Глава 43

Ярослав

Она думает.

Она стоит и, мать его, думает!

Смотрит на меня своими огромными глазищами и упрямо отказывается двигаться с места, наверняка уже до костей продрогнув на этом лютом морозе без шапки и в расстегнутой куртке, которую треплет гребаный ледяной ветер! Серьезно? Она скорее словит ангину, менингит и прочий букет простудных заболеваний, чем хоть на шаг отступит от своего долбаного упрямства!

Нет, у любого терпения есть предел. И сегодня, похоже, пришел конец моему. Оно сдохло в тот момент, когда Птичка выволокла из кабинета Димку. Когда вместо того, чтобы повести себя как мудрая и разумная женщина, она удивила всех, психанув. Просто взяла и махнула, мать его, хвостом!

Разумеется, никто не вышвырнет Димку из команды. Мы с тренерами все замяли. И дисквалификация – исключительно показательная порка, чтобы другим пацанам неповадно было махать кулаками вне ледовой коробки. Но я, блин, просто не понимаю, какого хрена произошло за те две недели, что меня не было в городе? Ее как подменили! Кто та Ава, что стоит сейчас передо мной? Где то милое, нежное, трепетное создание, которым я не мог надышаться? И кто эта упрямая, раздражительная, токсичная Аврелия, которой палец в рот не клади – по самое «хозяйство» оттяпает? Я в шоке. Нет. Хуже. В афиге! Какой слон прищемил ей хвост, что она так ерепенится? Даже со мной, мать его, ерепенится! Хотя я, как искренний долбач, верил, что все у нас классно. Все у нас хорошо. Мы вместе. Во всех смыслах вместе!

А по итогу что? Мне по дороге наговорила какой-то хрени, которую я благополучно проглотил, списав на стресс. Перед тренерами повела себя как истеричная девочка-подросток. На мать Вити этого чуть с кулаками не набросилась. Я не понимаю! Извилин моего тупого мозга качка-спортсмена не хватает, чтобы это осмыслить и понять! Что с ней происходит? Она хочет поругаться? Выяснить отношения? Показать, что мать здесь она, а я так? Да пожалуйста! Только я-то в этой семье вообще на хрен сдался тогда? Если с моим мнением не считаются, к нему не прислушиваются, да его даже просто не спрашивают!

Я хоть и мужик, но у меня тоже есть чувства, сука! Меня взрывает. Я буквально горю от злости! У меня едва получается взять под контроль весь тот поток грубости, что рвется наружу, и предельно спокойно попросить малого, удерживая взгляд Птички:

– Дима, сядь, пожалуйста, в машину. Нам с твоей мамой надо поговорить!

– Вы же не будете ругаться, да? – переводит взгляд с меня на мать парень. – Слушайте, я не думал и не хотел, чтобы вы из-за меня так…

– Дима. Иди. В машину, – повторяет мои слова Ава, перебивая сына, четко проговаривая каждое слово.

Димка всего доли секунды колеблется. В итоге слушается. Что не странно. Он и правда слишком разумный и покладистый парень, чтобы просто так махать кулаками. Да только Фомина тоже была разумной. До сегодняшнего дня. Звезды раком, что ли, встали?

– Лады, – поджимает губы Димка и, понурив плечи, гребет к тачке.

Я провожаю его спину взглядом. С брелока завожу двигатель, чтобы в салоне заработала печка. И, как только дверь закрывается, оборачиваюсь к своей упрямой женушке со словами:

– Выкладывай, на хрен, все.

– Что тебе выкладывать?

– Что с тобой происходит? На что ты злишься? Что я сделал не так? Или мы? Мы сделали не так? Ава, черт, хватит отмалчиваться, я не умею читать мысли. Я мужик! Мне нужно говорить прямо и в лоб. Уж прости, но так наш пол устроен!

– Все не так. У нас с тобой – все не так!

– Да, спасибо, это значительно проясняет ситуацию.

– Я устала, – выдыхает Птичка. – У меня просто сдают нервы!

– От чего ты устала? – рычу.

– Каждый раз, как только я начинаю верить, что между нами может что-то получится действительно серьезное, жизнь ставит мне подножки, Яр! – вскрикивает. – Я буквально пру на сопротивление. Еще ни разу из этого не вышло ничего хорошего. Понимаешь?

– Нет, Ава, я не понимаю. Ты снова говоришь загадками.

– Гордей, – загибает пальцы, – твоя мать, тысячи людей в соцсетях, считающих, что я недостойная тебя курица, которой просто повезло удачно выскочить замуж, – вот такие «подножки»! Все вокруг против наших отношений. Я устала бороться со всем миром!

– Ты нагнетаешь. У нас все было ровно до вчерашнего дня.

– Да правда, что ли? – фыркает. – Тебя больше недели не было в городе. Конечно, у тебя все было ровно! Ты не можешь знать…

– Так расскажи мне!

– Ты знаешь, из-за чего подрался Димка? Вернее, из-за кого он подрался?

– Видимо, сейчас ты это мне и расскажешь.

– Из-за тебя.

Я развожу руками. Что за на хрен?

– И из-за меня. Из-за той стервы, которая решила, что ты выбрал себе в жены неправильную женщину, и науськала сына, который вполне заслуженно сегодня получил в морду!

Шестеренки в голове начинают быстро крутиться, складывая два и два.

– Между вами была какая-то стычка до? Поэтому ты сегодня на нее так?..

– Да не важно уже! – бросает раздраженно. – Я раскладываю тебе по фактам!

– Отлично. А сказать мне об этом там, в тренерской, у тебя язык отсох?

– Чтобы что? Что бы ты сделал, а, Ремизов?

– Не знаю, мать твою, но мы бы придумали что-то вместе! Нашли бы решение вместе! Может, поэтому ты и устала? Потому что борешься одна! Со всем вокруг и со мной в том числе. Я-то здесь для чего, Ава? Я твоя поддержка и опора. Я готов для тебя перевернуть этот гребаный мир, только скажи мне, что тебе это действительно нужно! Что я тебе нужен. Вот и все. Все просто!

– В том-то и проблема, что я уже не понимаю, а нужно ли мне это. Я устала от наших отношений, Ремизов. От тебя я… устала, – выдыхает так тихо, что я скорее читаю по губам, нежели слышу, и это, блин, так же физически больно, как битой по сломанным ребрам.

Она же шутит?

Она же просто шутит, да?

Я лихорадочно вглядываюсь в красные глаза Птички, полные непролитых слез:

– Это шутка такая? – Мне даже удается выдавить из себя кривую улыбку.

Птичка прячет от меня взгляд. Утыкается им в припорошенный снегом асфальт. Как мы докатились до такого дерьма, что она даже в глаза мне смотреть не хочет? Когда я упустил тот момент, что, вместо того чтобы идти на сближение, мы начали друг от друга отдаляться? Все же было, сука, хорошо!

Я растираю ладонями лицо. Волосы ерошу. Раз. Второй. Не верю. Не знаю. Не понимаю. В голове не укладывается! Прохожусь взад-вперед. Снег под ногами задорно так похрустывает. Будто издевается, сволочь. Да нет, она не может говорить это всерьез…

– Яр, пойми, это все слишком сложно для меня.

– Что сложного? Я сложный? Мои чувства к тебе сложные? Что?

– Ч-чувства?

– Не прикидывайся дурой, Фомина! – гаркаю.

– Яр, послушай…

– Я люблю тебя, – проталкиваю комом вставшие в горле слова, выдавая на выдохе. – Я. Тебя. Люблю. Слышала? – повисает в воздухе белесым облаком мое признание, трещит, как свежевыпавший снег на морозе. – Люблю уже давно. Да все тринадцать лет люблю. Люблю тебя и ненавижу себя за то, что тогда упустил. Что позволил Гордею тогда встать между нами. И да, я тоже не идеальный. Представляешь? Да, я тоже косячу. Не святой, наверное. Тоже могу злиться и раздражаться. На тебя, на себя, на всю ту хрень, что мешает нам быть друг с другом честными до конца. Могу сорваться. Могу накричать и приревновать. Но только потому, что я не понимаю, почему ты себя так со мной ведешь! Я тебе не враг. Понимаешь? – выдаю пламенный спич. – Тебе есть за кем прятаться. Ты больше не обязана решать проблемы одна!

В ответ же получаю только тихое:

– Наверное, я слишком долго была одна, Яр, чтобы за кем-либо прятаться. Мне проще и легче самой. Я так привыкла, – слышу и… это, блин, не те слова, которые хочется услышать в ответ на «я люблю тебя». Совсем не те. Ответ, мать его, неверный!

– То есть вот так? – с моих губ срывается разочарованный, слегка истеричный смешок. – Ты просто пропустишь это мимо ушей? Проигнорируешь мои чувства, потому что тебе так удобней и легче, правильно?

– Я сделала ошибку, когда сказала тебе «да». Отношения с тобой – это сложно, Ремизов! – выдает, глядя себе под ноги. – Не потому, что ты такой. Ты замечательный. Самый лучший! А потому, что вокруг слишком много злых языков и гнилых людей! Потому что быть с тобой – это постоянно делать выбор: ты или Димка, а я такой выбор сделать не могу. Он мой сын, и его интересы всегда будут для меня на первом месте. Всегда!

– Да кто тебя заставляет между нами выбирать? Я и Дима – совершенно разные вещи!

– Оно получается само. Постоянно, Яр!

– Просто нам пора перестать бодаться и наконец-то уже смотреть в одну сторону, а не переть в противоположные. Любые сложности можно преодолеть, если двое этого хотят. Любые. А вот теперь ответь мне – ты хочешь быть со мной?

Прячет глаза.

Я делаю шаг, приближаясь.

– Птичка!

– Нет… не хочу.

– Врешь!

– Ярослав, перестань!

– Птичка, мать твою, посмотри на меня!

Проходят долгие мгновения, уносящие с собой парочку порывов ветра, прежде чем Ава наконец-то отрывает взгляд от, несомненно, более интересных для нее грязных комков снега под ногами, нежели я, и, вскидывая подбородок, буравит меня своим полным боли взглядом, который буквально орет: не верь мне. А я и не верю. Ни единому слову.

– Вот теперь скажи мне, глядя в глаза, что у тебя нет ко мне никаких чувств. Не асфальту, Ава. А мне! Что тебе плевать на все то, что было между нами последние два месяца. На все то, чем мы… окей, я жил последние шестьдесят долбаных дней. Скажи это, глядя мне в глаза, так, чтобы я поверил.

Она кусает губы. В кровь. Я вижу, как по ее щеке катится одинокая, убивающая остатки самообладания слезинка. И, клянусь, умираю на месте, когда слышу:

– Я хочу домой.

И что это значит?

На доли секунды в сердце вспыхивает надежда.

Я победил? Она сдалась?

Но и рта раскрыть не успеваю, когда Ава убивает эту надежду в зародыше, говоря:

– К нам с Димкой домой. В нашу с ним квартиру. Вдвоем.

– То есть тебе нужен развод, – подвожу итог, кивая. – Класс.

– Я знаю, что у нас контракт, – добавляет поспешно. – Пусть. Пусть мы для всех так и останемся мужем и женой. Я не забираю своих обещаний. Но мне нужно время, Яр, понимаешь? – цепляется пальцами за мое запястье, сжимая. – Мне нужно побыть одной. Подумать. Я запуталась. Я потерялась. Я хочу свободы. Всего чуть-чуть, чтобы вздохнуть. Пауза. Мне нужна пауза!

Читай: твоя любовь душит меня, Ярослав, но ты такой благородный засранец, что я знаю, что ты отпустишь меня, даже если я нарушу все гребаные пункты брачного контракта. Один за одним. И что самое отвратительное – отпущу! Сдохну от боли, но отпущу.

Охренеть…

А ведь еще каких-то жалких двенадцать часов назад я летел домой побитый, но окрыленный мечтами о совместном светлом будущем. А теперь… мне не удается скрыть разочарование в голосе, когда я говорю:

– Быстро же ты меня приземлила, Фомина.

– Ч-что? – теряется Птичка.

– Домой так домой. Сядь в машину. И так уже вся продрогла.

– Яр…

– Все, Ава. Хватит. Больше ни слова не хочу от тебя слышать, – качаю головой и отхожу к тачке. Уже схватившись за ручку двери, оборачиваюсь. – Знаешь, это твой выбор, и я его принимаю. Но, просто чтобы ты имела в виду: я не умею брать паузы в отношениях. Потому что отношения, в которых нужны эти самые, сука, паузы, – это путь в никуда. Если я тебя своими чувствами душу сейчас, то, поверь, и через неделю, месяц, год – ни хрена не поменяется. А так, конечно, дыши, – хмыкаю, – сколько тебе вздумается, – не дожидаясь ответа Птички, забираюсь в салон, впервые во взрослой сознательной жизни ощущая, как режет глаза. Да только вот хрень – мужики не плачут. Нам даже в этой маленькой «радости» отказано.

– Это что, все? – слышу робкое расстроенное за спиной.

– Похоже на то.

– Дерьмово…

– Да уж.

Бросаю взгляд в лобовое. Ава так и стоит на морозе. По-прежнему хрупкая и все такая же потерянная. Навравшая мне с три короба, и я понятия не имею почему. Но биться и дальше в наглухо закрытые двери смысла не вижу. Отношения как хоккей – командный, мать его, вид спорта. А некоторые люди, очевидно, для игры в команде просто не созданы.