27. Обман раскрыт

Письмо появилось на рассвете, и Вирджилю страшно захотелось сжечь его, даже не распечатывая. Но пришлось сломать красную печать с оттиском королевского кольца и прочесть летящие легкие строки. Ее величество королева Гвендолин приказывала ему немедленно явиться в Девин. Немедленно и одному. Хотелось бы верить, что речь пойдет о государственных делах, или что королева запаниковала, обнаружив морщинки в уголках глаз, но колдовское чутьё подсказывало, что дело совсем не в этом. Вирджиль подошел к постели, где сладко спала Эмили – спала безмятежно, крепко, как может спать человек с чистой совестью, не обремененный грехами. Темные волосы рассыпались по подушке, нежные губы после страстных поцелуев припухли… Вирджилю захотелось немедленно разбудить её, наброситься с поцелуями и ласками, взять быстро, наслаждаясь податливостью и трепетом её тела, утопая в её любви, в её нежности… Ухватиться за неё как за спасительную соломинку… Он с усилием отвернулся, понимая, что это – не спасение. Это временное забвение, слабость, которую он себе позволил. Но это не может длиться вечно, и однажды всему придет конец. Возможно, это произойдет быстрее, чем ожидается. Сэр Томас проводил хозяина до дверей замка и подал плащ. – Будь начеку, – велел Вирджиль, набрасывая плащ и затягивая вязки четкими, резкими движениями. – Никого не впускай, присмотри за Эмили. Не позволяй ей совершать безрассудства. – Будто бы волшебнице можно в этом помешать, – проворчал рыцарь. – Зачем было учить её? Вот это – самое огромное безрассудство. – Прибереги нравоучения для неё, – посоветовал Вирджиль и вышел из замка. В колдовском лабиринте шел дождь. Серый туман, который не сбивали даже дождевые капли, пластался между каменными стенами, обвитыми плющом. Вирджилю подумалось, что они с Эмили неразлучны так же, как эти стены и плющ. Странная любовь. Так глубоко проникшая в сердце, такая болезненная, но… прекрасная. И он не позволит никому лишить его этой любви. И не позволит никому навредить его любви. Не позволит навредить Эмили. Улицы города были ещё пустынными, и Вирджиль не стал нанимать экипаж – пошёл пешком, чтобы успокоить сердце, чтобы предстать перед её величеством уже спокойным, спрятав чувства и эмоции на самое донышко души. Гвендолин не должна узнать ни о чем. Пусть она о чем-то догадывается, что-то подозревает, но догадки и подозрения – это не знание наверняка. Пока королеве ничего не известно наверняка, Эмили защищена. Пока… Маленький паж в алой бархатной шапочке с петушиным пером встретил колдуна в саду возле королевского замка. – Доброе утро, Хопкинс, – Вирджиль жестом фокусника извлек из-за отворота рукава серебряную монету и подбросил её. Паж поймал монету таким же ловким движением и отправил за отворот своего рукава. – Доброе утро, милорд, – чинно ответил мальчишка, шаркнув ножкой, и добавил тихо, словно и не к месту: – Она не в настроении, отправила всех прочь. – Ясно, благодарю, – Вирджиль улыбнулся, но на душе стало совсем неспокойно. Неспроста её величество желает разговора один на один. Он отправился вслед за пажом, обдумывая, как вести себя перед королевой. Если у её величества плохое настроение, то дерзкой дурашливостью не поможешь. Значит, только спокойствие, холодность и выдержка. Паж с поклоном отступил в сторону, предлагая Вирджилю пройти в покои правительницы одному. Колдун глубоко вздохнул и толкнул двери, переступая порог. Её величество королева Гвендолин сидела в кресле возле камина, вполоборота к входу. На ней было домашнее платье – светло-серое, всё в свободных струящихся складках, со скромным кружевным воротничком, на коленях её лежала книга, но вряд ли правительница прочитала хотя бы одну страницу. Стоило Вирджилю войти, как королева вскинула голову, отбросив с лица распущенные светлые пряди. Под глазами пролегли темные тени, в уголках губ обозначились морщинки. Вирджиль опять вздохнул. Так и есть. Он слишком увлекся своим счастьем и позабыл о своих обязанностях. – Прошу прощения, ваше величество, – сказал он, снимая камзол и закатывая рукав рубашки, – сейчас мы всё исправим. Дайте мне пять минут. Он повернулся к зеркалу, чтобы взять с туалетного столика хрустальный бокал, и увидел в отражении бледное лицо королевы. – Как ты посмел скрыть от меня дочь Джейн? – спросила она громко и четко. – Не понимаю, о чём вы, – спокойно произнёс Вирджиль, а сердце рухнуло куда-то вниз, словно он сорвался с качелей в самый высокий момент полёта. – Думал, я не узнаю?! – королева вскочила и дёрнула воротничок с такой силой, что кружева с треском оторвались и повисли. Дрожащими от гнева руками королева вытащила из-за ворота платья серебряный медальон на толстой цепочке и сжала его в ладони. – Говори правду, Джиль! – пригрозила её величество колдуну. – Не вынуждай причинять тебе боль! – Вы вольны поступить со мной, как вам угодно, – холодно ответил Вирджиль. – Прикажете говорить правду – скажу правду. Прикажете лгать – и тут подчинюсь. – Не играй словами! – лицо королевы прочертили глубокие морщины – за одно мгновение она постарела на пятнадцать лет, если не больше. Нежная фарфорово-розовая кожа потемнела, пошла пигментными пятнами, золотистые волосы превратились в седые редкие пряди – Кто такая Эмили Валентайн? Отвечай! – Вы о моей жене? – Вирджиль приподнял брови с самым невозмутимым видом. – Что за вопросы! По-моему, вы с ней очень хорошо знакомы, ваше величество. – Ты доигрался, – грозно и глухо произнесла она и сжала медальон между ладонями. Боль ударила сильно – в голову, в сердце, в печень. Вирджиль с трудом сдержал вскрик, изо всех сил стиснув зубы, но на ногах не удержался и упал на колени, уперевшись ладонями в пол. – Как тебе? – поинтересовалась королева и перехватила медальон за цепочку. – Хочешь повторения или скажешь правду? Твоя жена – дочь Джейн Эшборо? – Нет, с чего вы взяли, ваше величество?.. – начал Вирджиль. Королева не дала ему договорить и снова припечатала медальон ладонями. На этот раз боль была в разы сильнее, но Вирджиль, повалившись ничком, снова удержался от крика. Королева мучила его несколько минут, показавшихся длиннее часа, а потом позволила передохнуть. – Зачем же так жестоко? – с трудом произнёс колдун, поднимаясь на колени. – Вы поверили каким-то глупым слухам, моя королева, а виноват – я? За это ему пришлось пережить ещё несколько не самых приятных мгновений, пока её величество с остервенением давила медальон о столешницу. – Отвечай! – потребовала она, когда Вирджиль смог отдышаться. – Вы ошибаетесь. Эмили – обыкновенная девушка, сирота, без какой-либо волшебной силы. Эмили не имеет никакого отношения к Джейн. Но королева не поверила. – Лжешь! Я не слепа и не глупа! – сказала она ожесточённо. – Даже моя полоумная сестра узнала ее! А ты… это ты был глуп, надеясь все скрыть! Вирджиль опять приподнялся на колени, но вставать не спешил, потому что не надеялся, что экзекуция закончилась. Королева теперь была похожа на самую настоящую ведьму – черты заострились, кожа обвисла, и только серые глаза сверкали по-прежнему. – Как ты мог обмануть меня? – королева забылась и стиснула медальон, заставив Вирджиля скрипнуть зубами от боли. – А ведь я ждала от тебя правды! Я давала тебе шанс за шансом, чтобы ты признался! Но ты молчал. – Мне нечего было сказать, ваше величество… Моя жена… – Дочь Неистовой Джейн! – крикнула она ему в лицо. – Ты прятал её! Прятал от меня! Но мне всё известно. Теперь всё известно. Значит, вот с какой девицей ты собирался сбежать, когда тебя поймали на Белом Острове! А я-то гадала – какая красотка настолько свела тебя с ума, что ты решил рискнуть своей жизнью. Ведь ты дал мне клятву на крови, Джиль! – она покачала медальон на цепочке. – Надеялся, я пожалею тебя? – Даже не сомневался в вашей жестокости, леди королева, – сказал Вирджиль. – Не сомневайся, – отрезала она. – Задумаешь сбежать – я покончу с тобой. Предатели не заслуживают жизни. И твоя прежняя служба не будет учтена. А может, – её величество прищурилась, посмотрев на колдуна, – а может, ты решил обмануть меня? Как твой отец? Решил сам обрести вечную молодость? – За кого вы меня принимаете? – гневно и презрительно спросил Вирджиль и за это был награжден новой порцией магических мучений. Королева стиснула в ладони медальон, напоминая, кто хозяин положения, а потом вернулась и села в кресло, мрачно подперев седую голову морщинистой рукой. – Всё это время я наблюдала за тобой, Вирджиль Майсгрейв, – угрюмо сказала правительница. – Наблюдала, как ты врешь, изворачиваешься, как ты убеждаешь меня, что рад свадьбе Аселина, а сам только и делаешь, что пакостишь, стараясь расстроить эту свадьбу. Как ты старался скрыть, кто такая леди Эмилия. Думаешь, я не разгадала твоего фокуса с портретом? Ты так боялся, что леди Эмилия сболтнёт лишнее, что совсем потерял осторожность. А твоя выходка в церкви? Вот это было феерично! Не ожидала, что мой колдун способен на такие чувства. Ты и правда влюбился? Ты и в самом деле потерял голову от любви? Она этого стоит, Джиль? Дочь Неистовой Джейн? Что такого в этих женщинах, отчего все вокруг теряют голову? Ведь это из-за неё ты прикончил тогда своего отца, своего брата, и мужа бедняжки Икении? – От вас ничего не скроешь, – Вирджиль наконец-то поднялся на ноги и отряхнул штаны и рубашку, а потом прошел к умывальнику, чтобы ополоснуть руки. – Значит, я права, – королева откинулась на спинку кресла. – А как ты врал мне, что убил отца, потому что тот не хотел тратить твою кровь на благо государства. – Разве же я сказал неправду? Ведь не меня принесли в жертву вашей сияющей красоте, ваше величество. Впрочем, от красоты сейчас мало что осталось. Зачем было тратить столько сил? Посмотрите в зеркало и спросите себя – стоила ли наша беседа таких трудов? Теперь потребуется гораздо больше крови, чтобы вернуть вам прежний облик. – Что ж, один раз можно, – ответила королева. – Зато отныне будущее королевства защищено. Ты вернешься в Мэйзи-холл, и будешь жить там, пока леди Эмилия не забеременеет. Дети точно унаследуют вашу кровь. – Этого не будет никогда, – спокойно ответил Вирджиль, ополаскивая хрустальный бокал. – Смеешь спорить?! – мгновенно взъярилась королева. – Можете меня убить, – Вирджиль полил клинок кинжала прозрачным крепким вином. – Можете забрать всю мою кровь. К вашему сведению, в моём замке остались и та самая ванна, и те самые крюки – как знал, что вы захотите использовать их ещё раз. Я прекрасно смогу повиснуть на них, и крови с меня натечет больше, чем… с женщины. – Джиль! – воскликнула королева звенящим голосом. – Заберите мою кровь, – неумолимо продолжал Вирджиль, – но Эмили вы не получите. Никто не достанет её в лабиринте. И вы не сможете добраться. – Конечно, ты обо всем позаботился! – королева побледнела от злости. – И даже разбил зеркало в комнате Томаса! – Неожиданно, верно? – похвалился колдун. – Оказывается, и у вас есть тайны, ваше величество. Я был очень удивлён, обнаружив в комнате своего слуги одно из волшебных зеркал. Королева на секунду потупилась, но тут же воинственно вскинула подбородок. – Я – королева, – сказала она с вызовом. – И я имею право на тайны. – И в этом я тоже не сомневаюсь, – Вирджиль закатал рукав рубашки. Королева молча следила, как колдун рассек кожу повыше локтя, сцеживая кровь в хрустальный бокал, и не произнесла ни слова, когда лезвие ножа коснулось ее лба, рассекая кожу. Вирджиль прочитал заклинание, омолаживая правительницу, заставляя кожу срастись, а шрамы – разгладиться и исчезнуть. Когда кровавый ритуал был закончен, королева снова выглядела, как юная дева, зато колдуна пошатывало, словно на ветру. Королева Гвендолин поднялась из кресла и подошла к огромному зеркалу во всю стену, расстегнув и сбросив на ходу рубашку, запятнанную кровью. Её величество долго рассматривала своё отражение, а потом сказала, не оборачиваясь: – Ты понял приказ. Возвращайся. Я жду рождения ваших детей, Джиль. Твоих и леди Эмилии. Не считай меня чудовищем. Ты прекрасно живешь, твоей жизни ничто не угрожает, и я осыпаю тебя милостями и подарками… – Как поросенка, которого должны заколоть на Рождество, – подхватил Вирджиль. – Неподходящее сравнение, – королева гневно свела брови к переносью. – Скажите это духу Джейн. Гневный румянец сразу сбежал с лица королевы. – Ты знаешь, что в этом не было моей вины, – сказала она тихо. – Нет, ваше величество, прежде всего в этом виноваты вы, – Вирджиль перетянул рану на руке. – Её смерть – на вашей совести. – Тем, кто вершит судьбы мира, приходится быть жестокими, – ответила королева, по-прежнему глядя в зеркало. – Но ты не прав. Я не желала смерти Джейн. Она очень нравилась мне. – Конечно, не желали, – колдун надел камзол. – Ведь речь шла о некой девушке с подходящей кровью. Вы и понятия не имели, что это Джейн. Благодаря вам Эмили осталась сиротой. А я… – Замолчи и уходи, – перебила его королева, и глаза её опасно сверкнули. – Ты меня не понял. И вряд ли поймёшь. – Это точно – вряд ли, – сказал Вирджиль. – Доброй ночи, ваше величество. Интересно, снятся ли вам кошмары? Вместо ответа королева указала ему на дверь. Вирджиль вернулся на Птичий холм поздно ночью. Моросил дождь, и в колдовском лабиринте было особенно неуютно. Больше всего хотелось выпить вина, чтобы согреться, лечь спать и проспать до обеда следующего дня. Прокравшись по коридору, чтобы никого не потревожить, Вирджиль зашёл в свою спальню и обнаружил там Эмили. На столе горела оплывшая свеча, а его жена сидела в кресле, уронив голову на сложенные руки, и спала. Но тут же вздрогнула и вскочила, протирая глаза. – Джиль? – спросила она с тревогой и бросилась к нему. – Что с тобой? У тебя рубашка в крови! – Немного поранился, – запротестовал Вирджиль, не давая ей раздеть его. Но Эмили уже стащила с него камзол, стащила рубашку – и ахнула, обнаружив порез на руке. – Тебя ранили?! На тебя напали? – она забегала по комнате, отыскивая бинты и целебные мази. – Всё хорошо, не суетись, – Вирджиль сел в кресло, ещё хранившее тепло тела Эмили, и притянул на колени её саму. Прижаться к ней, вдохнуть её запах, ощутить её так близко – вот это самое настоящее счастье, ради которого любые страдания – не такое уж сильное испытание. В его объятиях Эмили вдруг притихла, затаившись, как испуганная птичка. – Где ты был, Джиль? – спросила она шёпотом. – Ты ведь был на Девином холме? Ты был у королевы? «Сегодня ночь догадливых женщин», – подумал Вирджиль, и ответил то, что Эмили хотела услышать: – Да, был у королевы. – Она потребовала твою кровь? – Эмили коснулась краешка полотняного бинта, перепачканного бурыми пятнами. – Чтобы вернуть молодость? – Да, – Вирджиль не стал больше лгать ей, потому что всё это уже не имело значения. – Так твой отец убил мою мать по приказу королевы? Вот и прозвучал вопрос, которого колдун опасался. Но Эмили спросила, и надо было отвечать. – Речь шла об особой крови, чтобы помочь королеве сохранить молодость и красоту, только мой отец перестарался. Прежде чем использовать кровь для её величества, он опробовал ритуал на моём брате и на муже Икении. А потом и на себе – тут он пожадничал, но омолодиться хотят все, не только венценосные женщины. Для него Джейн была всего лишь расходным материалом, даже не уникальным. Он не особенно церемонился – Джейн ведь не единственная, у кого подобная кровь. – Королева знала об этом? – Ей было обещано чудодейственное лекарство, и она его получила, – уклончиво ответил Вирджиль. – Получила то, что хотела, – сказала она, и глаза её мрачно загорелись. – Скажи, почему ты не уничтожил те страшные крюки в башне? Почему оставил ванну для крови? – Они могут ещё пригодиться, – ответил Вирджиль безо всякого выражения. Но его видимое спокойствие не обмануло Эмили. – Пригодиться для новой жертвы? Ты хочешь убить кого-то ещё? Может, меня? Как твой отец убил мою мать? Он сгреб её в охапку, прижав к себе: – Никогда не говори такой глупости, – велел он. – Ни ты, ни кто-то другой. Но королева однажды может понадобиться кровь. Много крови. Моей. – Твоей? Сегодня ты опять дал ей свою кровь? И однажды ей будет мало? И она готова принести кого-то в жертву своей молодости и красоте? Вирджиль не ответил, но Эмили сама обо всём догадалась. – Когда убили мою мать, – медленно сказала она, – королева омолодилась её кровью. И с ней была леди Скримжюр. Уверена, она видела это. Крючья, ванну… тело моей матери. А если видела леди Скримжюр, то видела и королева. И приняла это. – Я отомстил за Джейн, – произнёс Вирджиль, понимая, что правда вот-вот станет явной, а это значит… это значит, что пути назад не будет. – Только не ты должен был мстить, – очень верно сказала Эмили. – Это дело главы государства, а не мальчишки. Главный злодей в этой истории – королева. И ты скрыл это от меня. Скрыл главное. Снова солгал. Зачем? – Когда знаешь правду, надо что-то с ней делать. Легче не знать правды. – Легче делать вид, что ничего не происходит, и позволять паучихе пить кровь? Вирджиль помедлил, прежде чем ответить – слишком уж ярко горели её глаза. Слишком ярко. – Я не хотел, чтобы ты об этом знала, – сказал он, наконец. – Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя знаешь. Ты захочешь отомстить. А это неправильно. – Неправильно? Может, дело в другом? Ты боишься, что я с ней не справлюсь. – Наоборот, – сказал он серьезно. – Защищаешь ее?! Разве ты сам не желаешь свободы от старой ведьмы? – Как бы я ни относился к старухе, – сказал Вирджиль раздельно, – только она может править этой страной. Нет абсолютного зла. Иногда даже зло идёт во благо. Это государство существует лишь благодаря стараниям Гвендолин. Она – великая правительница, и я не вижу ей замены. – Не пора ли этой великой правительнице жить своей жизнью, не забирая чужие? – веско спросила Эмили. – Моя мать, ты… Сколько ещё кровавых жертв ей нужно? – Я – живой, – напомнил Вирджиль. – Надолго ли? – воскликнула она. – Почему ты терпишь это, Вирджиль? – Интересуешься, почему бы мне не убить её? – усмехнулся он. – Думаю, колдуну Майсгрейву надо остановиться с убийствами. Он и так слишком постарался. – Не хочешь убивать – сотри ей память, – напористо продолжала она. – Пусть забудет о крови. Пусть старится, как все люди. Ты ведь – великий колдун! Почему не сбежишь от неё? – Не получится, Эмили, – Вирджиль взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть в глаза. – Я совершил тройное убийство, меня должны были если не казнить, то изгнать, лишив всех привилегий и состояния. Но мне нужен был Мэйзи-холл, чтобы защитить тебя. Поэтому я заключил с её величеством соглашение – помилование в обмен на вечную службу. Я принёс ей клятву верности на крови, и теперь только она решает – буду я жить или умру, а навредить ей – не в моей власти. Если же я сбегу, королева найдет меня и на краю земли. Она молчала долго, то бледнея, то вспыхивая щеками, а потом спросила дрожащим голосом: – Но ведь ты хотел сбежать, когда мы были на Белом Острове… – Хотел. Тогда я решил – пусть хоть три дня с тобой, а потом будь что будет. Но это было сумасшествие. Мне надо думать не о себе, а о тебе. Меня королева найдет, а вот тебя – никогда. Я позабочусь об этом. – Позаботишься? – насторожилась Эмили. – Позабочусь, – Вирджиль погладил её по голове и задержал руку на макушке. – Не бойся, ты ничего не почувствуешь.