Глава 21
Время спустя…
Лера
— Дочка… Дочка… я не могу! Беги сюда! Сил моих нет! Вот сорванец!
Крик отца со двора такой громкий, что я быстро отставляю тесто, которое замешиваю, слегка вытираю руки о фартук и выскакиваю на улицу, чтобы увидеть, как Леша бегает за козой, весь измазанный в грязи.
Отец оборачивается на меня и машет руками.
— Не слушается, сорванец! Вообще! Живо сюда!
— Лешка… оставь козу в покое, иди к маме! Грязнуля!
Кричу и мой сынок оборачивается, бросает на меня взгляд ярчайших зеленых глаз и срывается с места, влетает в меня и пачкает всю в жиже.
Ласкаю темные волосики, прижимаю малыша к себе, и мой сынок поднимает голову, упирается острым подбородком мне в живот.
— Мама, плАсти…
— Я же говорила тебе не мучить деда, — слегка журю малыша, — ну пойдем купаться, грязнуля…
Улыбается почти беззубым ртом и будто солнышко из-за туч выходит, а меня на мгновение ударяет в самое сердце, потому что сын растет копией своего отца, одно воспоминание о котором заставляет мое сердце сжиматься от боли…
Помню, как две недели после того, как Влад выкинул меня из своей жизни, я себе места найти не могла, из дома почти не выходила, а в один день так плохо стало, будто проняло, и я разрыдалась, а потом был звонок отца…
Он разговаривал с трудом, а я вдруг будто от сна очнулась. Поняла, что есть человек, которому я нужна, который без меня не проживет.
Потом со мной врач говорил и сказал, что отцу свежий воздух нужен, желательно, чтобы мы переехали загород, а лучше в деревню…
И я зацепилась за эту мысль. У нас дальняя родственница умерла, после нее наследство — полуразрушенный домик в деревне остался. Деньги на счету были и я… я воспользовалась этими средствами, сняла со счета, наняла людей, устроила ремонт, затем начала обустраивать к приезду папы.
Деревня оказалась не самая глухая, чтобы и райцентр был, и больница в доступе…
Но самое главное — мы с папой затерялись здесь от всего мира… Захочешь — не найдешь…
Хотя… кто бы меня искал…
Потом папа вернулся и все мое время было посвящено ему, я возила его на массажи, в бассейн, потому что реабилитация оказалась долгим процессом…
Я старалась занимать себя мыслями, делами, но однажды, когда сидела у кабинета массажиста и разговорилась с милой бабулей, которая также возила на процедуры своего мужа, меня вдруг оглушило ее вопросом.
— А ты на каком месяце, деточка?
— Что… простите? — не сразу поняла, о чем спрашивает седовласая женщина.
— Я спрашиваю, у тебя какой месяц беременности?
Тогда я не ответила, улыбнулась, сослалась на то, что мне в туалет нужно, и действительно я пошла в ванную и долго держала руки под водой, пока до меня, наконец, не дошло, что менструация у меня была еще когда я с Владом была, но…
Это ведь невозможно…
Близости у меня после этого не было…
Помню, как пошла в районную поликлинику, как говорила врачу, что не беременна, а она развернула ко мне монитор.
— Не знаю, что ты там себе “не беременна”, но плод я уже вижу, даже могу сказать, что, судя по всему, мальчика ждешь… в следующем месяце скажу точнее, но у меня глаз наметан…
— Но… месячные…
— Бывает, что женщина беременеет, а что-то похожее на месячные у нее происходит… Организм… все бывает… не первый случай в медицине…
— Понятно…
— Аборт уже сделать, кстати, не сможешь
Оглушает меня врач и я в порыве накрываю живот:
— Я и не собиралась… Буду рожать…
Папе я сказала, что случилась у меня любовь… и что мы расстались с мужчиной и вместе быть никогда не сможем…
Я не рискнула рассказывать ему всю правду, не захотела тревожить, да и… Влад расторг контракт, и я… я не простила его за те слова… посчитала, что малыш… только мой… ведь если бы сказала Золотову… что бы он сделал с ребенком от “соски”?!
Отнял бы… и это в лучшем случае, а может, и заставил бы сотворить что плохое…
Отец…
Не знаю, поверил ли он моей истории, но помню, как обнял меня и сказал, что мы справимся…
Вот это короткое “мы справимся”… оно оглушило и я разрыдалась в руках папы.
Мы жили тихо, почти телевизор не смотрели, но однажды… когда отец смотрел новости, я вошла в комнату и чуть не выронила поднос с яблоками, потому что на экране был Влад и говорилось, что кандидат в президенты побывает в нашем краю, что будет общаться с избирателями.
Живот страшно скрутило в этот момент, и я все-таки уронила яблоки. Отец вызвал скорую и я родила Алешку…
А через месяц, когда я переодевала Алешку, отец пришел со двора и сказал, что у нас теперь новый президент…
— Достойного кандидата выбрали. С боевым прошлым. Видно, что опытный. Мужики говорят, что когда он приезжал на встречу, все выслушал, сказал, что дороги сделает, да и вообще дельный… такой явно слово сдержит…
— Так кого выбрали, пап?
Задаю вопрос, а у самой сердце в груди сжимается, когда слышу имя мужчины, который однажды так жестоко растоптал мою любовь и душу.
— Как кого, доча? Теперь у нас новый президент. Владислав Золотов…
— Мам… ты меня купать будешь?
Вырывает меня из мыслей голос сыночка, и я касаюсь его испачканного носика, улыбаюсь и киваю.
— Дочка, я хочу к мужикам пойти. Семеныч говорит, что ему завезли новое железо, никак разобраться не может… там чинить надо, или заменять, короче… надо подумать, разобрать металлолом и понять, сможет ли завестись этот драндулет…
— Хорошо, пап, иди, мы с Лешкой сами справимся, только ты ведь знаешь, что тебе пить запрещено!
Поднимаю на отца внимательный взгляд. У него режим, который нарушать нельзя, есть определенные наставления врачей, которым мы следуем, и папа честно все исполняет, но вот деревенские мужики не знают о том, что у отца был недуг, который мы победили ценой неимоверных усилий, и теперь папа слывет редким трезвенником, которого все хотят склонить к одной рюмочке, что меня сильно начинает беспокоить…
— Дочка. Обижаешь. Ты же знаешь…
Папа разводит руками, а я смотрю на него и улыбаюсь, потому что знаю, что его здоровье нам далось слишком тяжело…
— Я мужикам помогу и домой, но если помощь нужна с Лешкой, ты только скажи, дома останусь…
Папа улыбается, а я смотрю на него и не могу сердиться, он мне иногда напоминает моего Лешика. Вроде и взрослый мужчина, дедушка с седыми волосами на висках, а иногда напоминает ребенка.
Вот как сейчас, чувствую, что хочет пойти, посидеть с товарищами, обдумать, как с новой игрушкой разбираться будут…
Да, мужчины растут и их игрушки только видоизменяются, а так… в душе ребенок, не иначе…
— Ма… ну… ма… купаться!
Идем в дом, Алешка играет, пока я готовлю ему ванную, где-то в гостиной работает телевизор, по которому крутят новости.
Особо не прислушиваюсь, достаю желтого утенка моего сыночка и засыпаю еще несколько любимых игрушек Алешки в ванную, добавляю колпачок его любимой пенки с лавандовым ароматом.
Алексей тем временем в гостиной принимается быстро стягивать с себя одежду, разбрасывая ее по полу. Пока никак не удается его приучить к порядку, но я выглядываю из ванной, замечаю этот беспорядок и лишь улыбаюсь, замечая, как голопопый малыш бегает по комнате, собирая еще кучу игрушек, с которыми хочет поплавать…
— Лешка, дракона не бери. Он опасный. Жесткий. Мы же договаривались, что купаемся только с мягкими игрушками…
Вытираю мокрые руки полотенцем и прохожу в гостиную, Алешка начинает хохотать и убегать от меня, я за ним и радостный смех разливается по дому, но он так же резко и прерывается, потому что до слуха доходит голос диктора и очередная раскадровка новостной ленты, где репортаж идет о президенте…
— Накануне выборов президент намерен посетить ряд областей и проверить, как были выполнены его поручения, а также обещания, которые он давал в прошлую предвыборную кампанию…
Замираю, прижимая одну из игрушек к груди, когда на экране появляется лицо Влада…
Сердце сжимается…
Он изменился. Стал жестче. Взгляд зеленых глаз даже сквозь экран гипнотизирует и буквально поражает наповал.
Идут кадры, где президент обсуждает что-то, он на заводе, рядом полыхает и льется сталь, похожая, скорее, на лаву, а я на него смотрю, глаз оторвать не могу и замечаю, как беседует с женщиной…
Ревность… Она все равно рождается в моем сердце, хотя никаких прав у меня нет…
Влад выкинул меня, использовал, а я…
Я родила его сына…
Сына, о котором он никогда не узнает…
Малыш вновь привлекает мое внимание, и я зову ребенка в ванную, сажусь на унитаз, пока Лешка изображает аквалангиста, напялив смешные очки, ищет рыбок, которые у нас тут резиновые.
Алексей растет любознательным малышом. Он мой свет в окошке…
Я уже и жизни не мыслю без него и, оглядываясь на свое прошлое, я понимаю, что ничего бы не изменила. Он сын своего отца. Хоть малыш еще маленький, но я вижу зачатки сильного и стойкого характера, мужественности и надежности…
Мой Лешка мне и помогает из магазина таскать продукты, и пусть я позволяю ему брать только самое легкое, но все равно…
Он опора. Это видно и… многие черты характера моего сына мне напоминают его отца и это мучает… Потому что сложно забыть мужчину, заглядывая в глаза его сына, которые как две капли воды похожи…
— Мам! Я все!
Вновь заявляет Лешка и я оборачиваю его в объемное махровое полотенце, беру на руки и мы идем в гостиную, где я заранее сложила все необходимое. Одеваю своего непоседу, все также фоном слыша новостную ленту.
— Президент сегодня приехал в наш край, намерен посетить ряд городов и сел… В том числе и небольшой завод, который…
Больше не слушаю, замираю и оборачиваюсь к экрану телевизора, где показан президентский лайнер, который садится в нашем аэропорту…
У меня сердце пропускает удар, хотя мне чего страшиться. Где я и где Золотов. Мы с ним не пересечемся, даже если я очень захочу…
Плюю три раза через плечо, чтобы отогнать беду, потому что такая встреча для меня равносильна смерти…
— Мам… знаешь… кем я стану, когда выЛасту?
Алешка смеется, а я приподнимаю брови.
— Ну… дай угадаю. Может, пожарным?
— Неа, — морщит нос.
— Ясно, значит, пожарных мы переросли…
Улыбаюсь, вспоминая, как для Алешки мы костюм пожарного в прошлом месяце покупали…
— Врачом?
— Неа…
— Полицейским? — сыплю предположениями.
— Нет! Мам! Я стану плезидентом!
Гордо заявляет мой малыш, а я ком сглатываю и смотрю в его ярчайшие зеленые глаза.
— Почему? — спрашиваю враз осипшим голосом.
— Потому что наш пЛезидент самый кЛутой! А еще… он на меня похож!
Устами младенца, как говорится…
Беру пульт и выключаю телевизор. Смотреть на Влада для меня очень больно. Не могу я его до сих пор забыть и особо отношения у меня не клеятся с мужчинами.
Ухажеры были, но я всегда говорила о том, что у меня есть сын, и их прыть как-то заметно угасала, а если и не гасилась этим фактором, то мне были неприятны чужие касания и малейшие прикосновения…
Да и времени на личную жизнь особо и нет, когда отец нуждается в присмотре, а у тебя малыш растет, в котором ты души не чаешь…
Стук в дверь прерывает поток мыслей, и я иду открывать, на пороге как раз замечаю Виталика, который стоит с цветами и сияет, как монетка.
— Лерчик, привет! У меня сегодня хорошие новости, говорят, повышение получу, вот, пришел радостью с дядей Игорем поделиться, все он меня научил…
— Отца нет дома, — отвечаю не слишком радушно. Напрягает меня местный парень. Не понимаю, отчего он не отстает.
Обычно удается избавляться от нагловатых самоуверенных типов.
— Ну так я к тебе.
— Я ребенка выкупала только, извини, занята.
— И в дом не пустишь, чаем не напоишь?!
— Прости. Как я сказала, приходи, когда отец дома… тогда и отпразднуете твой успех…
Хочу закрыть дверь, но грязный кроссовок протискивается и не дает мне отсечь от себя неприятного ухажера.
— Лер, чет ты больно гордая. Нос задираешь. Мужиков игноришь, а сама при этом провоцируешь…
От такой наглости у меня брови вверх взметаются.
— Что значит, провоцирую?! — поднимаю голос.
— Да то и значит! Ходишь вся такая… городская…
— Так, все. Разговор ни о чем. Ногу убери.
Выговариваю с нажимом и чуть не столбенею, когда слышу:
— Ну смотри, Лер… Те, кто нос сильно задирает и мужикам не дают — плохо кончают…