Глава 25
Лера
Просыпаюсь от того, что кто-то водит пальцами по моему плечу, будто узоры плетет. У меня голова ватная, а во всем теле какая-то приятная легкость и нега…
Опять меня мучали сны, опять Влад приходил в ночи и…
Веки дрожать начинают и осознание реальности накатывает, потому что это совсем не сон, а самая настоящая реальность. Я распахиваю глаза и замечаю сильные пальцы, которые не исчезают с моего тела, словно морок…
Медленно поворачиваю голову, еще до конца не веря, что все, что произошло — это не кошмарный сон, и вздрагиваю, напарываясь на кислотный взгляд мужчины, который стал моим наваждением.
— Черт возьми… это не сон… — выговариваю и пытаюсь отползти подальше, но сильная рука тяжелеет, сжимает мое плечо, и я понимаю, что не выбраться из захвата мужчины.
— Это не кошмар наяву, малышка, даже не думай бежать…
Вновь его голос, который проникает в самую мою глубину, вспарывает все нарывы и слезы у меня на глазах выступают, потому что я переспала с Золотовым!
Вот так вот просто. По щелчку пальцев! Ненавидела, презирала столько лет и все это рухнуло, стоило мужчине напасть на мои губы.
Как я могла такое допустить?!
Как могла пойти на поводу у похоти?!
Только вот внутренний голос твердит свой вопрос — а была ли это похоть или же страстное желание, чувство, которое не исчезло даже спустя столько лет.
Только у меня чувства, у меня любовь, а для Влада…
Кто я для него?!
Мысли обжигают кислотой, и я смотрю в глаза своего кошмара наяву и выговариваю спокойно:
— Отпусти меня, Влад. Все, что произошло — это ошибка…
— Никакой ошибки, — обрубает жестко, но все же позволяет отодвинуться и я быстро оборачиваюсь в простыню, пытаюсь скрыть свою наготу.
Слезы сами катятся по щекам, в то время как Влад откидывается на огромную мягкую спинку кровати и концентрирует свое внимание на мне, а меня колотить от него начинает, я облизываю губы и понимаю, что не время для истерики, надо попытаться договориться с президентом, потому что все вопросы решает он, а я… я не смогу ему противостоять.
— Что ты намерен делать, господин Золотов? — спрашиваю, смотрю внимательно и готовлюсь услышать приговор.
— Так пугаю? — неожиданно подается ко мне и проводит большим пальцем по моей щеке, стирает слезы.
— Очень, Влад, очень, — отвечаю честно.
— Чего боишься? Ты сама хотела всего того, что произошло между нами, мы изголодались друг по другу, соскучились, не стоит видеть то, чего нет.
— Я не секса с тобой боюсь, Влад! Я взрослая женщина и принимаю то, что было, но… я боюсь того, что может произойти прямо сейчас…
Золотов присматривается ко мне, возможно, все мои эмоции и мысли лежат перед ним, и он читает меня, как раскрытую книгу, в то время как у самого ни одна эмоция не проскальзывает, лицо не имеет мимики. Самая настоящая маска и полный самоконтроль, а может… скорее всего, у него просто эмоций нет, чувств нет, и это понимание ранит.
— Расскажи мне о своих страхах, Лера, раскройся, — говорит неожиданно.
— Уверен, что тебя интересуют мои мысли?
— Более чем, учитывая, что я вижу, как ты накручиваешь себя.
— Ты странный, Золотов, тебя не было в моей жизни столько лет, а сейчас ты ведешь себя, словно мы вчера расстались…
— Я не хочу, чтобы ты страдала.
— Ты уже заставил меня настрадаться, — отвечаю и прикусываю губу.
— Я отпустил. Дал возможность жить…
— Нет, Влад, ты выкинул меня, оскорбил перед всеми…
— Я спасал тебя, дурочка! — рявкает так, что у меня в ушах звенит, и я вздрагиваю, все, что хотела сказать, вылетает из головы, в то время как Влад преодолевает расстояние между нами и хватает меня.
— Спасал?!
— Да. Ты слишком приблизилась ко мне, стала значима, и я тебя отпустил. Дал шанс жить. Хотел, чтобы ты встретила хорошего парня и вышла замуж, родила детей, чтобы счастлива была, даже слежку не вел, чтобы никто не понял, кем ты была для меня…
— Я и родила, — выговариваю с горечью, — твоего ребенка, Влад, и что ты сделаешь теперь, когда знаешь, что сын твой?!
— Меня ввели в заблуждение твои месячные. Когда отпускал, и подумать не мог, что ты уже носишь под сердцем моего ребенка…
— А если бы знал, что бы сделал?! — повышаю голос, мне хочется провести ногтями по щеке Золотова, чтобы кровавые борозды оставить, чтобы ему было больно так же, как и мне…
— История не знает сослагательных, Лера, сейчас мы можем только предполагать, но факт остается фактом — ты родила моего сына… и оставила это в тайне…
— Да. Оставила, — вздергиваю подбородок, — потому что ты сам не оставил нам шанса на то, чтобы ты присутствовал в нашей жизни! Ты меня использовал и выкинул, как бы ты это ни называл! Знаешь что, Золотов, твое благородство я не оценила! Спасал он меня! И даже дикий секс моей ненависти не отменил!
— Ты специально провоцируешь, женщина?! — резко подается вперед, валит меня обратно на постель и раздвигает коленом мои ноги, впивается в мой рот жадным поцелуем, а я царапаюсь, как кошка, Влад же пригвождает мои руки к подушке, обездвиживает и я понимаю, что мужчина возбужден.
Даже сейчас в пылу ссоры он хочет меня и мое тело также отзывается, хотя разум кричит, что эта тяга ненормальная…
— Я хочу тебя, как одержимый, — рычит мне в губы Влад и слегка прикусывает верхнюю, проводит языком, будто пробует меня на вкус, смакует.
Меня хоть и накрывает чувствами, но обида не ушла, и я выговариваю с болью:
— Что, опять предложишь роль своей любовницы?! Заставишь принять все свои условия, чтобы Алешку не потерять, ведь так?!
Меня истерический смех берет, и я спрашиваю сквозь слезы:
— Или приставишь няней к собственному сыну, заодно и будешь утолять свои хотелки, когда захочешь, я ведь права, господин президент?!
Слезы обжигают глаза, меня колотит, как при лихорадке.
— Что ты можешь мне предложить, Влад? — заливаюсь горькими слезами и самой больно от того, что хочу этого мужчину, люблю и ненавижу за его черствость.
Упирает в меня свои ядовитые глаза и говорит с расстановкой:
— Нет, Лера. Я сплоховал тогда. Сейчас понимаю, насколько сильно значима ты и мой сын. Я хочу сделать то, что должен был сделать еще тогда… в день, когда потерял тебя…
— Что, что ты намерен сделать?! — на мгновение замираю и всматриваюсь в глаза Влада, а там что-то странное, на меня будто его чувства обрушиваются резко, и их так много, что я будто под лавиной тону, когда Влад говорит совершенно серьезно:
— То, что должен был предложить еще тогда.
Слезы катятся по щекам, и я боюсь новой порции боли, боюсь, что Влад выдаст что-то страшное из серии: побудь моей содержанкой и гувернанткой при сыне. У меня есть власть, иначе сына у тебя отберу…
От подобных мыслей у меня сердце замирает…
— Что именно ты должен был мне предложить?
Спрашиваю горько, и Влад обескураживает меня своим четким ответом:
— Стать моей женой.
Смотрю в лицо мужчине и замираю. На губах улыбка горькая появляется, и я прикрываю глаза.
— Что опять не так, Лера? — спрашивает с нажимом, а я дергаюсь, пытаюсь вылезти из-под него, не дает.
— Ты мне сейчас деловое предложение делаешь? Новый контракт?!
Истерика подкатывает к горлу и меня буквально от нервов трясти начинает.
— Нет. Я вообще-то тебе самое настоящее предложение делаю. Лера, я не расползаюсь лишними словами, человека судят по делам и поступкам, и сейчас я делом доказываю, что ты для меня важна.
— Влад, когда замуж зовут — говорят о том, что любят, что чувствуют, а твое предложение… Боже… это будто факт.
Кивает.
— Так оно и есть. Ты женой мне станешь, моя девочка, и заметь, я могу это сделать и без твоего согласия. Будет и документ, и свидетельство о рождении, где в графе отец будут мои имя и фамилия. У тебя шансов на отказ нет, выбора нет.
Отворачиваюсь от него, а сама губу закусываю, по щекам опять слезы текут, а Влад наклоняется и губами эти капельки собирает.
— Я жесткий человек, Лера, иначе не был бы там, где я есть. Но ты должна понимать, что я могу отнять у тебя все, я могу забрать…
Наклоняется и делает глубокий вдох, словно моим запахом затягивается, и целует меня в висок.
— Только я не хочу… Я хочу, чтобы ты надела белое платье и со счастливой улыбкой пошла к алтарю, я хочу подарить тебе сказку, хочу дать все, что задолжал…
Резко смотрю на Золотова, прищуриваюсь. Даже не верю, что услышала то, что услышала.
— Ты не собираешься меня затолкать в какое-нибудь свое домище и не собираешься прятать от всех?!
Качает отрицательно головой.
— Нет, дорогая моя, никаких тайн. Ты будешь первой леди, если захочешь, будешь мелькать на мероприятиях, есть благотворительные фонды, которыми я не успеваю заниматься, но вот моя жена… учитывая твое доброе сердце и порядочность, ответственность… я уверен, что ты найдешь, чем себя занять…
— Боже… Влад, ты опять выстраиваешь бизнес-план! — говорю, а сама уже начинаю хохотать. — Ты даже предложение руки и сердца делаешь, будто договор заключаешь, с пунктами!
Мой смех резко обрывается, и я вновь вглядываюсь в глаза мужчины, где вижу что-то новое, незнакомое… и я задаю еще один болезненный вопрос:
— А если бы не эта случайность, если бы не сын?
Накрывает мои губы своими пальцами и выговаривает с жаром:
— Не бывает если бы, Лера… Есть судьба. И ты, девочка, моя судьба. И тогда была ею, и сейчас. Я не буду оправдываться, но я прошу у тебя прощения за те слова, что сказал тогда. Я намеренно вызывал в тебе ярость и злость. Я хотел, чтобы ты возненавидела меня, ведь только так бы ты смогла меня забыть и начать жизнь с чистого листа. Я в этом себя убеждал, когда говорил себе, что так лучше для тебя… Я просто отдалял тебя, снимал с доски, где ты становилась важнейшей фигурой. Эту партию я выиграл и проиграл одновременно, потому что я потерял тебя…
— Влад…
Его слова… Они меня будто обжигают, убивают и воскрешают.
— Я знаю, Лера. С того дня я не раз и не два вспоминал, что сказал и как в твоих бездонных глазах вспыхнула оглушительная боль… Твой взгляд преследовал меня в кошмарах и я пару раз хотел дать приказ, чтобы тебя ко мне доставили, в мою спальню, в мою постель, но спустя мгновение я прикрывал веки и видел перед своим мысленным взором твои глаза… и понимал, что нельзя… что отпустил и теперь у тебя своя жизнь…
— Ты ранил меня, Влад. Очень сильно обидел…
— Проклинаю себя за это, но иного выбора не было на тот момент. Я не жду, что ты простишь, знаю, что со мной сложно, но я выбрал тебя. Тогда еще выбрал, но не понял. Чувства… они у меня просыпаются рядом с тобой, и я хочу тебя подобно одержимому. Как увидел вновь там, на дороге… меня прострелило просто… и знаешь что, Лера?
— Что? — а у самой губы сохнут и хочется провести по ним языком…
— Если уж быть правдивым, то до конца. Тогда… В тот день… когда пулю получил, я испугался.
— Ты? Испугался? — шепчу в ответ, боясь спугнуть миг откровения.
— Да. И испугался я за тебя. Оттолкнул от себя, в душе ликуя, что пуля предназначалась мне, а не тебе… Но еще больше, чем потерять тебя, я испугался своих чувств. Впервые что-то в моей груди шевельнулось и это лишило почвы под ногами, а в том замесе мне нужно было быть твердым и адекватным, а ты… ты болевая точка, которую я трусливо от себя отсек.
— Влад… я…
Говорю и сама тянусь к этому мужчине. Потому что Золотов сейчас сказал гораздо больше, чем обычное признание в любви…
— Не говори ничего, моя Лера. Просто согласись быть моей и я сделаю тебя самой счастливой, я подарю тебе мир, и ты никогда не будешь плакать из-за меня…
— Слово Золотова? — спрашиваю, улыбнувшись.
— Слово Золотова, — отвечает четко, а я не удерживаюсь и вновь смеюсь.
— Влад, ты неисправим. Ты сейчас опять со мной контракт заключаешь.
Прикрывает веки и улыбается, а я наблюдаю за тем, как меняется его лицо, и ощущаю, что буря прошла, тучи исчезли и в моем мире появилось солнце, потому что Влад обещал, а значит, сдержит слово…
Целует меня вновь сильно, сразу глубоко, подается вперед и заполняет меня собой до предела, а я вскрикиваю и хватаюсь за сильные плечи, распахиваю веки и заглядываю в ядовитые глаза, полные желания, и на особо глубоком толчке выдыхаю:
— Скажи мне, Влад… Скажи…
Не знаю, о чем шепчу, эти слова вылетают будто из подсознания и разлетаюсь на осколки, меня пронзает острое наслаждение и я слышу хриплый голос, который буквально вспарывает мое сознание:
— Как я жил без тебя, моя девочка… Любимая моя… Единственная моя…