колокольчик и позвонил. Ждать пришлось недолго, и спустя минуту дверь кабинета распахнулась и на пороге возникла тощая бледная старуха с крайне недовольным выражением лица. Одета она была в черное платье и белый фартук, а седые волосы украшала кружевная наколка. – У нас гостья, Летиция, – сказал Вирджиль, избегая смотреть на старуху, а она так и буравила его взглядом. – Я женился на леди Эмилии. – Поздравляю! – желчно сказала старуха. – Только это несколько неожиданно. Вам не кажется? Колдун пропустил эти слова мимо ушей. – Будь добра, отнеси ей, – он указал на стопку белья, сложенную на кровати. – Леди Эмилия будет ночевать в комнате Томаса. Перестели там. И поесть что-нибудь предложи, если не сложно. – Конечно, не сложно, – сварливо ответила старуха, твердым шагом подошла к постели и взяла в охапку приготовленные простыни и остальное. – Сначала устрою ваше сокровище, потом пойду готовить, потом буду приводить кухню в порядок, а там уже и утро недалеко… Сокровище!.. Вирджиль усмехнулся, а когда Летиция уже выходила, окликнул её: – Она испугана, – сказал он, и старуха нахмурилась. – Успокой её, если получится. – Она что-нибудь помнит? – деловито осведомилась Летиция. Вирджиль отрицательно покачал головой. – Бедная девочка! – в сердцах сказала старуха. – Будете виноваты, если она с ума сойдёт! И я с вами с ума сойду!.. – Буду виноват, – пробормотал Вирджиль, оставшись один. Он снял камзол и бросил его в кресло, медленно развязал шейный платок и на секунду закрыл глаза. Вот, паук плёл свою паутину исподволь и столько времени, а разрешилось всё за одно мгновение. Ну, почти разрешилось. И не совсем так, как планировалось… Послышалось тиканье, дверь спальной распахнулась без стука, и вошел Томас. – Устроил, – сказал он сухо, бросая в кресло, к графскому камзолу, поношенный плащ, который принес с собой. – Летиция сейчас у неё. – Плачет? – коротко спросил Вирджиль. – Да уж не смеётся! – рыцарь поставил на стол свечу. – Картину, смотрю, припрятали? – Припрятал, – Вирджиль достал из стенного шкафчика графин с вином и два бокала. – Выпьем? За мою свадьбу. – Самое время выпить, – Томас достал из сундучка тарелку с печеньем – твёрдым, как камень. – Значит, успели? – Успел, – Вирджиль разлил вино и взял с блюда печенье и сунул в бокал, чтобы размочить. – В последнюю минуту. – Вот дурочка, – с осуждением произнес рыцарь, поднимая свой бокал и так же, как граф, обмакивая в вино печенье. – Зачем она вернулась? Вы же сказали, что она сбежала. – Сбежала, – согласился Вирджиль. – Но, как видишь, недалеко. Они с Томасом стукнули бокалами, и колдун выпил сразу половину. – Зашел в церковь, – сказал он, бросив в рот печенье, – а она там под ручку с Аселином. Ничего не понимает, глазами только хлопает. Они ее опоили, чтобы всё быстро провернуть. – А я вам говорил, что не надо было тянуть, – упрекнул Томас. – Носитесь с ней, как с фарфоровой куклой. – Кукол надо спрятать, – меланхолично вспомнил Вирджиль, допивая вино. – Так у вас ночь впереди – прячьте всё, – отрезал рыцарь. – А ты у меня на что? – А я – спать! – Томас осушил бокал до дна, крякнул, вытирая усы, а потом взял плащ и начал расстилать его на полу. – Собираешься спать на полу? – спросил Вирджиль, наблюдая, как его старый слуга решил проявить почти походную стойкость. – А кости не заболят? – Я же не нежная барышня, – огрызнулся рыцарь. – Ложись на перину, воин, закаленный в боях, – колдун допил вино, подумал и больше наливать не стал. – Вот ещё! – Ложись в постель, – повторил Вирджиль. – Мне всё равно до утра бодрствовать. Её величество уже сообразила, что птенчики выпорхнули из гнездышка, и не успокоится. – А вы для этого всё сделали, птенчик, – старый рыцарь улегся на плащ, не снимая кольчуги, закрыл глаза и захрапел, как будто уснул в ту же секунду. – Ладно, спи, где хочешь. Только потом не жалуйся, если не сможешь разогнуться, – колдун вышел из спальни, на ходу закатывая рукава рубашки. Пока всё было тихо, но он не сомневался, что её величество королева Гвендолин уже подбирается к зеркалу, чтобы поинтересоваться – почему это новоиспеченный муж умчался в закат со своей внезапно обретенной женой. Ещё и проигнорировав королевское приглашение на званый обед. Вряд ли её величество поверит в историю страстной любви. Особенно после того, как он столько врал, что девица Валентайн не в его вкусе. А вдруг всё не так просто?.. Вирджиль остановился, холодея от этой мысли. А вдруг… Летиция появилась из темноты, как привидение, прижимая к животу корзину с грязным бельем. – Она не захотела есть, – мрачно объявила старуха. – И сказала, что постель застелет сама. – Хорошо, – пожал плечами Вирджиль. – Пусть будет, как пожелает. Ты ее заперла? – Разумеется, – сердито ответила Летиция и вытащила из кармана передника ключ, передав его колдуну. – Только имейте в виду, ей это доброго отношения к вам не добавит. Если бы меня заперли на ночь… – Что ж, постараюсь не слишком страдать по этому поводу, – перебил Вирджиль, забирая ключ. – И обещаю даже не плакать. – Очень смешно, – буркнула старуха и пошла по коридору дальше, бросив через плечо: – Спокойной ночи, милорд. – Вот спокойной эта ночь точно не будет, – сказал граф сам себе. Ключ от комнаты, где была заперта Эмили, жег руку. И, едва оказавшись в другой комнате – расположенной в южном крыле, небольшой, с тремя окнами на восток и на юг, Вирджиль положил ключ на столик возле зеркала, старясь не смотреть в ту сторону. – Вам будет удобно здесь, госпожа графиня, – сказал колдун в пустоту, зажигая свечи. – Только надо навести порядок… Первым делом Вирджиль сложил в сундук сидевших на полке кукол в нарядных, но поблекших от времени платьях. Красавицы с фарфоровыми головами были уложены рядком, и туда же отправился плюшевый заяц с печально повисшими розовыми ушами. Вирджиль выгреб из шкафчиков какую-то дребедень – камешки, ленточки, разноцветные бусины и пару книг о похождениях бравых рыцарей в поисках прекрасных принцесс. Всё это тоже отправилось в сундук, к игрушкам. Было пыльно, и граф открыл ставни, чтобы проветрить комнату. Солнце уже село, но звезд не было видно – их скрывали полосы тумана, висевшего над Птичьим холмом и днем, и ночью. Зато хорошо были видны огни на Девином холме. Там сейчас праздновали. Пусть даже виновники торжества сбежали, не попрощавшись. – Правильно, открывайте окна пошире, – раздался голос Летиции. Она вошла в комнату, волоча метлу и тряпки, а следом появился Томас с двумя ведрами воды. – А как же – спокойной ночи? – весело спросил Вирджиль. – Вам не спится? Соловьи поют слишком громко? – Будто вы один тут справитесь, – ответил старый рыцарь, поставив ведра у порога. – Отойдите, – скомандовала Летиция, оттеснив Вирджиля от окна, и принялась орудовать тряпкой, промывая стекла. Томас тем временем сложил в сундук последние безделушки, закрыл крышку и поволок его вон. Вирджиль взялся за другой край сундука, но, встретив почти свирепый взгляд, сразу отступил, подняв руки. Потом граф хотел протереть зеркало, но был с позором изгнан Летицией, которая сначала смахнула пыль с зеркальной поверхности, потом промыла водой с содой, а потом натерла разрезанным пополам лимоном. – Не путайтесь под ногами, – посоветовала она Вирджилю. – Лучше идите отдыхать. Я принесла в вашу комнату холодную телятину и ячменные оладьи. Это лучше чем вино и печенье. – Мною помыкают в моем же собственном доме, – пожаловался граф – Идите уже, – присоединился к служанке Томас. – Без вас справимся быстрее и лучше. – Я могу хотя бы подмести, – Вирджиль хотел взять метлу, но его опередила Летиция. – Так я вам и доверила подметать, – заявила она. – Вы пыль поднимете до потолка! – Ничто не ранит так больно, как недоверие, – горестно изрек граф. Летиция покрепче перехватила палку метлы, и Вирджиль Майсгрейв, великий королевский колдун, трусливо бежал, проиграв эту битву. По дороге он прихватил ключ от комнаты Эмили, и, оказавшись за дверями, до боли сжал его в руке. Томас сказал, что Эмили плакала. Возможно, надо пойти и попытаться утешить её? Но Вирджиль понимал, что сейчас девушка меньше всего хотела бы видеть в качестве утешителя его. Пусть они и женаты, но её отношение к нему это не изменит. Только как удержаться, когда она рядом, когда она принадлежит ему по закону небес, и сама королева не оспорила эту власть?.. – Только посмотрю, всё ли в порядке, – пробормотал он себе под нос, воровато оглянулся и ускорил шаг. За дверью комнаты, где на эту ночь определили Эмили, было тихо. Вирджиль долго стоял, прижавшись ухом, но не услышал ни сдавленных рыданий, ни явных проклятий – было тихо, как в склепе. Наплакалась и уснула? Граф вставил ключ в замочную скважину, повернул – осторожно, стараясь не шуметь. Томас никогда не запирал двери, поэтому и не утруждался смазыванием замка. Вирджиль морщился при каждом скрипе, но за дверью по-прежнему стояла гробовая тишина. Приоткрыв дверь, колдун заглянул в комнату. Если Эмили не спит, не хотелось, чтобы она начала кричать с перепугу… Горел светильник, поставленный за резную костяную ширмочку, чтобы свет был мягким и рассеянным… В кресле пышной грудой лежали свадебное платье и фата… Одеяло было откинуто, подушка смята, а в постели… никого не было. Вирджиль открыл дверь пошире и нахмурился, оглядывая комнату. Спрятаться тут было негде, Томас не признавал ни шкафов, ни громоздких сундуков. Девушка просто не могла пропасть. Некуда было пропадать с третьего этажа! Заглянув за дверь, граф убедился, что и там нет Эмили, на всякий случай проверил под кроватью, а потом заметил приоткрытый ставень… Сумасшедшая!.. Он бросился к окну и высунулся наружу, словно надеялся увидеть, как леди Эмили ползет по отвесной стене, подобно мухе. В лицо ударили первые капли дождя, туман пластался рваными белесыми полосами, только новобрачной нигде не было видно. Неужели… спрыгнула?.. Вирджиль чуть не умер на месте от остановки сердца. Но оно пропустило удар, а потом заколотилось в таком диком ритме, что стало невозможно дышать. Нет, невозможно… Эмили не сделала бы так, она бы так не поступила… Она любит жизнь!.. И словно чей-то чужой голос раздался в голове: та Эмили любила жизнь. А ведь эту Эмили он знал меньше, чем ту. Если, вообще, знал. Бестолково заметавшись по комнате, граф зачем-то ещё раз посмотрел под кровать, выглянул в окно и в конце концов бросился вон. Он промчался по коридору, в одну сторону, потом в другую, понимая, что случилось самое страшное – он её упустил. Проворонил своё сокровище. Или Эмили похитили?!. Но кому под силу пройти лабиринт Птичьего холма? И войти в Мэйзи-холл? Даже королеве это не под силу! Вирджиль ворвался в комнату, где сейчас мыли-чистили-протирали Летиция и Томас, и заорал с порога: – Её нет! Летиция уронила ветошку, которой натирала до блеска медные ручки комода, Томас застыл, согнувшись над сундуком. – Милорд? – спросил рыцарь, недоуменно нахмурившись. – Эмили нет, – бешено произнес Вирджиль, сверкая глазами на Летицию. – Ты сказала, что заперла дверь, но Эмили нет! Пропала! – Не может быть, – сурово заявила Летиция. – Вы себя хорошо чувствуете? Я ведь говорила, что не надо пить. – Я не пил, – Вирджиль схватил со стола свечу. – Томас, принеси фонарь. Летиция, если я её не найду… – он не договорил и исчез в коридоре, только по лестнице раздались торопливые шаги. Слуги Мэйзи-холла остались на месте, не спеша выполнять приказ хозяина или проливать горькие слезы из-за угроз. – Как можно пропасть из Мэйзи-холла? – очень спокойно спросил Томас, с трудом разгибая спину и потирая поясницу. – Ты в это веришь, Летти? – Конечно, нет, – фыркнула старуха. Она посмотрела в окно и заворчала: – Плащ ему отнеси. Дождь начался, сейчас вымокнет до нитки. И сам тоже плащ надеть не забудь, – потом она вздохнула, туго затянула вязки чепца и, отряхнув руки, сказала: – Ну всё, прощай спокойные деньки. Леди Эмили вернулась. – Отнесу ему фонарь и плащ, – сказал Томас. – А ты, Летти, завари чаю. Похоже, нам всем спать до утра не придется. От плаща Вирджиль отмахнулся, и полчаса рыскал с фонарем по лабиринту, промокнув до костей, и выкрикивая имя Эмили. Но беглянки нигде не было, и от этого становилось ещё страшнее. Завернув в очередной раз за каменную стену, граф наткнулся на Томаса, который шел ему навстречу, разматывая нить с клубка, чтобы не заблудиться и без труда найти дорогу обратно в замок. – Письмо от королевы, милорд, – объявил рыцарь. – Срочное. – Подождет, – отрезал Вирджиль. – А ты вернись сейчас же. Дождь идёт! Он готов был снова броситься в темноту с фонарем наперевес, но Томас окликнул: – Вам бы тоже следовало вернуться, милорд. Леди Эмилия в замке. – В замке?! – Вирджиль развернулся и помчался обратно. Следом еле успевал Томас, на бегу сматывая путеводную нить. Злой и продрогший, граф смахнул с лица дождевые капли. И где же пряталась эта девчонка? Значит, пока он носился под ливнем, она преспокойно отсиживалась в тепле, и не думала сбегать? – Я все сделала, милорд, – ответила Летиция, выходя из спальной комнаты, которая готовилась для гостьи. – Постель перестелила, шторы выбила от пыли… – Где она? – спросил колдун, перебив её. – Покрывало я убрала, – Летиция словно не слышала его. – Его моль попортила. Так что надо будет завтра купить новое. – Где Эмили? – повысил голос Вирджиль. – У сэра Томаса, – обиженно произнесла Летиция. – Где вы её и поселили. Но мне кажется, молодой девушке… Не дослушав, Вирджиль рванул по коридору и дернул двери комнаты Томаса. Заперто. И хотя это было очевидно, граф ещё три раза дернул дверь, в надежде, что она откроется. – Леди Эмилия закрылась на ключ, – подсказала Летиция, доковыляв и встав рядом. – Изнутри. – На какой ключ?! – Вирджиль постучал ладонью по двери и позвал: – Эмили! Как ты там оказалась? А если не ответит? Сердце трусливо дрогнуло, и настроение у колдуна совсем испортилось. Да, дожили. Королевский советник стоит под дверью в собственном доме и дрожит, как заяц, дожидаясь – ответят ему или нет. – Вы странный, милорд, – раздалось из-за двери, и с души Вирджиля свалился камень. Она здесь. Она и правда здесь. – Где ты была? – он ждал, что ключ повернется в замочной скважине, но открывать Эмили не спешила. – Здесь и была, – ответила она спокойно. – Я никуда не уходила. Я же не настолько безумна, чтобы бежать в ночь в одной лишь мужской рубашке. Там ведь и дождь ещё идёт. Конечно, идёт! Вирджиль провёл ладонью по мокрым волосам, чувствуя себя круглым дураком. – Тебя не было в комнате! – сказал он, обвиняюще. – Была. – Я тебя не видел! – Была. Под платьем. – Под платьем? – Ну да. Села в кресло и прикрылась платьем, пока вы так мило шарили под кроватью. Вирджиль уставился на дверь, а потом рассмеялся, чувствуя себя уже не дураком, а полным идиотом. Она не убегала. Просто спряталась. Да уж, в прятки её обыграть не мог никто, тут леди Эмили была на редкость изобретательной и могла часами сидеть в тайнике, как мышка. А он – точно идиот. Оставил дверь открытой, да ещё с ключом в замочной скважине. – Зачем ты спряталась? – спросил он с упреком. – А вы хотели, чтобы я встретила вас с распростертыми объятиями? – последовал строгий ответ. – Вы считали, что если насильно поставили меня под венец, то я с восторгом изображу из себя красавицу Бельфлер, лорд единорог? Вы ошиблись. – Я не собирался тебя ни к чему принуждать! – И поэтому приказали запереть, а потом зашли ко мне ночью, как вор? Так я вам и поверила, – Эмили рассмеялась громко и старательно, только смех прозвучал совсем не весело. – Но теперь всё будет по-моему. – Что будет? – не понял Вирджиль. – Теперь ключ у меня, и вы не сможете войти. – А ты будешь сидеть там? Как вор? Она на секунду замялась, но потом решительно произнесла: – Это мое дело. А теперь оставьте меня. Я хочу спать. – Эмили! – Вирджиль с трудом сдержался, чтобы не грохнуть по двери кулаком, но поймал суровый взгляд Летиции и отступил. – Хорошо, поговорим завтра, когда ты успокоишься. Ответом ему было молчание, и Вирджиль ушел, пытаясь не дать гневу вырваться наружу. Поговорим, когда успокоишься… А ведь это ему надо было успокоиться. Провела его, как мальчишку. Сидела под платьем! А он всерьез думал, что она выпрыгнула из окна. И струхнул не на шутку, между прочим. – Переоденьтесь, – проворчала Летиция, еле успевая следом за хозяином. – Не хватало вам простыть. – Да, надо переодеться, – Вирджиль только сейчас заметил, что намокшая рубашка противно липнет к телу и холодит. – Но сначала надо ответить её величеству. Раз всё благополучно закончилось с леди Эмилией. – Или всё благополучно началось, – вполголоса произнесла Летиция, но Вирджиль притворился, что не услышал. На столе в кабинете лежало письмо – маленький конверт, опечатанный красным воском. Вирджиль повертел письмо, а потом сломал печать. Всего несколько строк – её величество Гвендолин приказывала немедленно связаться с ней, чтобы дать пояснения по некоторым вопросам. Сломанная печать истаяла дымком, а это означало, что отсчет времени пошел. Заперевшись, Вирджиль снял со стены зеркало и поставил его на каминную полку, а по обе стороны от него – две свечи. – Оstende Regina, – приказал он зеркалу. – Покажи королеву. Зеркальная поверхность дрогнула, как вода, по которой ветерок гонит рябь, помутнела, а потом заискрилась. В этом искристом свечении проступили контуры женской фигуры – женщина сидела в кресле, поставив ноги на скамеечку, и читала книгу, надев крохотные круглые очки. – Доброй ночи, ваше величество, – произнес Вирджиль. Женщина опустила книгу на колени, сняла очки и посмотрела в его сторону. Изображение обрело четкость и цвет, и перед графом Майсгревом появилась королева Гвендолин – в халате поверх ночной рубашки, с распущенными волосами, свободно прихваченными под затылком лентой. – Вот и ты, Джиль, – сказала её величество холодно. – Я уже начала ждать. – Что-то срочное? – спросил граф, игнорируя королевское недовольство. – У меня сегодня первая брачная ночь, хотелось бы провести её без свидетелей. – Просто я волновалась, куда вы пропали с леди Эмилией, – королева прищурилась, глядя в зеркало. – Ты промок, Джиль? – Принимал ванну, только и всего, – соврал он, не моргнув глазом. – Я помешала, понимаю, – наконец-то её величество улыбнулась, и Вирджиль тайком перевёл дух. – Но кое- чего я всё же не понимаю… – Да, ваше величество? – галантно отозвался граф. – Спрашивайте, я постараюсь объяснить. – С какой целью ты отбил невесту у собственного внука? – спросила королева. – Ты ничего от меня не скрываешь, Джиль? – Что значит – отбил? – запротестовал Вирджиль. – Вы сами поддержали эту затею, ваше величество. И очень удачную затею, как мне кажется. – А что мне оставалось делать после того, как ты при всех скомпрометировал бедную девушку? Но зачем, Джиль? Зачем? Королева ждала, и надо было что-то отвечать. – Ты говорил, что женишься лишь в двух случаях, – её величество приблизилась к зеркалу почти вплотную, и теперь женское лицо смотрело на Вирджиля, как оживший портрет из рамы. Оживший портрет – жутковатое зрелище. Но терять самообладания граф не собирался. Он покачал головой и вздохнул с нарочитым покаянием: – Да, ваше величество, сказал – и попал. Колдуну нельзя разбрасываться словами. Сболтнул про любовь – и влюбился. Как единорог из дремучего леса, когда увидел красавицу Бельфлер. – Но ты убеждал меня, что леди Валентайн не в твоем вкусе. Умилялся нежной любви своего внука, сам настаивал на их свадьбе… – И ошибался, – Вирджиль не очень вежливо перебил королеву. – Ошибался, ваше величество. Простите меня за это. За любовь не казнят, так говорят в народе. Не казните и вы бедного колдуна. – Бедного? – королева фыркнула, как девчонка. – Мой дорогой, не много найдется людей в этом королевстве, которые смогут назвать тебя бедным. – У меня было всё, кроме счастья, – сказал граф. – А любой богач, который несчастлив – всего лишь жалкий бедняк. – Значит, любовь? – королева смотрела пристально и пытливо. – Но когда ты успел влюбиться, Джиль? Вы с леди Эмилией знакомы не больше месяца. – Разве для любви нужно время? – Вирджиль мечтательно улыбнулся. – Порой хватает двух секунд, чтобы полюбить на всю жизнь. – Так случилось и с тобой? – Совершенно верно, ваше величество. Пришел, увидел, пропал и поцеловал. Подобное бывает, и с этим ничего не поделать. – Придется поверить тебе, – она отошла вглубь комнаты и бросила в кресло книгу, которую до этого держала в руках. – Тем более, что уже ничего нельзя изменить. – И вы опять совершенно правы, – подхватил Вирджиль. – Леди Эмили – моя супруга отныне и навсегда, и я только и мечтаю, что прижать ее к своему любящему сердцу. – Намек понятен, – засмеялась королева, – можешь не тратить красноречия, влюбленный соловей. Хорошо, прощаю твою скандальную выходку и даю вам с леди Эмилией три дня, чтобы насладиться любовью и одиночеством. Но потом вы вернетесь ко двору, потому что я хочу видеть вас обоих. Не забывай, что в Девином замке каждый день праздники в честь твоей жены. Ах, Джиль, ты когда-нибудь сведешь меня с ума. Сначала праздники в честь помолвки твоего внука и леди Эмилии, потом в честь их свадьбы, а теперь – в честь твоей свадьбы… Такого безумства мой город ещё не видел. – Вы очень добры, – сказал Вирджиль учтиво. – Спокойной ночи, моя королева. Мы обязательно прибудем через три дня. – Надеюсь на это, – сказала она, взмахнула рукой, и поверхность зеркала снова пошла рябью, замерцала, потемнела, посветлела и превратилась в обычное зеркало, отражающее теперь графа и его комнату. – Надейтесь, надейтесь, ваше величество, – пробормотал Вирджиль, поворачивая зеркало к стене. Он закрыл глаза и взъерошил волосы. Три дня. Удручающе мало. Ужасно мало времени. Но королева ни о чем не догадалась, и это давало надежду. Пусть её величество и дальше будет в неведении, а он пока приготовит все пути к бегству. Потому что Эмили должна сбежать. Прежде, чем узнают, кто она.