Глава 38. Невеста

Назима

От вида серых стен мой живот начинает ныть. Я глубоко дышу, чтобы не рухнуть в обморок или не схватить нервный срыв, к которому близка.

Выгляжу, наверное, как полная дура в этом белом платье, но мне отчаянно хотелось быть сегодня для Константина самой-самой. Праздником. Он заслужил его, как ни кто другой. Я знаю, что он обязательно выйдет от сюда и сделает для нас самую шикарную свадьбу. Но я также знаю, что запомнится нам именно сегодняшний день. И эта ночь…

Блинчики с творогом и сыром вместо устриц, компот вместо шампанского, грибной суп и голубцы вместо фугра с трюфелем. Я готовила это все утро сама, хоть Анна Ивановна и предлагала помочь. От неё в моем почти необъятном от контейнеров целлофановом пакете только несколько кусочков торта «наполеон». Вот такая тюремно-свадебная романтика.

Но я все равно благодарю Бога за этих людей на моем пути. За то, что дал мне вторую мать, мужа, родных, друзей… Если бы не они, я бы не выдержала четыре дня без Константина и не смогла бы помочь. А ведь это все из-за меня. Из-за чертова наследства, которое пока никому не принесло счастья. Мама говорила, что иметь много денег — это плохо. Их должно быть просто достаточно…

Я готова отдать все! Лишь бы больше никогда не бояться за близких. И не терять их.

— Пакет к досмотру, сами через рамку, — равнодушно кивает мне молодой мужчина на пропускном.

— Извините… — шепчу, чувствуя, как краска бросается в лицо. — Мне нельзя в рамку. Я в положении… Можно мне пройти как-то иначе?

Руки трясутся.

— Не положено, — рявкает в ответ мужчина.

Беспомощно оглядываюсь на Валерия и адвоката.

— Товарищ капитан, досмотрите девушку вручную, — неожиданно тихо, но очень властно требует Платон Аркадьевич и, подхватив меня за локоть, уверенно подводит ближе к турникету. Взмахивает адвокатской корочкой.

— Ну ладно… — ухмыляется майор и открывает мне проход, нажимая на кнопку. — Лейтенант, выйди, человека досмотри, — кричит в глубь кабинета за своей спиной.

Молодой парень в армейской форме со мной не сильно церемонится и откровенно лапает за все доступные места. Я совершенно не понимаю этой необходимости, как можно что-то спрятать под белым платьем? Если только в рукава пальто, но его я сняла.

Меня передергивает от ощущения чужих мужских рук на своём теле. Закусив губы, почти не дышу, в ожидании, когда акт женского унижения закончится.

— Ноги шире, — командует тот самый лейтенант и сначала ощупывает мою юбку, а потом ныряет под неё руками, проводя по ногам в чулках.

Сжимаю колени, не пуская его руки выше.

— Достаточно, — видя мое состояние рявкает Валерий и буквально загораживает собой, вставая перед парнем. — Меня досматривать будешь так же тщательно? — оскаливается на него.

Тот моментально тушуется.

— Вам не нужно. Вы через детектор прошли.

— Ну вот и славно… — подхватывая пакет с едой и вещами, Валерий подталкивает меня вперёд по коридору. — Тогда, проводите нас к начальству.

Мы снова идём по тусклым, узким коридорам с кабинетами. Я машинально их запоминаю: направо, налево и вниз на подэтаж. Стучимся… Заходим.

Грузный мужчина в погонах не выглядит особенно гостеприимным, но общается с нашей делегацией предельно протокольно и вежливо. В какой-то момент я понимаю, в чем соль. Кабинет находится на прослушке.

— Ну что же, воля граждан вступить в законный брак, имея сложную жизненную ситуацию, это похвально, — пафосно заключает начальник изолятора и привычным движением руки сгребает со стола пачку денежных купюр в ящик. Поднимает трубку стационарного телефона и несколько секунд молчит, видимо, дожидаясь ответа. — Смоленков, — рявкает, — откройте комнату для суточных семейных свиданий. И пошлите дежурного в шестую за Тихомировым. Да, пусть в порядок себя приведёт. Доставить ко мне в кабинет через сорок минут.

Кладёт трубку, берет со стола наши с Константином документы и просто издевательски медленно, по одной букве одним пальцем начинает вбивать данные в свой компьютер. Мне кажется, что нарочно издевается! Но тут он хозяин, и приходится терпеть.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

— Товарищ полковник, все готово, — рапортуя, просовывает голову в дверной проем тот самый лейтенант, что досматривал меня на входе.

— Ну что же, барышня, идите, — отрывает взгляд от компьютера начальник изолятора. — Ознакомьтесь с обстановкой, бытом. А заодно и подумаете хорошенько… надо ли оно вам.

— А… — открываю я рот, теряя слова. Просто совсем не ожидала, что мне придётся остаться одной. Так ещё и с этим лейтенантом.

— Все будет в порядке, — успокаивает меня адвокат, уловив смятение. — Нам с вами нельзя, Назима Тимуровна. Действительно, сходите в комнату, освойтесь, разложите продукты. Мы тут закончим все организационные моменты. А когда Константин Петрович к нам присоединиться, вас пригласят.

Мне становится жутковато от того, как буднично звучит это «освойтесь». Нет, я не желаю осваиваться!

Это… приключение. Да! Испытание, если хотите, цена за счастье, но не данность. Через неделю состоится суд, Константина оправдают и весь этот ужас закончится. Я уверена и не хочу думать иначе! Мы переедем в его дом, будем делать ремонт в детской, смотреть фильмы по вечерам, готовить ужины и я даже согласна на его рабочие эротических фантазии. Я очень хочу всего этого! Я уже нарисовала себе эту жизнь. Поверила в неё, в мужчину рядом и не могу отказаться!

Нужный нам коридор находится за железной дверью с «дублером» в виде решетки, которая навевает безысходность и будто разделяет жизнь на «до» и «после». Не хочу даже к ней прикасаться, чтобы придержать. Она, скрипнув, грякает за моей спиной, а после ещё несколько секунд вибрирует, заставляя мои руки покрыться мурашками от мерзкого звука. Я намеренно держусь от своего провожатого на расстоянии. Отстаю на пару-тройку шагов. Мало ли что ему в голову взбредёт? Но к моему великому облегчению он молчит и даже не оборачивается, поигрывая связкой ключей на пальце. Сворачивает ко второй двери по правой стороне и, вставив ключ в замочную скважину, нажимает ручку.

— Прошу… — заходит в комнату первым, оставляя дверь на распашку.

Я перешагиваю порог следом за ним и сразу чувствую, что в помещении безумно холодно, а ещё остаточно воняет каким-то едким моющим средством.

К горлу подкатывает ком тошноты, и я обхватываю горло пальцами, чтобы проглотить его обратно.

— Сквозняк специально создали, чтобы запах затхлости и хлорки убрать, — вдруг совершенно нормально комментирует обстановку лейтенант.

Отодвигает шторку и с трудом закрывает старое деревянное откидное окно.

Я проходить дальше не спешу. Расстановка «мужчина-женщина-кровать и ни души» заставляет быть начеку. Решая не провоцировать двусмысленных ситуаций, остаюсь стоять в небольшом коридорчике, где слева от меня находится ещё одна дверь. Подозреваю, что за ней разместились туалет и ванная.

— Спасибо большое, — выдавливаю хриплым шёпотом. Голос звучит, будто чужой. — Здесь неплохо.

Да, почти. Если не замечать влажных разводов на обоях и потертого линолеума. Зато возле кровати есть ковёр!

— Так, постельное возьмёшь в шкафу, посуду тоже. Горячая вода будет идти круглосуточно. Мыло положили, толчок вымыли, да и не было здесь никого уже месяца два. Так, что ещё… — он задумчиво оглядывается.

— А почему никого не было? — Спрашиваю севшим голосом. — К людям не приходят их жены и мужья?

Я задаю этот вопрос исключительно из соображений осторожности. Все-таки люди все разные. Больные, здоровые…

— Ты серьезно? — Ухмыляется парень и направляется в мою сторону.

Я вжимаюсь спиной в дверной косяк, чтобы выпустить его и случайно не прикоснуться.

Лейтенант же специально останавливается рядом и оглядывает меня с головы до ног, засунув руки в карманы.

— Не бывает у нас таких жён, которые бы хотели дать мужу за решеткой, — похабно ухмыляется он. — Только ради бабла.

— Я люблю мужа, — говорю уверенно и заставляю себя сдержаться и не опустить глаза. Прежде всего для того, чтобы защититься от грязных домыслов и обвинений. — И мой муж меня тоже любит.

— Половина баб разводится сразу же в одностороннем порядке, — говорит парень обвиняющим тоном и нависает надо мной. — Вторая — просто забывает про мужа. Мужики предпочитают брать профессиональных девок. С ними все можно и без напряга. Но это уже не у нас или для избранных.

— Я поняла, — киваю. — Спасибо за ответ. Разрешите мне, пожалуйста, вытащить продукты. Там торт помнётся…

Хочется сбежать и спрятаться.

— Время у вас до шести утра завтрашнего дня. Ключ будет у дежурного. С внутренней стороны только шпингалет.

Лейтенант ещё раз смеряет меня презрительным взглядом и выходит в коридор. Я поспешно закрываю за ним дверь и прислоняюсь к ней спиной. Плевать на то, что он думает!

Обхватываю себя за плечи и глубоко дышу, пока их не перестаёт колотить крупной дрожью.

Мысленно прикинув, что на уют у меня осталось максимум десять минут, быстро обхожу свое суточное жилище.

Кровать полуторка, стол, шкаф, стул и электрический чайник. На полках я действительно нахожу чистый, даже относительно приличный комплект белья и вафельные банные полотенца. Это хорошо, пригодятся для рук. Конечно, для тела я взяла из дома свои. Выставляю продукты на стол. То, что может испортиться переношу на окно.

Бросаю в него взгляд и чувствую, как в груди взмахивает крыльями паника. Как настоящая птица. Здесь по всюду железные решетки, опутанные по краям колючей проволокой! Аж в глазах рябит. Внизу какая-то тренировочная база для собак…

«А чего ты ждала, Назима? Розарий?» — одёргиваю я свою впечатлительность и быстро отхожу от окна.

Заправляю постель, стараясь не обращать внимания на подушки и матрас не первой свежести, а после, имея острое желание помыть руки, заглядываю за вторую дверь в коридоре. Щёлкаю выключателем…

— Мдаа… — не сдерживаюсь, оцениваю тленность атмосферы.

Металлическая раковина, прикрученная к стене, над ней небольшое, мутоне, скорее всего, пластиковое зеркало и полочка с куском хозяйственного мыла. В углу стоит старый, покрытый сеточкой микротрещин фаянсовый унитаз. На стенах и полу уложен старый, рыжий, похожий на черепицу кафель. Из стены торчит огромный «гусак» душа, а под ним чернеет дырка для слива воды. Все… Но и на том спасибо.

Горячая вода действительно есть. Я мою руки, немного привожу себя в порядок перед зеркалом и, уже доплетая растрепавшуюся косу, слышу из-за двери голос лейтенанта с ноткой издевки.

— Эй, ну ты где? Все уже ждут! Куда делась… — раздраженно.

Выключаю воду, завязываю резинку на кончике косы и выхожу из ванной.

— Я здесь, — отвечаю сдержанно, накидывая на голову газовый белый шарф, — И готова идти…