23. Железное сердце

– То есть как – её нет? – Вирджиль смотрел на сэра Томаса, и ему казалось, что время повернулось вспять. – Что значит – нет?! – Её нет в комнате, – угрюмо принялся перечислять рыцарь, – нет во дворе, нет на жилых этажах и нет в Северной башне. Но она была там. – Стоп, всё сначала, – теперь Вирджилю казалось, что он немного сходит с ума. – С чего бы ей быть в Северной башне, если там заперто? – Она стащила ключи. Следом за этим признанием последовала пауза, а потом сэр Томас очень некстати хмыкнул. Правда, он сразу закашлялся, постукивая себя по груди, но Вирджиль в приступ внезапной чахотки не поверил. – Она стащила ключи, – произнес он, сатанея с каждой секундой, – побывала в башне, а ты куда смотрел? – Спал. – Значит, совесть слишком чистая, – зло сказал Вирджиль, набросив на плечи камзол и забыв застегнуться. Колдун не стал тратить время на поиски Эмили в замке, а сразу пошел к выходу, сердцем чувствуя, что жена – как та птичка, что не станет летать по клетке, а сразу помчится на свободу, уже улетела из Мэйзи-холла. Северная башня… Занесло же эту птичку туда!.. Да ещё после болтовни этой выжившей из ума старухи Скримжюр!.. Если бы её не прирезали, он с удовольствием придушил бы её. В траве, у самых дверей, обнаружились брошенные ключи, а рядом – три оборванные нити, привязанные к плющу. – Леди Эмили верна себе, – заметил сэр Томас, доставая из кармана серебристый клубок и точно так же завязывая конец серебряной нити на ветку. – Жди здесь, – приказал рыцарю Вирджиль. – Дождь идет. Тебе вредно. – Да это разве дождь? – сэр Томас презрительно скривил губы. – Разделимся, милорд. Я иду на восток, а вы на запад, – и, разматывая клубок, он пошел направо, выкрикивая трубно: – Миледи Эмилия! Отзовитесь!.. Вирджиль направился в противоположную сторону. Ему не нужен был клубок, этот лабиринт слушался своего хозяина, как верный пёс. Девчонка не выберется отсюда. Но кто может быть в чем-то уверен с дочерью Неистовой Джейн? – Ты ушла и оставила мне настоящее чудовище, – прошептал Вирджиль, грустно усмехнувшись, а потом крикнул: – Эмили! Эмили! Где ты?.. Разумеется, ответа не последовало. Проплутав около получаса между каменных стен, Вирджиль остановился, прислушиваясь. Дождь моросил всё сильнее, и лучше было бы отправить сэра Томаса в замок, где сухо и тепло. Только он хотел позвать старого рыцаря, как тот сам вышел ему навстречу – кутаясь в плащ, хмуро поглядывая из-под широкополой шляпы, призванной защищать от дождя. – Не нашёл, – мрачно объявил он. Тик-так… Тик-так… Т-тик-т-так… Механизм дал сбой, и Вирджиль вздохнул, откинув с лица мокрые волосы. – Ну вот, уже и захрипел, – сказал он. – Отправляйся в замок, я сам её поищу. – Только вы не слишком уж строго с миледи, – попросил сэр Томас. – Думаю, она просто испугалась. Старуху зарезали – тут и я бы испугался. – Строго не буду, – процедил Вирджиль сквозь зубы. – Но выпорю так, что сидеть неделю не сможет. – Слышали мы это, – буркнул рыцарь и пошел обратно, сматывая серебряную нить. – Выпорю! – в сердцах пообещал непонятно кому Вирджиль. Сейчас он чувствовал, что готов выполнить эту угрозу. Потеряв память, Эмили не утратила ни искорки из своего взрывоопасного нрава. Жаль, что невозможно изменить характер. Была бы эта девица поспокойнее – насколько бы спокойнее всем жилось. Сдавленный писк раздался совсем рядом, а потом – просьба о помощи. Голос Эмили звучал глухо, будто из-под земли. – Эмили?! – крикнул Вирджиль, позабыв и о порке, и об искристом характере, и бросился на соседнюю каменную аллею. Да, беглянка была здесь. Лежала, опутанная плющом, и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Колдуну захотелось посмеяться – просто оттого, что всё закончилось благополучно. Просто потому, что вот она – его маленькая неугомонная жена, его Эмили, лежит с растрепанными волосами, с перепачканным лицом, перепуганная, заплаканная, но живая. Он дважды хлопнул в ладоши, и зеленые плети зашевелились, выпуская пташечку из силков. Вирджиль подхватил девушку на руки и понес к замку. Она попыталась вырваться, забилась, но он только покрепче прижал её к себе. – Что же вы творите, Эмили, – сказал он, а сам сдерживал глупую улыбку, которая так и лезла, словно её выталкивала из глубины сердца неведомая сила. – С чего решили убегать? Я ведь предупреждал, что лабиринт – это не прогулка по полянке. И, конечно же, здесь нельзя сидеть на травке, как сделали вы. Плющ не дремлет – теперь вам это известно на личном опыте. – Пустите! – выпалила она хрипло и заболтала ногами. – Я не хочу больше здесь оставаться! Так он её и отпустил. Вот прямо – сразу. – Чего вы испугались? – говорил Вирджиль, а сам нёс своё сокровище в замок, чувствуя себя драконом, похитившим прекрасную принцессу. – Я ведь сказал, что в этом замке вам ничего не угрожает. – Сестру королевы убили! – воскликнула она отчаянно. – Убили за то, что она сказала правду! И вы были рядом! А в башне у вас – крюки и чан для крови!.. – Глупышка! – Вирджиль слегка подкинул её на руках, чтобы пришла в себя. – Думаете, это я убил старуху? Поверьте, при желании я сделал бы это менее драматичным способом. Мне точно не пришлось бы никому распарывать горло – чтобы камзол не запачкать. Она всхлипнула и зажала рот ладонями, глядя на него огромными глазами. – К тому же, – продолжал Вирджиль, делая вид, что его ничуть не тронул страх в её взгляде, – когда бы я успел её убить? Я всё время был с вами. Этот довод поразил её. Вирджиль следил за девушкой, незаметно посматривая на неё. На лице Эмили отразилась целая гамма чувств: замешательство, недоверие, облегчение и – наконец! – смущение. – И правда, – прошептала она. – Вы были со мной… – Не бойтесь, – сказал Вирджиль серьезно. – Ради памяти Джейн я спасу вас. Даже если вы будете против этого. – Но то, что я видела… В башне… – ужас снова затянул туманом её прозрачные глаза. – Я же говорил, что мой отец был не самым приятным человеком. Работа колдуна накладывает отпечаток, знаете ли. Не сомневаюсь, что отец практиковал магию на крови. А Скримжюр могла видеть этот котел. Лет тридцать назад. – Но ее убили… – Она всегда слишком много болтала. Думаю, многие мечтали, чтобы она замолчала навсегда. Кто-то воплотил свои мечты в реальность. В любом случае, это дело королевских дознавателей. Не бойтесь, Эмили, – Вирджиль совсем близко видел её лицо, её глаза, и её губы. И это было и счастьем, и мучением одновременно. – Не бойтесь, – повторил он, – как вы успели проверить на собственном опыте, этот лабиринт никто не пройдет. В моем замке вам некого бояться. Эмили ничего не произнесла вслух, но Вирджиль догадался о её страхах. – И меня вам незачем бояться, – сказал он, и прозвучало это необыкновенно жалко. Как будто он был мальчиком, которого лишили рождественского ужина без вины. Больше они не разговаривали, потому что впереди замаячила коренастая фигура сэра Томаса и раздалось хрипловатое «тик-т-так… т-тик-так…». Старый рыцарь надсадно раскашлялся и долго гремел связкой ключей, подбирая нужный, чтобы открыть дверь в замок. – Иди в мастерскую, – велел Вирджиль и понес Эмили на руках в её комнату. Страшно не хотелось отпускать её, и колдун до последнего оттягивал момент, когда придется оставить её и… уйти. – Может, разбудить Летицию? – спросил Вирджиль у Эмили. – Сделает вам горячую ванну. Вы совсем замёрзли. – Не надо, – ответила она тихо. – Не будем беспокоить её в такой ранний час. – Как скажете, – Вирджиль перенёс девушку через порог комнаты и поставил на ноги, придержав за локти – будто бы для того, чтобы убедиться, что Эмили чувствует себя хорошо. – Благодарю, – она опустила глаза и явно ждала, чтобы он ушёл. – Пойду в мастерскую, – сказал Вирджиль, хотя было ясно, что Эмили совершенно не интересовало – куда он пойдёт. Лишь бы ушёл поскорее. – Томас ждёт… Ему нельзя долго находиться под дождём… Она торопливо кивнула и вдруг покраснела. Нежное лицо залил густой пунцовый румянец, и Эмили отвернулась, чтобы его скрыть. Это взволновало Вирджиля сильнее, чем когда он чувствовал её тело на своих руках. Она смущена? Чем? Его присутствием? И это точно смущение? Если смущение, то, значит, не неприязнь, а… – Уходите же, – прервала она его мысли и мечтания. – Мне надо переодеться. Вирджилю ничего не оставалось, как убраться, закрыв за собой дверь. Колдун направился в мастерскую, но добраться туда не успел, потому что заметил письмо с королевской печатью, проходя мимо своей спальни. Сделать вид, что не заметил послания? Поколебавшись секунду, Вирджиль зашел в комнату и вскрыл конверт. Просьба немедленно ответить. Просьба её величества Гвендолин – это приказ. Возможно, что-то узнали о том, кто расправился с графиней Скримжюр… – Покажи королеву, – приказал он зеркалу, которое после визита Эмили было возвращено из ванной комнаты обратно на каминную полку. Зеркальная поверхность дрогнула, заискрилась, но королевская ладонь по ту сторону серебристой грани быстро разогнала искры. – Где ты был? – немедленно спросила королева, приближая лицо к зеркалу почти вплотную. – Четыре утра, а ты не в постели, Майсгрейв? – Ваше величество, – ответил Вирджиль, небрежно скидывая промокший камзол и доставая из сундука сухую рубашку, – постелей в моём замке много, смею вам напомнить. – Судя по всему, это была очень мокрая постель, – насмешливо заметила королева, глядя, как он переодевается. – Но ты мне нужен, Джиль. Срочно. Сегодня у нас важная встреча. Важная и тайная. Салезия прислала своих послов. Наша флотилия повздорила с их торговым кораблем. Кажется, есть пострадавшие. Речь, видимо, пойдёт о некой компенсации… – Называя вещи своими именами, – подхватил колдун, – ваши корсары напали на торговый караван Салезии, захватили груз, но каким-то образом королю Эльвину стало об этом известно. И поэтому мы получили ультиматум и угрозу военного вторжения. – М-м… возможно, так всё и было, – уклонилась королева от прямого ответа. – Но наверняка мне ничего не известно. Военный министр утверждает, что подобного приказа никто не отдавал, и если то, что говорят послы – правда, нападение было, но наша страна не имеет к этому никакого отношения. – Во сколько мне прибыть в Девин? – спросил Вирджиль, потому что пускаться в словесные баталии с её величеством у него не было ни времени, ни желания. – К девяти вечера, – тут же откликнулась она. – Но ты должен быть не один. Встреча будет носить неофициальный характер. Мы договорились, что не станем пока афишировать наши разногласия. Будет спектакль, музыка, возьми жену. Это уже было нехорошо. Вирджиль постарался ничем не выдать беспокойства и небрежно заметил: – Эмили помешает. К тому же, после сегодняшней ночи ей надо отдохнуть. Вы понимаете меня, конечно же? Он взглянул в колдовское зеркало и с честью выдержал пристальный взгляд королевы. Прошло несколько мучительно долгих секунд, а потом её величество произнесла: – В эту ночь вы устроили морской бой с леди Эмилией? Или наслаждались природой и дождем, разыгрывая встречу красавицы Бельфлер и единорога в девственном лесу? Не обсуждается, Джиль, – в королевском голосе прозвенели стальные колокольчики. – Жду тебя вечером, и леди Эмилия тоже должна появиться. Доброго дня! Искры вспыхнули и зароились, скрывая лицо правительницы, а потом зеркало приняло свой обычный вид, отразив комнату и колдуна, медленно застегивавшего пуговицы на рубашке. – Доброго дня, ваше величество, – задумчиво и хмуро сказал Вирджиль, хотя королева уже не могла его слышать, и отправился в мастерскую. Сэр Томас терпеливо ждал его, прислушиваясь к похрипывающему тиканью. Вирджиль засучил рукава и сразу приступил к делу – достал из сундучка масленку и сумку-скрутку, где в кармашках были рассованы стамески разных размеров, щипчики, ножички и увеличительные стекла. – Ну-с, приступим, – Вирджиль указал сэру Томасу на кресло, и тот, кряхтя, уселся в него, расстегнув рубашку. На груди, слева, прямо на живой плоти находилась металлическая заплатка – круглая, отполированная до блеска. Подцепив крохотную скобу, колдун приподнял заплатку. Тиканье теперь слышалось громче и отчетливее, но в то же время отчетливее были слышны поскрипывания невидимых шестеренок. – Скрипишь потихоньку, – заметил Вирджиль, выбирая стамеску подходящего размера и заправляя сбившуюся пружину в гнездо. – Замочило немного, – признал сэр Томас. – Я же предупреждал, – поставив пружину, Вирджиль намотал на стамеску полоску ветоши, смоченную в масле, и принялся осторожно смазывать тонкий механизм, действующий в груди рыцаря. – Беречь себя надо. Не молоденький – за девицами по саду бегать, – сказал колдун. – Не молоденький, – покорно согласился его пациент, крепко вцепившись в подлокотники кресла. – Так, – скомандовал Вирджиль, – теперь замрём и потерпим. Заменю шестеренку, что-то она мне не нравится. Несколько секунд сэр Томас сидел зажмурившись, пока Вирджиль колдовал над ним, а потом что-то мелодично звякнуло, и тиканье стало чистым и отчетливым, словно заработали большие часы. – Вот и готово, – закрыв заплатку, Вирджиль собрал инструменты и удовлетворенно кивнул, глядя, как сэр Томас встает с кряхтеньем и прижимает руку к груди, прислушиваясь. Тик-так… тик-так… – Как новенькое, – хмыкнул рыцарь. – А теперь – горячего чаю и немного бренди, – велел Вирджиль. – Немного, – он отмерил пальцами около дюйма, показывая, сколько разрешалось выпить. – Я на службе не пью, – проворчал сэр Томас, направляясь к выходу. – Ты не на службе, – ответил Вирджиль, оглянулся – и увидел Эмили. Она стояла за порогом и, судя по тому, что глаза у нее были огромными, не пропустила ничего из колдовского лечения. – Пойду, с вашего позволения, – сказал рыцарь и поспешил убраться куда подальше, оставив графа и графиню наедине. Вирджиль не торопясь уложил в сундучок масленку и сумку с инструментами, предоставляя Эмили возможность уйти или заговорить первой. Но девушка по-прежнему стояла за порогом и молчала. Она переоделась – накинула бархатный халат, из-под которого виднелась белоснежная сорочка, отороченная кружевом по подолу. Стараясь не смотреть на эту соблазнительную деталь дамского туалета, Вирджиль не выдержал и нарушил молчание: – Вам тоже не помешает горячий чай. Я всё-таки разбужу Летицию… – Не надо, – торопливо сказала она и спросила, волнуясь: – Что с сэром Томасом? – Ничего такого, из-за чего вам стоило бы беспокоиться. – У него… железное сердце? – она переступила порог, края халата разъехались, показав во всей красе тонкий белый шелк, нежно льнущий к ногам. – Частично – железное, – подтвердил Вирджиль и начал переставлять реторты, запрещая себе даже думать о том, что скрыто под белым шелком. – Как это случилось? – Эмили была уже рядом, и в глазах плескались сочувствие, сожаление, страх… Всё, что угодно, но не то, чего бы хотелось. – Сэр Томас в молодые годы был телохранителем у одной важной особы, – ответил граф, стараясь говорить ровно, чтобы Эмили не угадала его переживаний. Иначе точно в этих глазах страха будет больше, чем всего прочего. – Однажды он защитил хозяйку от наемного убийцы. Хозяйку спас, но сам был ранен. – В сердце?.. – В сердце. – И вы его спасли? Вирджиль не удержался и посмотрел ей в лицо. Теперь в глазах Эмили было что-то очень похожее на восхищение. – Старине Томасу просто повезло, – ответил граф. Ещё бы – не повезло! Сейчас Вирджиль почти завидовал старому рыцарю. Насколько легче, поскрипывай у него тоже пружины и шестеренки в груди. Не было бы этой щемящей боли, от которой душу выворачивает наизнанку. Потому что счастье – вот оно, близко, только руку протянуть, но в то же время – недосягаемо далеко. – Не знаю, кому может повезти, если вместо сердца – кусок железа, – покачала головой Эмили. – И ему теперь нельзя попадать под дождь? – Влага плохо действует на механизм, – сказал Вирджиль. – Но пробежаться под ливнем и принять ванну сэр Томас вполне может. Так что не переживайте. – Всё равно неловко получилось, – она потупилась. – Я обязательно извинюсь перед ним. – Мне кажется, в этом нет необходимости. Все мы понимаем, почему вы убежали. Не обвиняем вас, не осуждаем и надеемся, что вы поймете – в этом доме вам ничего не угрожает. Ну вот, сказал почти правду. Вирджиль скрестил руки на груди, потом вспомнил, что такая поза не способствует откровенности, и небрежно оперся на стол. Эмили стояла, переплетя пальцы, и задумчиво глядела на сундучок, в котором хранились инструменты для починки механического сердца. – Вы и правда – великий колдун, – сказала она. – Это ведь не только колесики и болтики, это ведь ещё и магия? – Ещё и она, – подтвердил Вирджиль. – Но вам не надо думать об этом. Это скучно, на самом деле. Скучно и опасно. – А по-моему, очень даже интересно, – она подняла голову и улыбнулась – уголками губ, еле заметно. Но даже эту полуулыбку колдун принял, как протянутую руку. Им осталось всего несколько дней вместе. Пусть бы эти дни прошли если не в любви, то хотя бы в согласии. – Иногда – интересно, – согласился он. – Вам надо отдохнуть, Эмили. Королева хочет видеть нас сегодня вечером. Будет какой-то праздник. – Праздник? После того, как… произошла трагедия с графиней Скримжюр? – Жизнь при дворе не похожа на обыкновенную жизнь. Там нельзя грустить, нельзя долго печалиться. Двор диктует свои условия. Пусть душа кровоточит, губы должны улыбаться. Королева желает, чтобы мы веселились и были счастливы. Её величество проявляет большое участие к нашему браку. – Не удивительно, – отозвалась девушка. – Она очень расположена к вам. Последнюю фразу Вирджиль воспринял настороженно. Хотя Эмили ни тоном, ни жестом не выказала намека на особые отношения с королевой, Вирджилю всё равно почудился упрёк. Конечно, упрёки он заслужил. Особенно после выходки с Хлоей. Но это ведь не то, совсем не то… – Если честно, – сказал он неожиданно для самого себя, – дело не в особом расположении. Ко двору прибывает иностранный посол с очень неприятной миссией. Её величеству потребуется моя помощь. К тому же я – советник королевы, мне полагается присутствовать. А раз я женат, по протоколу полагается присутствие жены. Но если вы не хотите, мы что-нибудь придумаем. – Важная встреча? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. Ничего сверхъестественного – просто взгляд, но Вирджилю казалось, будто этим взглядом она тянет его всё ближе, манит подойти. Надо было немедленно рассеять это наваждение. Освободиться от этого колдовства. Пусть даже освобождаться не хотелось… – Очень важная, – произнес он, равнодушно пожав плечами, показывая, насколько важной считает эту встречу. – У нас была вооруженная стычка на границе. Наши корабли напали на корабли Салезии, были жертвы с той и другой стороны. Возможно, всё закончится войной. Он угадал с ответом. В глазах Эмили что-то захлопнулось, и притяжение ослабло. Вернее, исчезло совсем. Ей не понравился его цинизм. Она была уязвлена тем, как он отозвался о войне. – Вы так спокойно об этом говорите, – сдержанно произнесла она. – Не мне же воевать, – усмехнулся Вирджиль, добавляя дровишек в костер раздражения. Эмили поджала губы, и от неё так и повеяло холодом. – Но мы постараемся решить все дипломатическим путем, – успокаивающе сказал Вирджиль. – Это действенно, хотя и ужасно нудно. Могу избавить вас от этого. Передам её величеству, что… – Не надо, – она заговорила быстро и тихо. – Я пойду с вами, милорд. Пусть это будет моим извинением за сегодняшнюю ночь. Я… – замявшись, девушка нервно заправила за ухо выбившуюся прядь – будто опять поманила к себе, – я очень надеюсь на ваше доброе ко мне отношение, и поэтому не хочу мешать вашей обычной жизни. И не хочу усложнять её. Если нужна жена – я буду рядом с вами. Только я не знакома с придворным этикетом, и не знаю, что лучше надеть на встречу. Раньше мне подсказывала леди Икения… буду вам благодарна, если поможете. Порекомендуйте какую-нибудь даму… – Обойдемся без дам. Наденьте синее, с двойной клетчатой юбкой. Оно подойдет идеально – строго и роскошно. И вам очень идет синий цвет. – Терпеть его не могу, – ответила она с очаровательным девичьим смешком. – Форма в пансионе была синей, и это казалось мне очень унылым. Я всегда… – она осеклась и замолчала. Вирджиль увидел, как щеки её вспыхнули, а потом Эмили побледнела и вроде бы собралась падать в обморок. – Вам плохо? – граф с тревогой подхватил её под локти. – Нужно отдохнуть. Позвольте, провожу вас до спальни. – Нет, не надо, – она мягко, но непреклонно освободилась. – Вы правы, надо отдохнуть. Ночь была… бурная. А вечер в королевском замке – это всегда очень утомительно, – подумав, она добавила: – И страшно. Девушка вышла, и легкие шаги вскоре растворились в тишине Мэйзи-холла, но Вирджилю казалось, что легкий перестук каблучков до сих пор звучит в его душе – тук-тук… тук-тук… Почти как тиканье железного сердца сэра Томаса. Что же он сболтнул такое, отчего Эмили перепугалась ни на шутку?..