Глава 23
Чуть не подпрыгиваю от слов сынишки, закрываю ему рот ладошками, но сказанного не вернуть. Влад поднимает на меня свой суровый взгляд, а я сглатываю ком.
Как-то сами вспоминаются его горькие слова, когда он вышвырнул меня из своей жизни. Сынишка выворачивается из моих рук, оттаскивает мою ладонь со рта.
— Я понял тебя, малыш, за такие слова тот плохой дядя основательно ответит. Слово Золотова.
Раздается голос президента, который вновь возвращает внимание Алешки, а я же не удерживаюсь от шпильки, воспоминание оскорбления Влада слишком свежо, поэтому у меня само собой вырывается:
— Себя тоже накажешь, да?!
Владислав концентрирует на мне свои ядовитые глаза и желваки на его щеках дергаются, что-то проскальзывает в этих болотных омутах, опасное, ядовитое и голодное… заставляющее меня гулко сглотнуть.
Пауза все длится, и Влад оставляет мою реплику без ответа. Спустя время информирует ровно:
— Я пока займусь запланированными делами, малыш, закончу скоро, скажи мне, Леша, ты уже летал на самолетах?
— На самолетах?! — с восторгом переспрашивает сын и в ладошки хлопает. — Неть… но очень хотю! Мама говоЛиЛа, что мы обязательно поедем однажды на моЛе… на самолете…
— Мы никуда не полетим!
Выкрикиваю с жаром, вперед подаюсь, и Влад приподнимает бровь, выдает с нажимом:
— Мы?!
И от одной этой интонации мне дурно становится, но я не успеваю ничего сказать, машина останавливается, и Влад произносит четко, с нажимом:
— Сейчас вы поедете в отель. Будь паинькой, Лера. Я закончу с делами, вернусь и мы поговорим.
Не дает мне ответить, дверь распахивается, и президент выходит, а я смотрю вслед мужчине, на то, как его обступают со всех сторон, как журналисты с камерами наперевес пытаются задать свои вопросы, и отчего-то сердце вновь кровоточит. Боль возвращается и кажется, что я вновь в том дне, когда любимый мужчина безжалостно раздавил мое сердце, растоптал душу и выкинул из своей жизни подобно использованной игрушке.
Машина вновь стартует, а я Лешика к себе прижимаю и невпопад отвечаю на его вопросы, а сыночек не унимается, он светится, как звездочка, радуясь своему новому другу.
Где-то внутри проскальзывает ревность и обида. Не думала, что Влад так сразу сможет покорить сердце Алеши, хотя… кровь не водица, как говорится…
Машина останавливается у отеля, дверь открывает секьюрити.
— Прошу за мной.
Вежливость шкафа не сбивает с толку. Даст его хозяин любой приказ и он исполнит. Нас без слов провожают к лифту, который взмывает на верхний этаж, где по периметру стоят такие же шкафообразные парни.
— КЛуть…
Выговаривает сын, отметив мощь и выправку мужчин, а я лишь, огорчаясь, понимаю, что из этой мышеловки мне просто не выбраться…
Я понимаю, что президенту отдан не номер, а несколько последних этажей навороченного отеля. Лучшего в округе. Построенного относительно недавно.
Вся эта роскошь вызывает детский восторг у Алеши и абсолютное отчуждение у меня. Я словно с размаху угодила в прошлое, когда господин миллиардер решил заключить со мной контракт на сына…
Боль в груди сковывает, в то время как мы с сынишкой выходим на террасу, где в горшках растут множество растений, почти сад…
Так странно… Никогда не думала, что подобные отели могут быть в нашем краю, но как выходит, вот оно…
— Мам, смотЛи…
Лешка бегает, показывает мне что-то, радуется, а я погружаюсь в пучину своих мыслей, самая яркая из которых — не отдавать сына! Биться до последнего издыхания! Ведь Алексей — моя жизнь, смысл всего…
А один мужчина, которому все можно, хочет отнять его у меня…
Потом нам приносят еду. Лощеный официант вкатывает серебристый столик, на котором расставлены тарелки…
Я кормлю своего малыша. Время пролетает, звонит отец, а я…
Я ему бессовестно вру, боясь рассказать правду, боясь, что подобных новостей он может не перенести.
Врачи прописали отцу покой, позитивные эмоции и никаких стрессов…
Наконец, Лешка начинает зевать, и я спокойно, без угрызений совести мою его в президентской ванной, мы пускаем пузырьки, даже настроение немного поднимается.
С Лешей невозможно долго грустить… а потом, я укладываю сынишку спать…
У самой сна ни в одном глазу… Да и… я знаю, что скоро вернется Золотов и разговор у нас будет тяжелым.
Провожу по волосам сынишки, ласкаю и целую в покатый лобик.
— Я тебя очень люблю, Лешка… и никому никогда не отдам… клянусь тебе, сынок…
Слеза скатывается по щеке, и я обнимаю себя за плечи, выхожу из комнаты, чтобы не потревожить сон сынишки. Терраса манит, и я выхожу на улицу, вдыхаю холодный вечерний воздух и пытаюсь собраться с мыслями…
Подхожу к перилам и замираю, разглядываю ночной вид.
Я не чувствую холода, хотя меня уже знобит, обхватываю себя руками, списывая свое состояние на близкое к нервному срыву.
Прикрываю веки, делаю тяжелый вдох, и вздрагиваю, когда тяжелый пиджак с четким и будоражащим запахом его носителя падает мне на плечи.
Медленно поворачиваю голову и замечаю, как Влад становится рядом со мной.
— Давно не виделись, Лера, — говорит спокойно и мне кажется, что я в своем сне вновь оказываюсь.
Почти вещий…
— Лучше бы никогда не встречались, — отвечаю ему в тон.
— И что… так бы и не сказала, что у меня сын растет?! Сын, которого ты утаила!
Выговаривает резко, с нажимом и я не выдерживаю, оборачиваюсь к нему.
— Утаила?! — повышаю голос, меня трясти начинает уже совсем не от холода. — Я не знала, что я беременна! Я не подозревала… у меня месячные были, я узнала, что беременна, случайно, когда отца на реабилитацию возила, на массажи… ты понимаешь, в каком шоковом состоянии я была, когда ты выкинул меня из своей жизни?! Оскорбил, как последнюю шлюху!
Закрываю рот ладошкой и пытаюсь пережить свои эмоции. Они, кажется, даже спустя столько лет все еще свежи и ранят душу.
Мне действительно больно смотреть на лощеного сильного мужчину, видеть его перед собой и осознавать, что я помню каждую черточку на его лице, что до сих пор меня не отпустило и по ночам я видела именно его… ненавидела… любила… проклинала…
— Лера… — опять этот голос напоминает хлыст, но я не слушаю, подаюсь вперед и запрокидываю голову, чтобы смотреть в изумрудные глаза жестокого мужчины.
— Ты не смеешь, Золотов, не смеешь предъявлять мне какие-то претензии, обвинять в чем-то, потому что во всем, что произошло между нами, виноват ты! Я, наивная дура, полюбила тебя. Всем сердцем. Со всей искренностью… несмотря на твой проклятый контракт! А ты?! Ты обидел! Выбросил из своей жизни! Сломал… Ты хоть понимаешь, что я пережила?! Что чувствовала наивная и влюбленная девушка…
— Ты сейчас перегибаешь.
— Перегибаю?! — мой голос уже звенит. — Ты машина, монстр! Не человек!
Влад прищуривается. В его зеленых глазах проскальзывает что-то опасное, такое темное, что мне бы впору закрыть свой рот и не продолжать, почувствовать, что я хожу по тонкому льду и подо мной сама бездна, но я слишком разгорячена, слишком обижена, поэтому игнорирую звоночки подсознания и продолжаю наступать на мужчину.
— Чего ты хотел от меня, Влад?! Чего ожидал?!
— Хороший вопрос.
Выговаривает с нажимом, с какой-то иронией и я взрываюсь, не замечая, как Влад весь подобрался, подобно хищнику, готовому разорвать свою добычу на части.
— Ты думал, что, узнав о своей беременности, я прибегу к тебе, зная, что ты отнимешь у меня моего ребенка?! Купишь его. Выплатишь гонорар. Так вот. Мой ответ — нет. На все. Я тебе своего сына не отдам. И плевала я на твой контракт и на все, что ты имеешь! Я ненавижу тебя!
Я хочу сказать еще что-то, но не успеваю, резкое движение и меня прибивает к сильной литой груди, а мои губы сминают в жестком поцелуе. Поцелуе, который врывается в мое сознание подобно цунами, взрывает все чувства.
Я начинаю отбиваться, как дикая кошка, пытаюсь царапаться, но меня обездвиживают, прижимая к перилам, на мгновение кажется, что Влад сейчас перекинет меня через ограждение и этим решит все свои вопросы, ведь говорят же, что нет человека — нет проблем…
Страх затапливает и я уже сама цепляюсь за его пиджак, держусь за свой спасительный якорь и понимаю, что допустила ошибку, в этот самый момент моего вскрика язык мужчины пробирается в мой рот, Влад углубляет поцелуй, нападает на меня с жадностью, с голодом и я сопротивляться не могу, голова кружится, мысли вылетают, все тело становится ватным и жар в животе становится какой-то лавой, которая плавит меня.
У меня слишком долго не было мужчины, а Влад слишком опытен, властен, в какой-то момент его руки скидывают с меня пиджак, одна впивается в волосы, вторая сжимает ягодицы и я взлетаю, заставляет меня оплести его массивный торс и вновь страх цепляет нервные окончания, потому что Владу очень легко сбросить меня вниз, но вместо этого он уносит меня с балкона и несет в глубину номера, ногой распахивает одну из дверей и вместе со мной падает на кровать.
В какой-то момент я сама с ненавистью начинаю отвечать на его сумасшедший поцелуй, кусаю его губы, царапаю ногтями шею, а он руки мои к подушке пригвождает, сдирает с меня одежду и спустя мгновение сдирает мои трусики, умелые пальцы проскальзывают вниз, и Влад ощущает, что мое тело откликнулось.
— Ты хочешь… Лера… так же, как и я…
Выдыхает с жаром, и я кусаю губы, потому что этот хищник начинает ласкать меня.
— Ненавижу… — выдыхаю едва слышно и от наслаждения веки прикрываю.
— Я на пальцах чувствую, как сильно… ты… ненавидишь… — ухмыляется мне в губы.
Не успеваю ответить, не успеваю ничего, потому что уже в следующую секунду одним мощным порывом мы становимся едиными…
Влад буквально сцеловывает мой крик и замирает, дает мне привыкнуть, всматривается в мои ошарашенные глаза и вновь целует.
— Девочка моя… чистая…
Выдыхает жарко, а я… наверное, я последняя дура, но мое сердце и тело живут своей жизнью…
Сердце разрывается в груди, а тело жаждет, изнывает, желая продолжения… Сама не понимаю, как делаю еще одно движение бедрами, будто приглашая мужчину продолжить, и Влад не оставляет мой порыв без внимания, он начинает раскачиваться, с каждым разом усиливая давление, силу, скорость
И я понимаю, что хочу. Да, черт его дери, хочу, чтобы он продолжал, чтобы не останавливался…
Я как ненормальная отвечаю на его порыв, целую, наши языки сплетаются и мне становится мало, я срываю пуговицы с его рубашки, потому что хочу чувствовать его кожу, и Золотов мне помогает, спустя мгновение я уже с силой провожу ногтями по его плечам, ощущая силу мышечных пластин, но в какой-то миг меня накрывает, я откидываю голову на подушки и мое тело скручивает в сильнейших судорогах наслаждения.
Такого порочного, неправильного, но сшибающего все мысли, все границы и где-то по краю сознания слышу гортанный рык:
— Лера… моя…