28. Память или смерть

Вирджиль положил ладонь мне на макушку, и я похолодела, понимая, что он собирается сделать. – Джиль, – залепетала я, хватая его за запястье, – прошу, не надо… Ведь королева тебя не похвалит, если я исчезну… Вдруг она разозлится так, что… – Она мне ничего не сделает, – успокоил он. – Даже если найдет человека с такой же кровью, никто кроме меня не сможет провести ритуал. Его знали только мой отец и я. Отца больше нет, а я никому не передам этих знаний, и королеве известно, что тайна вечной молодости умрёт вместе со мной. Он всё предусмотрел! Такой умный, а умудрился попасть в лапы к чудовищу в обличии феи! – Но я не смогу защитить себя, если снова всё позабуду, – привела я другой довод. – Королева обязательно будет меня искать… – Нет, если я скажу, что Эмили Майсгрейв погибла, – сказал Вирджиль уверенно. – Она посчитает тебя мертвой, а ты будешь жить спокойно и счастливо, подальше от этого проклятого города. – Но это ужасно – ничего не помнить! – Нет, ужасно – всё помнить. Я избавлю тебя от страшных воспоминаний, ты станешь счастливой, начнешь новую жизнь… – Жизнь без тебя! – я говорила торопливо, захлёбываясь словами. – Я не буду счастлива, если тебя не будет рядом! Мы что-нибудь придумаем, Джиль. Мы найдём способ освободиться от королевы. Ведь как-то же можно разрушить эту страшную клятву верности!.. Я выиграла ещё несколько минут, потому что Вирджиль покачал головой и сказал: – Только если королева сама откажется от меня или умрет своей смертью. И то, и то – невозможно. – Ты твердо решил? Джиль, подумай ещё раз… Я просила зря. По его взгляду было ясно, что он снова принял решение за меня. И собирался претворить его в жизнь. – Пусть будет так, – сдалась я и приникла к Вирджилю, обнимая за шею. – Тогда хотя бы поцелуй меня на прощанье. Пусть это будет твоим последним подарком для Эмили. – Всё будет хорошо, – прошептал он, целуя меня в губы – сначала нежно, ласково, а потом всё больше распаляясь страстью. Волшебники уязвимы, когда дают волю эмоциям… Когда увлечены, когда теряют душевное равновесие… Я покрепче обняла Вирджиля и впилась в него поцелуем, застонав, прижавшись грудью к груди… Сейчас… вот, сейчас… – Вирджиль, прости меня, – пробормотала я, оторвавшись от мужа, а потом ударила его магической силой, и это оказалось гораздо легче, чем гасить свечи на расстоянии. Я успела заметить, как в зелёных глазах мелькнули удивление, обида – а потом мы с Вирджилем вместе со стулом рухнули на пол. Мой муж лежал, закрыв глаза и безвольно раскинув руки, и я перво-наперво нащупала пульс у него на шее и прижалась ухом к груди, выслушивая сердце. Всё в порядке… Он жив… И будет жить дальше. В этом я могла бы поклясться даже на собственных костях, не то что на крови. – Пора бы и мне что-то сделать для тебя, – сказала я Вирджилю и поцеловала его в губы, хотя он вряд ли меня слышал и чувствовал. Поднявшись, я побежала к выходу, но на пороге столкнулась с сэром Томасом. – Что за грохот… – он замолчал на полуслове, заметив Вирджиля. – Простите, сэр Томас, – я покаянно переплела пальцы, прижав руки к груди, – это нечаянно. – Он жив? – хмуро спросил старый рыцарь и шагнул мимо меня в комнату, снимая с цепочки флакончик с лекарством. Я ударила рыцаря слабее, чем Вирджиля, но старику оказалось достаточно – он рухнул рядом со своим хозяином, лицом вниз, и вечная кольчуга гулко грохнула об пол. Если прибежит ещё и Летиция… Но служанка, видимо, спала слишком крепко или посчитала, что грохот в спальне хозяина – это дело самого хозяина. Во всяком случае, до ворот замка я добралась, не встретив её. Так… теперь колдовской лабиринт… Вирджиль не открыл мне заклинания, как управлять колдовскими стенами и плющом, но кое-что из его рассказов я уяснила. Отцепив булавку от шейной косынки, я проколола палец и выдавила несколько капель крови, размазав их по косякам и пристенкам. – Эмилия Майсгрейв просит тайные силы пропустить её, – шепнула я, прижавшись губами к металлическим пластинам, которыми была обита крохотная дверь. – Клянусь, что это ради рода Майсгрейвов и для их блага. Оставалось надеяться, что моя клятва на крови подействует, потому что в этот раз я бросилась в лабиринт, не имея при себе даже ниток для вышивания. Дождь тихо шуршал в ночи, тучи и туман заволокли всё небо, и мне приходилось идти почти на ощупь. Но то ли стены перестали двигаться, то ли колдовство Мэйзи-холла уступило моему колдовству, но в этот раз я оказалась у арки, увитой розами, быстрее, чем успела досчитать до пятидесяти. Как всё просто! Потерев озябшие ладони, я направилась в сторону Девина, когда из темноты ко мне шагнул человек. Я не удивилась, потому что предполагала, что королева поставит охрану вокруг Птичьего холма, но вот кого я не ожидала встретить – так это Аселина. А впрочем… ожидала. И теперь вся мозаика сложилась, кусочек к кусочку. – Здравствуй, Ас, – сказала я и усмехнулась, заметив, как его передёрнуло, когда я назвала его по имени. А потом уже я получила магический удар, и упала прямо на руки несостоявшемуся жениху. Когда сознание вернулось ко мне, я обнаружила, что меня мерно покачивает, и я лежу щекой на кожаной мягкой подушке… Карета… Да, меня везли в карете… Запястья болезненно ныли. Я пошевелила руками и обнаружила, что связана. Не пытаясь сесть, я повернула голову и увидела леди Икению и Аселина, сидевших рядком на сиденье, напротив меня. Оба смотрели на меня, не отрываясь, а когда я открыла глаза, шумно зашевелились, поправляя ставни, перекладывая подушки. – Доброй ночи и вам, леди Икения, – сказала я, подкладывая руки под щеку и продолжая лежать. – Какой чудесный магический удар у вас получился. – Это Аселин, – любезно объяснила она. – У которого нет ни капли волшебной силы? – уточнила я. – Так считает дядюшка Джиль, – скромно ответила лкеди Икения, а Аселин сердито засопел. – Мы решили не разочаровывать его. – А что ещё вы решили? Куда мы едем? В карете горел крохотный закрытый светильничек, и лицо леди Икении, прочерченное резкими тенями, и в самом деле напоминало лицо ведьмы. – Не бойтесь, Эмилия, – успокоила она меня, – вам ничего не угрожает. Мы о вас позаботимся. После того, как мы столько времени охотились за вами, теперь точно вас не упустим. Признаться, даже не надеялись, что удастся так легко получить вас. Мы готовились пересекать лабиринт, воевать с Вирджилем, а вы сами вышли к нам навстречу, да ещё и одна… Надеюсь, с дядюшкой ничего не случилось? – Жив-здоров, – ответила я ей в тон. – Я сбежала. – Сбежали? – она вскинула брови. – И одолели лабиринт? – Магия на крови, – доверительно сказала я, и Аселин впервые посмотрел на меня внимательно. – Какая она действенная, оказывается. – Да, действенная, – признала леди Икения. – Значит, Вирджиль обучил вас этому? Он всегда шел на шаг впереди. Талантливый мальчик. – На десять шагов впереди, – подсказала я. – И вам его не догнать, как ни пытайтесь. Вы и ваш сын всегда будете его бледными отражениями. – Новость сообщила, – буркнул Аселин, скрестив руки на груди и мрачно отвернувшись к закрытому окну. – Я же сразу говорил вам, мама, что ваш план был сплошной наивщеной. – Но ты его очень успешно выполнял, – я даже засмеялась. – Так старался, так пылко клялся в любви!.. Но всё равно фальшивил. – Думаешь, мне приятно было изображать влюбленного в тебя? – скривился он. – А ты только и делала, что таращилась на моего деда. – Не стоит её осуждать, – мягко упрекнула его мать. – Настоящая любовь не забывается. А у вас ведь – настоящая любовь. Верно, леди Эмилия? Памяти не было, но любовь-то никуда не делась. – Любовь! – фыркнул Аселин. – Ага, это в стиле нашего дедушки. – Ты напрасно не веришь, – леди Икения ласково поглядывала на меня, будто я была кусочком торта с вишенкой, который предстояло съесть. – Не сомневайся, Аселин. Вирджиль влюблён, и влюблён по-настоящему. Страстно, безумно. В это трудно поверить, глядя на него, но я всегда знала, что этот мальчик гораздо нежнее сердцем, чем кажется. Так забавно и трогательно было наблюдать за ним… Как он пожирал вас взглядом, леди Эмилия, когда вы были рядом с Аселином… – А вы всё знали. – Вирджиль слишком самонадеян, – объяснила она с удовольствием. – Это вы слишком самонадеяны, – разочаровала я ее. – Даже я догадалась, что вы – не просто несчастная жертва дедушки-колдуна, и знаете, что произошло на самом деле. Вы проговорились, дорогая леди, когда сказали, что Джейн Эшборо погибла двадцать лет назад. Она пропала двадцать пять лет назад, но была жива ещё пять лет. О её гибели знали только Вирджиль, его отец, ваш отец и ваш муж. Трое из них мертвы. И вряд ли Вирджиль рассказал вам, почему. – Вы правы, я была там, – призналась леди Икения. – Сопровождала ее величество вместе с леди Скримжюр. Вирджиль привык считать себя самым умным. Но есть кое-кто поумнее его. – Вы? – саркастически спросила я. – Считаете себя умнее Вирджиля? Двадцать лет прошло, как он убил вашего отца и вашего мужа, а вы только и могли, что пыхтеть по углам, боясь сказать хоть слово против. – Я её сейчас прибью, – произнёс Аселин сквозь зубы. – Тише, сынок, – леди Икения улыбалась, но глаза стали холодными. – Пусть леди Эмилия болтает, что угодно. Мы не забыли того, что Вирджиль сделал с нашей семьей, долго ждали и дождались своего часа. Теперь леди Эмилии только и остается, что язвить. Сделать-то она ничего не может. – Считаете, что победили? – усмехнулась я. – Думаете, королева похвалит вас? Сильно сомневаюсь. Они переглянулись, и я рассмеялась. Это оказалось последней каплей для Аселина. Он вскинул руку, и я получила ещё один удар колдовской силой. Прямо в лицо. Когда я в очередной пришла в себя, то обнаружила, что сижу в мягком кресле. Даже не открывая глаз, я поняла, что это кресло в Девином замке, и что комната, где оно стоит, принадлежит королеве. – …всё ради вас, ваше величество! – услышала я полный отчаяния голос леди Икении. – Она могла сбежать! Аселин поймал её… – И зачем нужно было бить её магией? – недовольно ответила королева. – Сдаётся мне, душечка, вы опять перестарались. – Ваше величество!.. – чуть не плакала леди Икения. В голове немного гудело, но чувствовала я себя вполне сносно. Оперевшись на подлокотники, я села ровно, а потом потерла виски, прогоняя последствия силовой магии. – Пришли в себя? – раздался голос королевы. – Может быть вина, леди Эмилия? Вино помогает. – Я сейчас же подам, – засуетилась леди Икения. – Из ваших рук – нет, благодарю, – ответила я. – Да развяжите же её, – вздохнула её величество. – Я сама налью вина. Леди Икения бросилась освобождать меня от пут, и я оглянулась, растирая запястия. Комната была мне незнакома, в ней не было окон, и единственную дверь наполовину скрывала драпировка из тяжелого бархата. У двери стоял, прижавшись спиной к стене, Аселин, и вид у него был не особенно радостный. – Какая досада, – сказала я насмешливо, жестом отказываясь от бокала вина, который протянула мне королева. – Так выслуживаться – и всё равно попасть впросак. Жаль. Верно, леди Икения? Аселин встрепенулся, но вместо него и леди Икении мне ответила королева: – Впросак? – она пригубила вино, которое только что мне предлагала, и поставила бокал на столик. – Вас привезли сюда, как тряпичный сверток – бездыханную, беспомощную… И вы утверждаете, что знали, что леди Икения и лорд Аселин работают по моему приказу? Я ответила вежливой улыбкой. – Маленькая врунишка, – вернула королева мне улыбку. – Признаться, я очень желала вас видеть, но уверена, что вы совсем не хотели видеть меня. Я ошибаюсь? – Ошибаетесь, ваше величество, – заверила я её. – Дорогой лорд Майсгрейв и его добрая матушка, сами того не зная, помогли мне. Потому что я шла именно к вам. – Ко мне? – уточнила королева. – Совершенно верно, – подтвердила я. – Для чего же? – её величество не теряла самообладания, а я смотрела на её нежное молодое лицо и всё больше распалялась гневом, потому что в этой молодости была жизнь Джиля. Его кровь, его сила, его здоровье. – Для разговора, – я сложила руки на коленях и улыбнулась, не подумав встать перед правительницей Тирона. – Разговора о чем? Аселин и леди Икения крутили головами, глядя то на меня, то на королеву, и напоминали теперь двух марионеток – пустоголовых, тупых марионеток, у которых вместо мозгов – опилки. – О ваших злодеяниях, ваше величество, – сказала я сладко, – и о возмездии за них. – Не припомню за собой особых грехов, – королева скрестила на груди руки, но меня не обманул этот небрежный жест – она что-то прятала на груди, что-то ценное… – Не волнуйтесь, я вам напомню. Во-первых, убийство моей матери – Джейн Эшборо и убийство моего отца. Прекрасное лицо королевы окаменело, а леди Икения закусила губу, в очередной раз стрельнув глазами. Аселин приоткрыл рот, напряженно слушая, что я говорю, и это придало ему крайне глупый вид. Удивительно, как я могла принять это блеклое подобие Вирджиля за любовь всей своей жизни. – Во-вторых, убийство леди Скримжюр, – продолжала я. – Ну а в третьих… – Что за чудовищные обвинения вы мне предъявляете, – перебила меня королева. – Я не виновна ни в одном из этих убийств. Если вы ничего толком не знаете, то попридержите язычок, юная леди. Я не люблю слишком болтливых… – Таких, как ваша кузина? – парировала я. – Слишком болтливая, всё время вспоминавшая о Неистовой Джейн, которую убили, выпустив ей кровь. Вы ведь и мне готовили такую же участь, ваше величество? И поэтому не могли допустить, чтобы я догадалась, как закончила жизнь моя мать? – По-моему, вас ударили слишком сильно, миледи Майсгрейв, – заметила королева. – А по-моему, вы вообразили себя королевой мира! Или богиней небесной, которая вправе распоряжаться чужими жизнями! – Я – королева, если вы позабыли, Эмилия. И у меня есть такое право. – Право карать по закону, а не по собственной прихоти! Мы – ваши подданные, а не рабы, если вы не забыли. – Повторяю, – её величество поджала губы, – я не причастна ни к убийству ваших родителей, ни к смерти моей бедной кузины. – Конечно, сами вы их не убивали, – я не отрываясь глядела ей в лицо, но краем глаза заметила, как побледнела леди Икения. – За вас всю грязную работу сделало семейство Майсгрейвов. Покойный милорд убил для вас мою мать и моего отца, а леди Икения со своим сыном расправились с графиней Скримжюр и доставили меня к вам. Кто из вас перерезал горло полоумной старушке? – я обернулась к леди Икении. – Вы или ваш сын? Ведь именно вы слышали, как графиня рассказывала о смерти моей матери. Вы были рядом со мной. – Это правда? – королева в упор посмотрела на леди Икению, и та испуганно отступила к стене, где жался Аселин. – Это – правда? – Ваше величество! Вы же сами сказали, что леди Скримжюр слишком много болтает! – в голосе леди Икении послышались панические нотки. – И? Даже я поёжилась от ледяного тона королевы, что уж говорить о леди Икении и её сыне. – Но ваше величество… – попробовала оправдаться она. – Но разве я говорила, что надо прибегать к таким методам? – прошипела королева сквозь зубы. – Вы будете наказаны. Ваш сын участвовал в этом? – Нет! – тут же выкрикнула леди Икения. – Он ничего не знал! – Ложь, – сказала я презрительно. – Вы с ним заодно. Пусть Аселин притворяется невинным телёночком, он всё знал. Вы хотели подарить меня королеве на блюдечке. Ведь так, леди Икения? Вот для чего нужен был весь этот фарс со свадьбой. Став женой Аселина, я находилась бы полностью в вашей власти. Только немного не сложилось – такая вот жалость. Двоюродный дедушка вмешался и всё испортил. Экий негодник! – Вы много знаете, миледи Эмилия, – сказала королева. – Вам самой не страшно? Ведь теперь вы в моей власти. – Или вы – в моей, – сказала я. Мы ударили магией одновременно – я и королева. Я – в Аселина, а она – в леди Икению. Те не смогли ни увернуться, ни защититься, и спустя секунду в комнате находились лишь мы с её величеством, а Майсгрейвы лежали возле стены. – Вы ещё и волшебница, моя дорогая? – похвалила меня её величество. – Это Джиль вас обучил? Неплохой удар. Но со мной вам не справиться. Я старше вас и сильнее. – Я а – смелее и моложе, – ответила я дерзко. – И на моей стороне правда. – Ах, правда! – саркастически засмеялась она. – Какое грозное оружие! Я вся дрожу! Так чего вы хотите? – Избавить мир от вас, – я поднялась из кресла, подобравшись для боя. А то, что сейчас мне предстоит выдержат магический поединок, я не сомневалась. – Вы – главное зло этого королевства. И пусть вы хоть десять раз талантливая правительница, я покончу с вами. – Я – главное зло? – она укоризненно поцокала языком. – Вы ошибаетесь, Эмилия. Я – спасение этой страны. Пока я у власти, мои поданные будут жить спокойно. Кто знает, как поведет себя следующий правитель? А я… я забучусь обо всех. Я мечтаю о всеобщем процветании. И не просто мечтаю, воплощаю в жизнь мечты девы-королевы Тиронии. Я хочу возродить её славу, чтобы все увидели, что и женщина может быть правителем. Великолепным правителем. Мудрым, сильным, справедливым… – Сравниваете себя с древней правительницей? – перебила я её торжественную речь. – Вам надо называться не Тиронией, а Тиранией. Сколько крови на ваших руках. Тех самых, которыми вы пытаетесь строить счастье. – Вы ошибаетесь насчет крови. Повторяю, я не причастна к смерти бедной Тэсс. Эти услужливые дураки, – королева махнула в сторону леди Икении и Аселина, – и правда перестарались. – Не верю вам, – отрезала я. – А если и так, то на вас кровь моей матери и моего отца. По вашему приказу убили Джейн Эшборо, и я отомщу за неё. – Рассказывай сказки! – королева показала в улыбке белоснежные розовые зубки, но улыбка больше походила на оскал хищного зверя. – Ты пришли сюда не мстить за семью, а спасать своего колдуна. Но я не отдам его тебе, леди Эмилия, ни за что не отдам. – Тогда ты умрешь, ведьма! – пообещала я, отбросив всякую вежливость, как и она. – Какие угрозы! – королева в притворном ужасе прижала ладонь к щеке. – А ведь это – государственное преступление. – Это – наказание паучихи, сосущей чужую кровь! – не осталась я в долгу. – Ах ты, дерзкая девчонка! – королева потеряла самообладание, и лицо её прочертила сеть мелких морщин. – Ты – никто против меня. Я переоценила свои силы, потому что она скрутила меня на расстоянии, чуть пошевелив пальцами. Невидимая рука сдавила моё горло, и я упала на колени, хватая воздух ртом. В глазах потемнело и брызнуло красными искрами, легкие словно охватило огнём… Я почти потеряла сознание, но тут хватка на горле ослабела, и мне удалось вздохнуть. – Поняла разницу между нами? – раздался над моей головой голос королевы. – Даже Джиль не может пойти против меня, а ты – всего лишь жалкая недоучка!.. Я узнала тебя сразу, как увидела. Ты так похожа на мать – одно лицо. И дерзости в тебе столько же. И сумасбродства. Джейн могла бы стать великой, но вместо этого предпочла сбежать с мужчиной, который был ей совсем не ровня. Я очень жалела об этом тогда. И когда она так бесславно погибла – тоже жалела. – Будто бы, – сказала я, только сейчас начиная нормально дышать. – Можешь не верить, но это так. Я не хотела её смерти. Не хотела, – королева на секунду задумалась, а потом встряхнула головой, словно прогоняя неугодные мысли. – Джейн могла бы принести столько пользы… – Вам? Она и принесла! – Стране, – королева посмотрела на меня снисходительно, сверху вниз. – И ты тоже можешь быть полезной. – Отдав свою кровь? Глаза королевы вспыхнули, и я поняла, что она уже размечталась, сколько лет молодости может получить от меня. – Пока я у власти, мои люди живут спокойно, – сказала она уверенно. – А мне нужны верные, умные люди, которые продолжат моё дело. Вирджиль такой. Вернее, я считала его таким. Но теперь появились вы, Эмилия, – к её величеству вернулись спокойствие и самообладание, жесты стали картинно-выверенными, взгляды – надмеными. – Хотите помочь мне? Вы жили бы рядом со мной, как принцесса. У меня нет детей, так что вы вполне могли бы стать моей наследницей… учитывая заслуги вашего мужа перед короной. И ваши возможные заслуги… – Наследницей? – мне было больно, иначе я бы рассмеялась ей в лицо. – Не обманывайте ни меня, ни себя, ваше величество. Я для вас – всего лишь кукла, в которую интересно играть, и которую можно использовать в своих интересах. – Вы глубоко заблуждаетесь, Эмилия. Мы превратим эту страну в величайщее государство мира. Я могу сделать вас, например, министром по внешним сношениям. Уверена, у вас всё получится. Будете очаровывать иностранных послов, – она хихикнула, как девчонка, – господин посол Салезии грезил вами. Так просил меня отдать вас ему… – Это вы подговорили его потребовать меня в качестве награды, – догадалась я. – Верно, – она снова хихикнула – лукаво и весело. – Хотела посмотреть, как поведёт себя Джиль. Хотела убедиться, что вы – действительно, его слабость. И я убедилась… Ваши интересы он ставит выше государственных. Разочарование. Про Майсгрейва столько говорят, а он – никакой не развратник и не убийца. Он – единорог. Волшебное существо, мифическое. Такое, что и задумаешься – остались ли они ещё на нашей грешной земле. Он так дорожит вами, так бережёт вас… Совершил ради вас солько глупостей и преступлений… Чего стоило только похищение детей из сиротского приюта. Самая глупая глупость, которую я в нём наблюдала. Мне пришлось немного поработать на его репутацию. И вернуть этих бедных девочек к нормальной жизни. Куча девиц неблагородного происходения в Мэйзи-холле меня совершенно не устраивала. – Так это вы распустили слух, что Вирджиль растлевает детей… – Это смешно, когда талантливый колдун играет в салки с пятилетними. Ему надо было думать о великом, а не о куклах и лентах. Я всегда опекала его, – взгляд королевы затуманился. – Я сразу разглядела в нём величайшую личность нашего времени. – И сделали всё, чтобы получить эту личность в вечное рабство! – выпалила я. – Вы скрыли тройное убийство, чтобы сделать своим верным слугой. – Вам было бы приятнее, если бы казнила Майсгрейва? – весело переспросила королева. – А что мне сделать с вами, Эмили-мятежница? Может, казнить? Её величество стояла надо мной – ужасающе грозная в своей кровавой красоте, зло сверкающая глазами, но на губах её порхала улыбка. – А может, вы предпочтёте, чтобы я подарила вам целый мир? Подумайте, Эмилия, – голос королевы стал вкрадчивым. – Подумайте, что я могу дать вам. – Подумала, – ответила я без страха. – Ничего. У меня есть всё – талант, любовь, счастье… А у вас ничего нет. Вы – нищая, несчастная старуха. – Что ты сказала? – сухо расхохоталась королева. – У меня – ничего нет? Деточка, у меня есть всё, что нужно женщине – власть, красота, молодость. Любовь и счастье – этим утешаются неудачники. – Ничего нет, – повторила я и подняла руку, разжимая ладонь, – только и остались… незабудки… Королева отшатнулась так, словно на моей ладони были не крохотные голубые цветки, а парочка ядовитых змей. Но в глазах её величества не было страха, в них были… слёзы… Эмоции… Душевное волнение… Вот уязвимое место любого колдуна… Я вложила в этот удар всё своё колдовское умение, что успела приобрести под началом Вирджиля. Отбросить, скрутить, но не убить… Потому что ведьма в короне была права – я пришла не убивать… По крайней мере, не сейчас… Королеву метнуло через всю комнату и припечатало к огромному зеркалу, высотой от пола до потолка. Серебристая поверхность треснула, будто покрывшись сетью мелких трещин, и хрупкая фигурка женщины в белом платье теперь напоминала бабочку, попавшую в паутину. Но я знала, что внешность обманчива, и что передо мной – самая настоящая паучиха. Её тело сползло на пол, пальцы, цеплявшиеся за потрескавшееся зеркало, были поранены до крови. Я подошла ближе и опустилась рядом с королевой на колено, вглядываясь в помертвевшее лицо. Она открыла глаза – медленно, с трудом, но взгляд был осмысленным, и если бы можно было убивать взглядом, я уже валялась бы бездыханной. – Отпустите Вирджиля, – произнесла я громко и раздельно. – Если хотите остаться живы, откажитесь от него сами. – Девчонка!.. – прошипела королева еле слышно. – Никогда!.. – Очень жаль, если вы не желаете договариваться, – я взяла королеву за запястье, нащупывая пульс. – Что ж, тогда вы умрете своей смертью, ваше величество. От старости. Знаете, я заметила странную особенность – чего бы мне ни пожелалось, то всегда происходит. Сломалась карета, когда я не хотела в ней ехать, порвались струны у виолончели, а когда мне захотелось поскорее покинуть ваш дворец, служанка принесла вам цветочную вазу с незабудками. Вот и теперь – я очень хочу, чтобы вы поскорее состарились. Чтобы вы покинули этот мир, дали всем нам жить спокойно… – я говорила и видела, как стремительно тает колдовская красота – исчезает юношеская припухлость щек, редеют волосы, оплывают точеные черты. – Никто не пожалеет о вашей смерти, – последние слова я произнесла с особым удовольствием: – Даже сэр Томас. Она боролась со мной. Вернее – пыталась бороться. Но после упоминания о сэре Томасе – сдалась. Я почувствовала, как рухнул магический щит, который она выставила против меня, и теперь оставалось совсем немного, чтобы избавить мир от ведьмы… и освободить Вирджиля… Мой муж появился передо мной, как колдовское видение. Схватил за руку, разжимая пальцы, чтобы я выпустила запястье королевы Гвендолин. – Не надо, Эмили! – услышала я голос Вирджиля. – Остановись, не делай этого. Я не успела ответить, потому что меня опередила королева. – Не мешай ей, Джиль, – выдохнула она сморщенными губами. – Пусть делает то, зачем пришла. Я устала… Мне хочется покоя… Но Вирджиль уже оттащил меня в сторону, а над королевой склонился сэр Томас – в кольчуге, с суровым обветренным лицом. Он подхватил королеву под спину и помог сесть, подпирая плечом. – Что это ты раскисла, Гвен? – заворчал он, как обычно ворчал на маленькую Эмили, когда та пускала слезу, капризничая по любому поводу. – Ты всегда так любила жизнь, тебе не к лицу просить о смерти, – он подхватил её величество и перенёс к креслу, усадив поудобнее. – Я дорого заплатил, чтобы ты жила. Неужели, хочешь, чтобы моя жертва была напрасной? – Так вы спасли её, – я не особенно удивилась этой новости. – Пожертвовали собственным сердцем ради паучихи?.. – Эмили, – тихо осадил меня Вирджиль, а сэр Томас и вовсе не обратил на мои слова внимания. – Ну и к чему слезы, Гвен? – говорил он, поглаживая правительницу по руке с выступающими старческими венами. – Не плачь, испортишь личико. Королева и правда плакала – слезы катились по впалым щекам и падали на белое платье. Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Теперь передо мной была не сияющая красавица, а женщина средних лет, измученная жизнью, усталая, несчастная… Несмотря на мою ненависть к ней, я ощутила ещё и жалость. – Что смотришь? – всхлипнула королева, словно почувствовав это. – Не смей меня жалеть! И как ты догадалась, девчонка?! Тебе от роду всего ничего! Как ты догадалась? И она расплакалась навзрыд, пряча от сэра Томаса морщинисто лицо – Разве сердцу нужны годы, чтобы все понять? – ответила я вопросом на вопрос, в то время, как Вирджиль предостерегающе сжал мою ладонь – наверное, боялся, что я брошусь добивать старуху. – Мне показалась странной ваша любовь к таким цветам, как незабудки. Королева должна любить благородные цветы – розы, лилии. А сэру Томасу вообще не положено любоваться цветами. И ещё – зеркало в комнате сэра Томаса. – Зеркало? – рассеянно переспросил рыцарь. – Мое зеркало? Которое разбилось? При чем оно? Королева покраснела, как девушка, и спрятала лицо в ладонях. – Её величество подглядывала за тобой все эти годы, – сказал Вирджиль сэру Томасу. – Сам не знал. А когда узнал – разбил зеркало. Я ведь сначала думал, что она пытается уговорить тебя шпионить за нами. За мной и Эмили. – Что?! – сэр Томас задохнулся от такого предположения. – Вы спятили, что ли? – Но все объяснялось просто, – продолжал Вирджиль. – Первая любовь не забывается. Ведь так, ваше величество? – Точно – спятили, – повторил сэр Томас, но смотрел на королеву. Королева молчала, кусая губы, и сэр Томас неловко коснулся её плеча, а потом отстранился. – Всё в прошлом, – сказал он глухо, – да и я всегда знал, что это не может стать правдой. Я и тогда был не слишком, а теперь и вовсе – старик с железякой в груди. Надо окончательно спятить, чтобы поверить в это. – Никто не спятил… – начала я, когда Вирджиль сжал мою ладонь. – По-моему, мы все тут немного не в себе, – сказал он. – предлагаю остановиться на этом. Всем остановиться, – он выразительно посмотрел на меня. – Она приказала убить моих родителей, – сказала я. – Нет, не так, – королева покачала головой. – Я не хотела их смерти. Можешь мне не верить, но не хотела. – Но допустили, – сказал Вирджиль. – Только сейчас это уже не исправить, Эмили. И я могу только просить тебя проявить великодушие. Я боялся, что ты так и поступишь – если узнаешь правду, то побежишь мстить. Я не хочу, чтобы ты мстила. Месть – как ржавчина, она разъест душу… – Какой же ты идиот, Майсгрейв, – вздохнула королева, взяв платок, протянутый сэром Томасом, чтобы вытереть слезы, все ещё бежавшие из глаз. – Она прибежала сюда не мстить, а спасать тебя. От злобной ведьмы, которой ты принес вассальную клятву. Она собиралась убить меня, чтобы ты стал свободным. – Эмили?.. – Вирджиль посмотрел на меня так, словно увидел посланника небес. А я смотрела совсем не на него, а на королеву, рядом с которой стоял седой сэр Томас. – Откажитесь от Вирджиля, – сказала я медленно. – Для чего вам покупать молодость ценой чужих жизней? – Что ты понимаешь?! – вскинулась она, но я её перебила. – Разве не лучше состариться рядом с любимым, чем жить одной вечно? Королева снова расплакалась – на этот раз жалобно и отчаянно. Сэр Томас не утешал её, но стоял рядом, как каменная стена. Вирджиль усадил меня в кресло в дальнем углу, подальше от королевы, и проверил, живы ли леди Икения и Аселин. Им хорошо досталось, но оба дышали, хотя и были без сознания. – Позови гвардейцев, – велела королева Вирджилю. – Пусть их унесут. Не желаю их видеть, и пусть их судит королевская коллегия, без моего участия. – Да, ваше величество, – он вернулся за мной, но тут королева снова его окликнула. – Подойди, Майсгрейв, – произнесла она через силу, будто каждое слово причиняло ей боль. – Возьми. Считай это свадебным подарком, – она сняла с шеи серебряный медальон и бросила его, не глядя. Вирджиль подхватил украшение и крепко сжал в ладони – ни дать, ни взять, получил нечто по-настоящему драгоценное. – А потом уходите все, – королева махнула рукой. – Все. Я хочу быть одна. – Нам лучше уйти, – Вирджиль обнял меня за талию и повел к выходу. – Я хотел бы услышать кое-какие объяснения по поводу твоего очередного побега. Значит, всё это – признания в любви, поцелуи и обучение магии – было хитростью? Ты использовала меня, Эмилия Майсгрейв? – У меня был хороший учитель, – ответила я ему в тон. – Так что – кто бы говорил. – Даже не знаю, простим ли мы тебя с сэром Томасом, – сказал он. – Мне совсем не нравится, что моя жена время от времени отрабатывает на мне магические удары. – Мне тоже не нравится время от времени терять память, Вирджиль Майсгрейв!.. – возмутилась я. – И не думай, что я простила тебя за… – Больше – никогда, – пообещал он и поцеловал меня, а я приподнялась на цыпочки, чтобы продлить этот поцелуй. – Пусть даст клятву на крови, – буркнул сэр Томас, деликатно удаляясь по коридору.