Глава 22
— Ну-ка от мамы моей отойди!
Громкий голос сынишки, и он вылезает из-за моего бедра, с силой ударяет тяжелой игрушкой-роботом по носку моего недоухажера.
Тот заливается криком, оттягивает ногу, и я захлопываю дверь.
Сердце колотится в груди, как сумасшедшее, а я на Алешку своего смотрю, который, насупив брови, мечет молнии из своих зеленющих глаз.
— Малыш, все хорошо… — выговариваю тихонечко, прижимаю к себе ребенка и глажу по влажным волосам, увожу его, занимаю.
День проходит за хлопотами, Лешка проказничает, я готовлю суп, затем мы вместе отправляемся в магазин, сажаю малыша в специальный отсек на коляске.
Этот супермаркет построили совершенно недавно, да и вообще глава округа хорошо работает, видно, что Золотов всех своих подчиненных в ежовых рукавицах держит.
Дороги построили, благоустраивают, детские площадки появились с прорезиненной защитной структурой…
Возвращаемся домой мы с Алешкой уже ближе ко сну, укладываю малыша и только после того, как мой сыночек засыпает, позволяю себе задуматься относительно того, что сегодня произошло…
Не нравится мне такая вот прыть местной звезды. Такие мужчины опасны тем, что позволяют себе распускать руки, когда ущемлено их мелкое достоинство, и то, что я увидела в его глазах, мне совсем не по душе…
Прикидываю, как могу решить эту ситуацию с меньшими жертвами, и ничего в голову не идет, наконец, меня просто с ног сшибает сон и в нем я оказываюсь на яхте…
Той самой, на которой мы плыли с Владом…
Я вижу его одетого в белоснежную сорочку и шорты… Все как в тот день, он смотрит на воду, и я подхожу к нему, становлюсь рядом.
Сразу же ощущаю его аромат и прикрываю на мгновение глаза, будто принюхиваясь к морской свежести и цитрусу…
— Давно не виделись, Лера…
Выдыхает не оборачиваясь, а у меня сердце сжимается от страха, я оборачиваюсь, будто Лешку ищу, и выдыхаю, осознав, что его здесь быть словно не может.
Я в прошлом…
— И не увидимся, Влад…
Отвечаю ему и просыпаюсь резко. Будто из сна выныриваю, а у меня сердце колотится, как сумасшедшее, и вся мокрая…
Бросаю взгляд на сладко спящего Лешку и понимаю, что никогда своего малыша не отдам, хоть президенту, хоть самому черту…
Больше уснуть не получается, я спускаюсь на кухню и завариваю себе чай, сажусь на окно и наблюдаю за пустынной улицей…
Отчего-то кажется в какой-то момент, что ощущаю на себе колючий взгляд, но никого в такую темень на улице быть не может…
Правда, спустя минуты по улице проезжает дорогущая иномарка с тонированными стеклами.
Вспоминаю, что президент соблаговолил приехать в наш край, разумеется, сейчас вся полиция и органы на ушах стоят, проверяют все, чтобы эксцессов не было, чтобы с постов никого не сняли…
Отпиваю еще из чашки и радуюсь тому, что нам с Золотовым никогда не пересечься, и это… это хорошо, учитывая, что было между нами…
Спрыгиваю с подоконника и опять возвращаюсь в спальню. Думала, что не усну, но все же меня в сон стягивает и я просыпаю звонок будильника…
— Мама… а я в садик сегодня не иду?
Голос Лешки с трудом до меня доходит, и я подпрыгиваю на кровати, как только удается разлепить веки и увидеть часы.
— Лешка! Проспали! Бежим!
Я вскакиваю и быстро одеваю малыша, сама напяливаю на себя первое попавшееся платье, чтобы быстрее справиться, прихватываю заранее приготовленную для Алексея парадную одежду.
Мы с сыном бежим вниз по лестницам, затем на улицу…
— Лешка, быстрее, у вас сегодня утренник! Татьяна Анатольевна меня с потрохами съест, если опоздаешь!
Малыш только смеется и быстро семенит за мной, мы добегаем до перекрестка и светофор переключается на зеленый, у Лешки в этот момент что-то происходит, и он поджимает ножку, чтобы не терять времени, я беру малыша на руки, и рассчитывая, что горит все еще зеленый, ступаю на пешеходную линию.
Лишь спустя мгновение до слуха доходит сумасшедший свист, и я понимаю, что неподалеку стоит машина ДПС, которая регулирует движение и запрещает всем движение…
Еще одно мгновение и до слуха долетает звук сигналки и я прижимаю сына к груди, так как взгляд падает на летящий на всех парах в мою сторону огромный эскорт машин…
Понимаю, что на такой скорости водитель просто не успеет затормозить, поэтому я делаю единственное, на что хватает времени — оплетаю сыночка всем своим телом, закрываю его от удара…
Если бы могла, отбросила бы Лешку в сторону, но времени на это нет…
Время замирает. Будто на паузе. Понимаю, что такой эскорт машин просто собьет любую преграду, так как пассажир там высокого ранга, и, возможно, это учтено в их брошюре по безопасности, или как это называется, помню, что отец что-то такое обсуждал после просмотра передачи…
Так странно, у меня за секунду столько мыслей в голове рождается, и самая яркая из всех это последнее — не хочу умирать! Хочу жить! Хочу увидеть, как взрослеет мой сынок, хочу побывать на его выпускном! Хочу увидеть, как он женится, и внуков хочу увидеть.
Так странно, я об этом даже никогда не задумывалась, все жила и жила…
Казалось, что целая жизнь впереди. Решала насущные вопросы, проблемы, все казалось, что завтра исправлю то, что сегодня не успела, а сейчас получается, что этого завтра у меня и нет…
Прижимаю сына к себе изо всех сил и машина, которая должна сбить меня, уходит влево, вторая вправо, за ними следуют еще машины и получается, что они останавливаются елочкой…
Сглатываю ком, понимаю, что жива, и радость окутывает, но потом до меня доходит весь ужас произошедшего и ноги подкашиваются.
Из машины выпрыгивает мужчина с кобурой под пиджаком, которая виднеется только потому, что незнакомец летит ко мне на такой скорости, что полы расходятся.
Полицейские также приходят в движение, они буквально теснят прохожих и следят за тем, чтобы никто не отснял произошедшее на камеру.
Я понимаю. Что меня сейчас убьют и прикопают где-то за домом, но в этот момент распахивается задняя дверь одного из автомобилей, как раз в этот момент здоровенный амбал с наушником в ухе хватает меня за руку настолько ощутимо, что я вскрикиваю.
Со мной не церемонятся и не собираются.
Но внезапно раздается до боли знакомый голос, который заставляет телохранителя замереть, а я… меня буквально парализует. Я еще не вижу обладателя этого густого баритона, так как меня заслоняет от этого мужчины охранник…
Но… секунда и амбал делает шаг в сторону, а я…
Я замираю. Застываю. Теряю дар речи и… кажется, жалею о том, что вообще этим утром вышла из дома.
Черт с ним, с этим проклятым утренником!
Не зря бабушка говорила: не беги за уезжающим автобусом, возможно, это правильно, что ты на него не успела…
А вот я… я, кажется, влетела в уходящий поезд, в последний вагон и меня прихлопнуло дверями, перерезало просто…
Мощный мужчина в идеальном строгом костюме приближается ко мне. Его широкие плечи, кажется, застилают весь мир, когда он оказывается рядом и меня обдает острым парфюмом с примесью его запаха… такого будоражащего… терпкого…
Мне кажется, я дышать забываю, вдохнуть не могу, когда ярчайшие зеленые глаза останавливаются на мне.
Я смотрю в чеканное лицо мужчины и узнаю каждую черточку, правда, есть и новые штрихи, например, сеточка мелких морщинок, которые расходятся лучами, когда его глаза сужаются.
Секунды сменяются, возможно, это я застыла во времени, но мне даже глоток чистого воздуха сделать не дано…
Я просто смотрю в лицо мужчине, который прошелся ожогом по моей душе, ранил в самое сердце и выбросил, как ненужную игрушку, которая наскучила.
Первое время я рыдала в подушку от обиды, от боли из-за его тех жестоких слов.
А теперь…
Теперь я сильнее прижимаю к себе сынишку и надеюсь, что президент меня не узнал…
Все же время прошло, а я была всего лишь одной из вереницы женщин, которые согревали его постель…
Молюсь, чтобы просто меня отпустили, отчитали за глупость, невнимательность, но только чтобы подальше от Влада…
Уже хочу двинуться в сторону, как сынишка выворачивается в моих руках и смотрит на Влада, который также опускает свой тяжелый взгляд на малыша…
И в ту же секунду меня оглушает звонким голоском сына:
— Мама, это что, пЛезидент?!
Меня будто молнией ударяет. Замираю. Даже выдохнуть не могу, а Влад тем временем поднимает свои внимательные глаза, будто ошпаривает.
При этом я не вижу на его лице ни удивления, ни узнавания. Он смотрит на меня с каменным выражением. Нечитаемая маска и это дает мне надежду поверить в то, что для этого мужчины я была лишь мгновением, которое даже не отложилось в его памяти…
Наконец, собираюсь с мыслями, с силами и заставляю себя выпрямиться, все также прижимаю Алешку к себе и набираюсь храбрости, чтобы тихонечко прошептать:
— Простите, пожалуйста, за вот это вот все… Мы правда не хотели, просто опаздывали на утренник…
Несу чистейший бред, пытаюсь выглядеть естественно, насколько позволяет вся нелепость этой ситуации.
Наконец, нахожусь и пытаюсь выдавить из себя улыбку, играя роль незнакомки, которая просто знает президента в лицо.
— Мы желаем вам победы на грядущих выборах!
И эту реплику Влад оставляет без ответа. Его энергетика. Аура. Все подавляет, и я уже не столь уверенно произношу:
— А сейчас извините, пожалуйста. Нам нужно бежать… Мы опаздываем…
Разворачиваюсь, чтобы бежать от мужчины из прошлого со всех ног, но внезапно сильные пальцы Влада сжимаются на моем локте…
Меня от одного этого прикосновения будто кипятком шпарит, замираю и поднимаю вопросительный взгляд на Влада.
— Отпустите, — выдыхаю едва слышно и прикидываю, что будет, если я сейчас начну кричать.
Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что полиция работает слажено и вряд ли в толпе найдется хоть кто-то, кто посмеет снять происходящее на камеру, о том, чтобы просить у кого-то помощь, я вообще не задумываюсь.
Передо мной президент страны и вряд ли кто-то бросится спасать меня от него. Бредовые мысли рождаются в моей голове, а Влад тем временем сжимает мой локоть сильнее и будто надвигается на меня, придавливает своей мощью, аурой, энергетикой.
Мне отчего-то кажется, что, несмотря на весь свой дикий самоконтроль, Влад сейчас в бешенстве.
Он вновь окидывает меня пристальным взглядом и смотрит на моего сынишку.
— Сколько лет мальчику?
Вопрос будто взрыв. Словно ствол, который прикладывают к моему виску. Я сжимаю губы и сильнее притягиваю малыша к себе, но мой Алешка сам отвечает.
— Мне четыле!
Прикрываю веки. Мне кажется, что земля уходит из-под моих ног, вот прямо сейчас она разверзлась и я лечу в самое пекло, в огонь, который сожжет меня всю, выломает и уничтожит.
— Я узе совсем большой и сегодня буду в садике иглать делево!
— Лешка…
Выдыхаю едва слышно, и Влад цепляется за имя моего малыша.
— Значит, Алексей, — выговаривает, глядя на моего сына, и малыш важно кивает, а Владислав… он переводит взгляд на меня, и в его зеленых омутах будто молнии проскальзывают.
Мне кажется, что прямо сейчас он мне смертный приговор подписывает.
— Пожалуйста… не надо…
У меня губы дрожать начинают и на глазах слезы наворачиваются, лицо Золотова размазывается, а я даже не берусь отрицать, потому что чувствую — он понял. Он понял, что на руках я держу его сына, ведь Лешка просто ксерокопия Золотова.
Те же черты, глаза, волосы, просто детские, округлые, озорные, но… когда сын вырастет, он станет таким же, даже по характеру. Уже сейчас вижу его лидерские данные.
— Не надо что? — выгибает бровь и чуть наклоняет голову, приближается слишком близко. Настолько, что я чувствую пряный вкус его губ на своих губах. И даю себе мысленную оплеуху, потому что, несмотря на память тела — передо мной враг. Тот, кто способен отнять у меня самое дорогое и просто уничтожить…
— Я не отдам… — опять выдохом. И предательская слеза все-таки падает с моих ресниц, ползет по щеке.
— Нам нужно поговорить. Будь хорошей девочкой и спокойно иди к машине, — ровно выговаривает, а я отрицательно качаю головой.
— Никуда не пойду! Я шум подниму…
Вновь шаг ко мне и расстояния просто не остается.
— У тебя на руках мой сын.
Грозно и уверенно произносит Золотов. Ему даже тест ДНК делать не нужно. Уверенность его в каждом слове. В каждой букве.
— Нет, — отвечаю чисто по инерции.
— Лера! — в его голосе звучит рычание. — Не играй с огнем.
Влад сверлит меня пронзительным взглядом. Продирающим. Впивающимся в каждую клеточку. Замираю. Меня буквально парализует страхом, и холодная капелька пота скользит вдоль спины.
— Все, что было между нами, теперь в прошлом. У тебя нет на нас с сыном никаких прав, у меня новая жизнь!
Отвечаю, прижимая к себе сынишку, стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но страх буквально сжимает клещами сердце.
— Это. Мой. Сын!
Влад теряет свое хваленое самообладание. От него такая энергетика идет, что мне хочется прижать голову и просто исчезнуть. Вместе с ребенком. Потому что он его не отнимет!
— Я не отдам тебе своего сына!
Истерика накатывает. Меня начинает бить крупная дрожь, а слезы уже текут по щекам ручьем, потому что я понимаю, что сила не на моей стороне, что человек, который мне угрожает, обладает безграничной властью. Нет выше него и защиты искать негде.
Но я все равно, как одержимая, шепчу свою мантру:
— Не отдам! Он мой! Ты не отнимешь моего Алешку… У тебя нет на него никаких прав!
Влад резко вскидывает бровь и на его твердых губах рождается ухмылка, от которой у меня сердце леденеет.
Он поднимает руку и горячие пальцы стирают дорожку слез с моей щеки, а Влад будто выстреливает в упор, проговаривая жестко:
— Ошибаешься, малышка. Однажды ты подписала контракт, по которому права на ребенка у меня.
— Нет, — губы дрожат, а прикосновение Влада продолжает обжигать, я смотрю в его зеленые глаза, будто загипнотизированная, и сил нет на то, чтобы хотя бы отшатнуться, пресечь касание его пальцев, которые будто продолжают ласкать мою кожу.
Наконец, Влад сам прерывает контакт, оттягивает руку и выговаривает резко, давая отмашку своим церберам:
— И сейчас я, наконец, верну свое по праву. В машину их.
Охранник подступает к нам, цепляет меня за руку и ведет к машине, а я даже кричать не могу. Никто не поможет.
Никто…
Нас сажают в машину, которая, скорее, напоминает самолет, а я сына к себе прижимаю, впиваюсь в него, боясь из рук своих выпустить. Неожиданно дверь открывается и в салон садится Влад. Дверь захлопывается, отсекая нас от мира…
Я поворачиваю голову и смотрю на мужчину, который может отнять у меня все. Пауза длится, но ее нарушает Алешка, который вновь возится у меня на коленях и упирает внимательные глаза на Золотова.
— А ты плавда плезидент? — спрашивает мой малыш как ни в чем не бывало, с чистейшей детской непосредственностью.
— Правда, — отвечает Влад и улыбка рождается в уголках его губ, даже ледяные зеленые глаза теплеют.
— Здолово, — отвечает мой непоседа, а затем и вовсе садится так, чтобы быть лицом к новому знакомому, которого он принимается изучать.
Алеша вновь смотрит на меня и с повелительной манерой собственного отца говорит:
— Мам, отпусти…
Дает понять, чтобы не сжимала его с такой силой, и я по инерции расслабляю пальцы, а Лешка слезает с моих колен и приближается к собственному отцу.
Я замечаю, как моего ребенка просто магнитом тянет к Владу. Обычно он посторонних не любит, не сближается так резко. Он у меня своеобразный малыш и я вижу в нем личность.
— Здолово, ма, мы тепель с самим плезидентом знаемся…
Бросает на меня озорной взгляд, и я вся подбираюсь, знаю, что Леша еще тот проказник, и готовлюсь, но все равно не успеваю среагировать, когда мой сынишка бойко продолжает:
— Деда говоЛит, что пЛезидент лешает все проблемы и он может наказать злых людей, это так?
Влад окидывает моего сынишку внимательным взглядом.
— Твой дедушка прав. У президента есть определенные полномочия. Но кроме президента, есть инстанции и правоохранительные органы, которые призваны защищать граждан. Позволь узнать, почему ты интересуешься этим вопросом?
Немного подвисаю от того, что Золотов отвечает ребенку так, словно он взрослый, но мой Лешка не теряется, важно кивает, будто понял все из того, что ему Влад сказал, и смотрит на меня.
Сердце у меня пропускает удар, потому что сынишка выглядит каким-то серьезным, так странно… он только повстречал отца, а мне уже кажется, что он копирует мимику Золотова… Но все же это ребенок… мой ребенок, и я ощущаю его напряжение, нервозность, то, как по-детски кусает нижнюю губку и смотрит на меня вопросительно, будто дозволения спрашивает…
— Лешка, что с тобой, милый? Что ты хочешь сказать? — спрашиваю своего малыша, а он льнет ко мне, обнимает меня сильно и вдруг выдыхает с жаром:
— Я тебя люблю…
Не понимаю, что происходит, заглядываю в глаза своего мальчика и шепчу, проглатывая ком в горле:
— Я тоже тебя люблю, зайчик мой, больше всего на свете…
— Не сеЛдись на меня…
Выговаривает уверенно и смотрит на Золотова, затем говорит твердо:
— Тогда пЛезидент должен маму мою защитить!
Я от этого заявления чуть не падаю, Влад переводит с ребенка внимательный взгляд на бледную меня, затем вновь возвращается к сыночку моему.
— От кого нужно защитить твою мать, малыш?
В голосе Золотова появляются знакомые опасные нотки, а я в страхе прижимаю Лешку к себе и выдыхаю с жаром:
— Алеша, прекрати. Что ты такое говоришь?!
— То!
Важно отвечает ребенок и вновь смотрит на Золотова.
— Один плохой дядя маму вЧела обижал! К нам домой хотел войти!
На этих словах я обмираю, а от Влада такая волна идет, что у меня мурашки по всему телу идут и холодно становится.
— В смысле, в дом хотел войти?! — переспрашивает Золотов и брови у него на переносице сходятся.
— Да! Он за мамой ходит, цветы даЛил, она отказалась, плохой он! Начал говоЛить плохо! Мама двель хотела заклыть, а он ногу подставил, не пускал, тогда я его удалил по ноге, чтобы отстал! А он сказал маме, что…
Сынишка на мгновение замолкает, хмурится, будто пытаясь вспомнить, что именно слышал, а учитывая его невероятную память, меня обдает жаром.
— Лешка, все хорошо, малыш… Тебе показалось, — выдыхаю дрожащим голосом.
Я понимаю, что Леша стал свидетелем жуткой картины, которая очень впечатлила малыша, поэтому пытаюсь его успокоить, сбить с темы, ведь Золотов не тот человек, которому стоит рассказывать о наших неурядицах.
— Что он сказал, малыш?
В свою очередь Влад заставляет Алешку посмотреть на себя, и мой сын кивает, ставя в приоритет слова президента.
— Он был злой… сказал маме, что…
Малыш снова хмурится и оглушает меня, дословно передав Владу слова моего недоухажера:
— Те кто задиЛает нос и… муЗикам не дает — плохо кончает!