22. Кровь и колдовство

Слова об убийстве ударили меня в самое сердце. У старухи и правда не всё было в порядке с головой. Мало того, что она приняла меня за мою мать, так ещё уверена, что разговаривает с покойницей после её смерти. И ведет беседу с такой невозмутимостью… Может, она приняла меня за привидение? – Говорят, Неистовая Джейн умерла от болезни, – осторожно сказала я, посматривая на королеву и Вирджиля, вокруг которых суетились фрейлины. Только бы никто из них сейчас не вздумал подойти к нам… – От какой болезни? Наивная вы женщина, – фыркнула леди Скримжюр. – Её убил граф Майсгрейв. Из ревности к сыну. Перерезал ей горло, а потом подвесил на крюк вниз головой, как свиную тушу, чтобы слить кровь. Кровь капала в огромный чан. Такой огромный, медный чан, похожий на ванну. Было много крови. Очень много, – она зябко передернула плечами. – А потом младший Майсгрейв убил отца из мести. Неужели она рассказывала мне свою версию трагедии семьи Майсгрейвов? Какие-то нелепые и жуткие подробности… Какие чаны, какие крюки?.. Что за безумие?.. – О ком вы говорите? – спросила я мягко, но настойчиво, наклоняясь к графине. – Леди Скримжюр, моему мужу было десять лет, когда умерла леди Джейн Эшборо… Ни о какой ревности и речи быть не может. Это неправда. И как мог… – Святая наивность! – всплеснула руками старуха. – Какие десять лет? Да ему уже шестьдесят, он на пять лет старше её величества! Получил от Джейн секрет вечной молодости – и живет себе припеваючи. – Вы что-то путаете. Вирджилю Майсгрейву всего лишь тридцать три года. – Какой-такой Вирджиль? – вытаращила она на меня выцветшие глаза. – Графа зовут Дарен, милочка. Дарен Рафаэль Вилмар Майсгрейв. А Вирджиль – это его сынок. Такая же хитрая бестия, как его папаша! Но он-то совсем малыш. Ему лет четырнадцать, если не ошибаюсь. Вы меня совсем запутали, – закончила она сердито. «Это ты меня совсем запутала», – мысленно ответила я ей. Рядом с этой старухой трудно было не сойти с ума. Но я попыталась найти зерно истины в её путаной болтовне. – Леди Скримжюр, – опять пустилась я в расспросы. – А правда, что леди Джейн сбежала вместе с королевским пажом? Как его звали? Бернар Бэлл, кажется? – Что значит – сбежала? – возмутилась графиня. – По какому праву вы распускаете сплетни? Они были женаты – Джейн и Берни. Мы все звали его Берни, – она вспомнила что-то приятное и заулыбалась, оставив сварливый тон, – такой милый был юноша. Красивый, обходительный. Они с Джейн были очень увлечены друг другом. А как плясали на свадьбе!.. Самая красивая пара королевства. Были женаты? Неужели, колдун и в этом обманул меня? А может, это старуха что-то путает? Она вполне могла принять отца Вирджиля за красавчика Берни. И кто мне откроет правду? Потому что если мои родители состояли в законном браке, то вся слезливая история, рассказанная графом Майсгрейвом, валится, как карточный домик. Но зачем ему лгать? Почему он так стремится избавиться от меня?.. – Леди… – хотела я задать ещё вопрос, но тут рядом с нами возникла леди Икения, и мне пришлось замолчать. – Леди Скримжюр, – просительно сказала она, – могу я похитить у вас леди Майсгрейв? На пару слов, ваше сиятельство. – Не ходите с ней, Джейн, – сухо сказала графиня, обращаясь ко мне. – Она убьет вас и повесит над чаном. На крюке. Чтобы сцедить вашу кровь. Леди Икения ахнула, прижав руку к груди, а леди Скримжюр засмеялась неприятным, визгливым смехом. Я перехватила взгляд Вирджиля, стоявшего в толпе фрейлин. Мой муж смотрел в нашу сторону, и мне стало не по себе и от его пристального взгляда, и от зловещих слов графини. – Что, я разгадала ваши коварные планы, Майсгрейвы? – торжествующе заявила она, наслаждаясь испугом леди Икении. – Вообще, не понимаю, как убийство бедняжки Джейн сошло вам с рук. А ее мужа вы тоже убили? Его-то зачем? У него не было ни крохи магических способностей. Просто смазливый мальчишка – и всего лишь. – Ну о каких ужасах вы говорите, – упрекнула ее леди Икения. – Эмилия, – она повернулась ко мне, молитвенно сложив руки, – мне искренне жаль, что всё сложилось таким образом… – Не стоит жалости, – холодно ответила я. – Вы сердитесь на меня? – продолжала леди Икения. – Я понимаю, что виновата перед вами, но я сделал так исключительно ради вашего счастья с Аселином. – Сделали – что? – тут же встряла в наш разговор леди Скримжюр, с любопытством слушая словесные излияния моей несостоявшейся свекрови. – Я лишь хотела, чтобы вы составили счастье моего сына, – сказала леди Икения, не обращая внимания на графиню. – Поймите, только это, никакого злого умысла. Аселин так страдает… Страдает? Нет, Аселин точно не походил на страдальца. Но даже если бы я поверила, что леди Икения ничего не знает об отношениях сына и леди Нэн, никто не имел права покушаться на мою свободную волю. – Ваш сын, леди, исключительно счастлив с леди Филомэль, – я говорила и чувствовала, что мне совершенно безразличны отношения Аселина с кем бы то ни было. А ведь и месяца не прошло с тех пор, как я считала его любовью всей моей жизни. Но всё изменилось. Изменилось раз и навсегда с того самого момента, когда… когда появился двоюродный дедушка Джиль. – Леди Нэн?! – переполошилась леди Икения. – Не может быть! Вы не так поняли, Эмилия… – Я не верю, что вы не знали об их взаимной симпатии, – решительно прервала я её причитания. – Не понимаю только, для чего я была вам нужна. – Ну и глупы вы, – опять вмешалась леди Скримжюр. – Им нужна ваша кровь, Джейн. Они сцедят её и выпьют, а потом… – О Боже, – вздохнула леди Икения, поднося руку ко лбу. – Уйдемте отсюда, леди Эмилия. Старуха совсем спятила. Я опять поймала взгляд мужа. Королева держала Вирджиля Майсгрейва за рукав и что-то говорила – увлеченно, с улыбкой, но колдун лишь рассеянно кивал, а смотрел на меня. Мне казалось – ещё немного, и он вырвется из рук королевы и бросится ко мне. Только зачем? Чтобы спасти или чтобы погубить окончательно? – Прошу прощения, – сказала я дамам и поклонилась сначала леди Скримжюр, а потом леди Икении, – но лучше мне вернуться к мужу. Графиня удовлетворенно кивнула, а леди Икения что-то затараторила, пытаясь остановить меня, но не слушала её, и она отстала, горестно замолчав. А я шла вперёд, потому что мне казалось, что Вирджиль Майсгрейв звал меня взглядом, и ещё мне казалось, что я не могла не откликнуться на его безмолвный зов. Фейерверки возобновились, вновь полетели ракеты и шутихи. Королеве вернули её собачку, и все уставились на разноцветные сполохи, загоравшиеся в небесах. Я остановилась рядом с мужем, почти касаясь плечом его плеча, и некоторое время мы молча наблюдали за фейерверком, пока королева и фрейлины восторгались каждому разноцветному взрыву. В какой-то момент я почувствовала, что граф смотрит на меня, но даже не повернула голову в его сторону, делая вид, что увлечена зрелищем. Рука колдуна нашла мою руку, сжала… Я пошевелила пальцами, показывая, что не хочу этого прикосновения. Он отпустил меня и, кажется, вздохнул. Что-то слишком часто завздыхал язвительный Вирджиль Майсгрейв. Часто и некстати. Мы стояли рядом, молча и неподвижно, а вокруг нас шумела веселая и крикливая толпа. Придворные сопровождали восхищенными возгласами каждую вспышку, смеялись, болтали… А мы с колдуном словно оказались под стеклянным колпаком – вроде бы и рядом, но не со всеми. Я думала о том, что Вирджилю Майсгрейву приписывают слишком много убийств. Но ещё я была уверена, что в безумной болтовне леди Скримжюр есть зерно истины. Вот только найти бы его в куче сора… Отгрохотали пушки, и королева попросила охлажденного лимонада. Ей тут же поднесли бокал, она сделала несколько глотков и ахнула: – Мы совсем позабыли о Тэсс! Немедленно поднесите ей лимонада! Она, наверное, умирает от жажды! Бросились к леди Скримжюр, которая по-прежнему сидела в кресле, а я стояла рядом с колдуном и думала – у кого и как узнать, за кем была замужем Джейн Эшборо. Кто скажет мне правду? Кто не солжет?.. Истошный визг леди Хлои оглушил сильнее, чем грохот фейерверка. – Леди графиня!.. – билась в истерике «красавица Бельфлер». – Леди Скримжюр!.. Помогите кто-нибудь!.. Врача!.. Вирджиль бросился к креслу графини, расталкивая бестолково снующих туда-сюда придворных, я пошла следом за ним и увидела, как он склонился над креслом, в котором сидела сестра королевы. Пожилая дама почти висела на подлокотнике, уронив голову, морщинистая рука повисла, касаясь подстриженной садовой травы… Лицо леди Скримжюр было необыкновенно белым, глаза закрыты, а потом я увидела, что её белый отложной воротник покрыт темными пятнами… – Она убита, – сказал Вирджиль, выпрямляясь. – Ей перерезали горло. Врач не поможет. Теперь визжали почти все фрейлины, и королева напрасно приказывала им молчать. Королевские гвардейцы оцепили поляну возле фонтана, перепуганные господа уводили прочь не менее перепуганных дам, и колдун тоже попытался меня увести, но я не могла сдвинуться с места, с ужасом глядя на мертвое лицо разговорчивой старухи. Слишком разговорчивой старухи. – Нам лучше уйти, Эмили, – сказал граф мне на ухо и обнял за талию, почти насильно увлекая за собой. – Лучше уйти… Оглядываясь через каждый шаг, я позволила увести себя и даже не запомнила, как меня садили в карету и везли на Птичий холм. Только когда мы миновали лабиринт, я немного пришла в себя. – Её убили, – только и сказала я, когда дверь Мэйзи-холла закрылась за нами на десять замков. – Получается, что так, – согласился Вирджиль. – Но не волнуйтесь, королевские дознаватели во всем разберутся. А вам лучше отдохнуть. Вы слишком потрясены. – Да, вы правы… – согласилась я, всё ещё видя, как наяву, ужасную картину с мертвой женщиной в кресле. Перерезали горло. Спустили кровь… Крюки и медная ванна… – Если хотите, я останусь с вами этой ночью, – ворвался в мое сознание тихий, но настойчивый голос колдуна. – Эмили, хотите – я останусь? Я смотрела на него, ничего не говоря. Он и в самом деле думал, что его присутствие добавит мне спокойствия? После всего того, что я пережила по его милости, после всей лжи, что я услышала? После тех мерзких сцен, свидетелем которых он заставил меня стать? Всё это можно было бросить колдуну в лицо, но я потупилась и чинно сказала: – Благодарю, милорд, но ваше присутствие не потребуется. Я потрясена, но в помощи не нуждаюсь. Мне хотелось бы побыть одной, если не возражаете. – Не возражаю, – ответил он таким тоном, словно это его подвесили на крючья. – Я прикажу Томасу, чтобы он ночевал у ваших дверей. Так вам не будет страшно. Страшно? Он волновался, что мне страшно? Да после того, что я узнала и увидела в последний месяц, меня вряд ли слишком поразит толпа демонов под кроватью. Но оказавшись в своей комнате, я перво-наперво занавесила зеркало, а потом не удержалась и заглянула под кровать. Разумеется, из зеркала и из-под кровати никто не показался, а я нервно хмыкнула, мысленно поздравив себя не только с потерей памяти, но и с сумасшествием. Я не стала зажигать жаровню и нырнула под одеяло, спасаясь он ночной прохлады, но и закутавшись с головой, согреться не смогла. Несмотря на браваду перед графом, меня колотила дрожь, и стоило закрыть глаза, как мне чудились окровавленный воротник леди Скримжюр и фонтан – кроваво-алый от огней фейерверка. Всё же мне удалось уснуть, но и сновидения мои не были спокойными. То я видела покойную графиню, которая что-то пыталась объяснить мне, но я не могла разобрать ни слова, то возникали неясные образы теней, скользивших вокруг страшного медного чана, в который стекала кровь… Я проснулась в холодном поту, всё ещё слыша, как капли крови размеренно и громко шлепаются в чан. Сев в постели, я отдышалась и отбросила с лица волосы. Где моя спокойная жизнь в Саммюзиль-форде? Да и была ли она? Может, тот, кто поработал над моей памятью, и правда оказал мне услугу? Сейчас я не отказалась бы позабыть всё, что случилось со мной в последнее время. Но с другой стороны, позабыв обо всём, я стану уязвимой перед теми, кто знает обо мне – леди Икения, Аселин, граф Майсгрейв… Стук капель не прекращался, и я испуганно встрепенулась, не понимая, откуда доносится звук. Осторожно спустив ноги с кровати, я нашарила туфли, зажгла свечу и обошла комнату. Звук становился более четким от двери, и я, наконец, сообразила, что это было – часы сэра Томаса, которому приказали меня охранять. С облегчением выдохнув, я провела рукой по лицу, словно прогоняя колдовское наваждение. В этом замке легко спятить. Да и при дворе королевы трудновато остаться в здравом уме. Кому понадобилось убивать королевскую кузину? И какова причина? Не в том ли дело, что старая графиня слишком громко болтала правду, которая кое-кому не нравилась? Ужасно хотелось пить, но воды в спальной комнате я не нашла. Набросив шелковый халат (он входил в список «всего необходимого», хотя раньше я никогда не носила шелковые халаты), я открыла дверь и выглянула в коридор. Граф Майсгрейв оказался верен себе – сэр Томас, действительно, спал у моих дверей. На полу, расстелив плащ. И похрапывал в такт тиканью. Я чуть не фыркнула – так трогательно и жалко смотрелся престарелый рыцарь, даже сейчас не пожелавший снять кольчугу. На полу перед ним стояла почти сгоревшая свеча, а рядом… лежала связка ключей. Руки оказались проворнее, чем мысли, и я подняла связку раньше, чем подумала – а для чего, собственно, она мне нужна?.. Тик-так… Тик-так… Отсчитывали секунды часы сэра Томаса, а я все стояла, застыв и держа связку в вытянутой руке, боясь пошевелиться, чтобы ключи не звякнули. Теперь… теперь предстояло решить, что делать дальше. Сбежать? Но куда я побегу без документов? Пусть у меня осталось несколько монет, полученных от графа после маскарада, это не поможет мне раздобыть свидетельство о рождении. Как я пройду лабиринт? Я уже плутала там, и знаю, что с колдовством шутки не пошутишь. А если удастся?.. Ведь сэр Томас преспокойно ходит по саду безо всякой магии. Вот бы ещё сэр Томас оставил где-нибудь поблизости клубок серебряной нити, при помощи которой находил дорогу… Но может, он прячет клубок в своей комнате?.. Или рядом с выходом из замка?.. Рыцарь всхрапнул не в такт и беспокойно зашевелился. Я попятилась, прячась в тени коридора, но сэр Томас перевернулся с боку на бок и захрапел дальше. Тик-так… Тик-так… Время шло, и мне надо было что-то делать. Хоть что-то, но не стоять столбом. Вирджиль Майсгрейв обещал меня отпустить. Но он лгал с самого начала, может лгать и теперь. Если кузину королевы убили почти на глазах у всего двора, что помешает избавиться от некой Эмили, а потом сказать, что она сбежала (умерла своей смертью, превратилась в птичку и упорхнула)? Зачем от меня избавляться? Если бы знать, за что. Если бы знать, кто и для чего поработал над моими воспоминаниями, и что же было в этих воспоминаниях, если они кому-то помешали?.. Тик-так… Я не смогу пройти лабиринт, потому что не знаю дороги. Но с северной башни можно посмотреть на окрестности Птичьего холма и увидеть хотя бы, в каком направлении двигаться… А сейчас у меня ключи ото всех дверей в замке… Старясь даже не дышать, я прошла до конца коридора, постоянно оглядываясь на спящего рыцаря, а потом прижала связку ключей к груди, чтобы они не звенели, и побежала по направлению к северному крылу, прихватив по дороге светильник из стенной ниши. Винтовая лестница… сотня ступеней… И вот я уже подбираю ключ к двери. «Там голубятня», – сказал сэр Томас. Чудесно. Вот как раз с голубятни я и увижу то, что мне нужно. Пятый ключ подошел, и замок открылся легко и бесшумно. Ясно, что этим ключом, замком и дверью часто пользовались. Открыв двери, я видела пустые птичьи клетки, стоявшие на полу, возле входа. Но не было характерного запаха помёта, не слышно воркования и хлопанья крыльев. Опять ложь. В Мэфзи-холле лгут все. Начиная от хозяина, заканчивая слугами. На вершине башни свистел ветер – узкие окна не были застеклены. Я подошла к одному из них и выглянула. Сад, тускло освещенный луной, был виден отсюда, как на ладони. Хитросплетенье стен напоминало затейливую головоломку, и я должна была найти разгадку этой головоломки. Клубы тумана пластались по каменным стенам лабиринта, я пыталась отыскать хоть какую-то закономерность в этих каменных ходах, как вдруг лабиринт дрогнул и чуть сдвинулся вправо, по часовой стрелке. Я сморгнула, не совсем уверенная, что мне это ни почудилось. Замерев и затаив дыхание, я мысленно досчитала до десяти, когда стены снова передвинулись вправо. Еще десять секунд – и ещё движение по часовой стрелке… Всё ясно. Лабиринт движется. Колдуны рода Майсгрейвов и правда были выдающимися колдунами. Что ж, значит, мне просто придется понемногу забирать влево, когда я определюсь с побегом… Если определюсь… Вдруг граф сдержит слово и отпустит меня?.. Я вздохнула и отвернулась от окна, поднимая светильник повыше, чтобы осветить путь к выходу. Я подняла светильник и едва не уронила его, потому что в круг света попало нечто, чего я раньше не заметила – посредине площадки стояла овальная медная ванна с высокими бортами, а над ней… над ней висел железный крюк, вколоченный в потолочную балку. Крюк и ванна в которую капала кровь… Леди Скримжюр сказала правду… И когда она говорила эту правду – слишком громко говорила, рядом были Майсгрейвы. Леди Икения и милорд Вирджиль. А потом графини не стало… И вскоре может не стать некой Эмили, которая сунула нос туда, куда совать не следовало, и которая знала то, чего сама не помнила… Я бросилась из северной башни так быстро, словно за мной гнались все демоны преисподней. Словно этот зловещий крюк уже впивался в мою плоть. Сначала я побежала к выходу из замка, но вовремя опомнилась. Ты не пройдешь лабиринт без плана, Эмили. Теперь ты знаешь, что стены там, действительно, двигаются, но от этого не легче. Тебе нужна путеводная нить… Отдышавшись и призвав себя к хладнокровию, я на цыпочках вернулась в свою комнату, миновав спящего сэра Томаса. У меня не было клубка серебряных нитей, но были нитки для вышивания, которые по моему списку приобрел Вирджиль Майсгрейв. Я не любила вышивать, но сейчас готова была расцеловать каждый клубочек. Засунув клубки в карманы халата и отправив туда же кошелек с монетами, я накинула плащ, обула дорожные туфли и была готова к побегу. Ворота замка открылись легко – мне повезло на третьем ключе. Щелкнули многочисленные хитрые замочки и дверь открылась, выпуская мня на свободу. Снаружи моросил дождь, я поплотнее запахнула полы плаща и выскользнула из Мэйзи-холла. Ключи я бросила здесь же, в траву у входа, привязала нитку к стеблю плюща, и пошла в лабиринт, разматывая на ходу клубок. Я знала примерное направление – куда идти, чтобы добраться до выхода, отсчитывала про себя до десяти и сворачивала влево, потому что заколдованный сад Птичьего холма поворачивался вправо. Даже если заплутаю, рано или поздно я доберусь до арки, увитой розами, а нитка поможет мне не запутаться в лабиринте. Когда-то я читала древнюю легенду о том, как храбрый герой при помощи нити прошел лабиринт и убил чудовище, которое там пряталось. Очень похожая ситуация. Только я не была героем, и убивать чудовище не собиралась. Я всего лишь не хотела, чтобы чудовище убило меня. Дождь всё усиливался, и от сырости не защищали даже дорожные туфли. Вскоре в башмаках противно захлюпало, и я сама промокла, потому что приходилось разматывать клубок, а от этого плащ постоянно распахивался. В очередной раз я оказалась в тупике стен и пошла назад, сматывая нить. Двигаться приходилось почти на ощупь, потому что луну то и дело скрывал туман. Сердце моё испуганно сжималось при каждом шорохе, но в окнах Мэйзи-холла не было света, а значит, его обитатели мирно спали. Я сматывала клубок, и вдруг нить в моих пальцах скользнула и пропала. Я остановилась, как вкопанная, понимая, что произошло самое страшное – нитка оборвалась. Как назло, луна опять спряталась в тумане. Я ползала по мокрой траве, пытаясь нашарить утерянную нить, но – безуспешно. Я досчитала уже до ста, и тогда стало ясно, что я вряд ли что-то отыщу. Потерялась в лабиринте… ночью… Но нельзя опускать руки, надо идти вперед. Я заново привязала нить к стеблю плюща и пошла дальше, постепенно сворачивая влево. Надо только добраться до стены, ограждающей сад, а потом я доберусь и до ворот… Но передо мной снова оказался каменный тупик, а кода я повернула назад, сматывая клубок, нитка опять оборвалась… Мои нити для вышивания размокали под дождем и рвались, как бумажные. Конечно, серебряный клубок сэра Томаса был бы уместнее!.. надо было попытаться найти клубок… Но где бы я его искала?.. Стиснув зубы, я предприняла новую попытку выбраться из лабиринта и на этот раз заплутала окончательно. Что же делать?!. Стараясь не поддаваться панике, я раз за разом упрямо продвигалась вперед, и вдруг оказалась у стены замка. Только не со стороны ворот, а у бокового фасада. Я продрогла под дождем, но тут мне стало жарко, и я смахнула со лба выступивший пот. Как я умудрилась выйти здесь? Ведь я шла вперёд, по направлению к розовой арке… Но нельзя было терять время, и я подбежала к воротам замка, привязала нить и побежала в лабиринт, разматывая клубок. Наивная Эмили! История повторилась, и после того, как нить порвалась ещё раз пять, я вышла к замку уже с другого торца. Небо светлело, приближался рассвет, и я в сердцах топнула, проклиная колдовство Мэйзи-холла. Неужели, я здесь пленница без надежды на спасение? Нет, никогда. Я точно не сдамся. Привязав нить, я в третий раз углубилась в магический лабиринт. Упорство рано или поздно выведет меня из сада. Главное, чтобы не было слишком поздно. Когда солнце показало краешек, окрасив небеса в пурпурный и розовый, я уже совсем выбилась из сил и просто брела наугад, отматывая нить последнего клубка. Последнего!.. – Леди Эми-ли-я-а-а!.. – раздался далёкий крик. Это был голос сэра Томаса. Я встрепенулась, но сразу же напомнила себе, что хотела убежать, а не ждать, пока меня спасут. К голосу рыцаря присоединился другой голос – колдун тоже звал меня. – Э-ми-ли-и-и!.. – отозвалось эхом, и я с перепугу уронила в траву клубок. Бежать! Бежать, и как можно быстрее! Наклонившись, чтобы поднять оброненные нитки, я не нашла клубка. Трава здесь была не слишком высокая, но проклятый моточек пропал, как сквозь землю провалился! Я жалась к стене, а она подтолкнула меня – вправо, на полметра. Будто загоняла в ловушку колдуна и его слуг. Разум окончательно оставил меня, и я бросилась по лабиринту, не разбирая дороги, ориентируясь только на голоса колдуна и сэра Томаса. Если слышала их ближе – улепетывала в противоположную сторону. В какой-то момент голоса затихли совсем, и я позволила себе передышку. Ноги дрожали, я задыхалась от непривычного долгого бега, и поэтому просто рухнула на тропинку, рядом с пышными зарослями плюща. Пытаясь отдышаться, я смотрела в небо, где в седых полосах тумана пролетали косяками птицы. Немного отдохну – и надо бежать дальше. Только немного отдохну… Тик-так… Тик-так… Совсем рядом раздалось знакомое тиканье часов сэра Томаса. Сейчас часы отсчитывали секунды не так четко и звонко, как в замке – в их звуке слышалась хрипотца, и они подтормаживали, отмеряя неравные интервалы. Я хотела вскочить, но обнаружила, что не могу сдвинуться с места. Гибкие ветки плюща оплели мои ноги и перехлестнули поперек туловища, словно завязав на моей талии петлю, а когда я попыталась освободиться, две ветки завязались крепкими узлами на моих запястьях. Стена опасно передвинулась, уперевшись мне в плечо. Я забилась, как птица в силках, но только ещё больше запуталась в отростках плюща. Одна из веток чуть не обвилась вокруг моего горла – я успела уклониться. Теперь не было смысла геройствовать. Эмили, ты проиграла. И если не позовешь на помощь… – Помогите! Я здесь! Помогите!.. – закричала я прежде, чем плющ набросился на меня, как живой, укутывая в листья и ветки, как в плотное зеленое одеяло.