19

Но Гурам стоял не шелохнувшись, будто его каменным изваянием прибили к этому полу. По лицу все в том же хаотичном порядке двигались тени отчаянной боли.

Я храбро сделала шаг. Потом еще один. И еще.

Подошла к нему ближе. И даже попытался взять за руку.

Но мужчина, будто очнувшись, стряхнул с себя мое прикосновение. Стеклянными глазами продолжал смотреть в пустоту кухни, будто сейчас был не здесь, не смог мной.

Наверное, с ней… С той женщиной из его прошлого.

Наверное, возвращаясь домой после тяжелого рабочего дня, он так же заезжал в магазин, чтобы купить любимому сынишке подарок.

Наверное, однажды вернувшись, он так же застал ее в руках с пирогом. Возможно, даже с банановым…

Я всхлипнула от неожиданной боли, что пронзила мне сердце.

Должно быть, чувствовать то, что чувствует сейчас он — просто невыносимо.

И, наплевав на все, просто прижалась к Гураму.

Он попытался дернуться, отстраниться. Но я не позволила. Обвила руками его могучую грудь. Уткнулась в ворот рубашки, тихо, едва дыша, всхлипывая.

— Надо было просто сказать, Гурам… — прошептала, — надо было сказать. И я бы ни за что не стала готовить этот чертов пирог…

Я слышала, как бешено колотится сердце в сильной груди. И, кажется, физически ощущала всю его боль.

— Гурам… — прошептала. — Я не она. Ты прав… Ты во всем прав. Но я и не хочу ей становиться. Я не хочу быть заменой кого-то. И, если другого выхода нет, если твое сердце занято навсегда…ты просто скажи… Я не стану делать больно тебе. А ты… Ты не станешь мне боль причинять…

Эти слова, казалось, его отрезвили.

Гурам, очень медленно, слегка заторможенно положил ладони на мои мокрые щеки. Заставил поднять взгляд на меня.

Смотрел долго и пристально. Будто мой взгляд — это единственное, что сейчас способно удержать мужчину в реальности.

А потом больным хриплым шепотом произнес:

— Я напугал тебя… Я не хотел, Яся. Ты не виновата, что мне так больно.

Я всхлипнула. Не виновата. Но отчего-то так остро сейчас ощущаю эти эмоции.

— Расскажи мне… — беззвучно его попросила.

— Ты правда хочешь…? — его голос больше не выражал ни единой эмоции.

Я лишь кивнула, подтверждая решение.

Гурам еще помедлил немного. А потом взял меня за руку. И повел в сторону лестницы. На второй этаж.

Мы остановились у той самой двери, к которой он даже близко запретил подходить.

Мое сердце замирало в груди. Гурам же, наоборот, был непривычно спокоен и скуп на эмоции. Будто с той бурей они вообще все из его души в миг исчезли.

Достав ключ из кармана, он немного помедлил. Еще раз задумчиво на меня посмотрел, будто до последнего не мог на что-то решиться.

— Там… — мужчина сглотнул. — С тех пор, как это произошло, там еще никто не был. Кроме домработницы.

Я несмело кивнула.

Но Гурам открыл дверь и распахнул ее шире, пропуская меня.

Острожно пройдя внутрь комнаты, я уже не ожидала увидеть там что-то новое. Важно было сейчас вовсе не то что внутри детской. А то, что в душе у этого захлестнутого болью мужчины.

Я слышала, как он остановился у меня за спиной. Как тихо прикрыл дверь за собой.

Прошла вдоль стеллажей. Встала возле окна.

— Это твоя семья? — негромко спросила. — Они погибли, да…?

Я обернулась. Гурам остановился возле стеллажа, беря в руки фото. Взглянул на него, он улыбнулся.

— Нет, — через паузу ответил, — мы с Марьям никогда не были женаты. И Коля тоже не мой сын. Он сын моего брата.

Я распахнула глаза. Впилась в мужчину непонимающим взглядом.

Племянник?

— Но почему тогда…?

— Они были мне почти семьей. Но так и не успели ей стать, — Гурам поставил рамку с фото на место. Огляделся по сторонам, подошел к кровати и сел. — Да, Яся. Они погибли. И Марьям. И Коля.

Сглотнула тяжелый ком в горле.

Вероятно, раз детская мальчика до сих пор неприкосновенна, они были Гураму очень дороги.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — я аккуратно приблизилась, — знаю, каково это, терять близких людей…

Я подложила ладонь на напряженное мужское плечо, а он вскинул руку, сжал мои пальцы. Повесил голову, смотря себе под ноги:

— Спасибо, что ты это понимаешь… — тихо сказал. — Но мне пора начинать жить дальше. Я столько лет жил в этой боли. Упивался ей. Не замечал вокруг ничего. А когда ты со своим братиком тут появилась… — он дернул плечами, — я впервые задумался, что жизнь может продолжиться. Ты натолкнула меня на такие мысли, Яся.

Я лишь сильнее сжала его руку в ответ.

Гурам с болью вздохнул.

— Мы с Марьям любили друг друга, — признался мужчина.

Я не смогла скрыть изумленного выхода.

— Ты любил жену брата…?

— И она любила меня. Мой брат подонок. Всегда таким был. Она вышла за него замуж, когда еще была не знакома со мной. Забеременела. Кольку родила. А потом я вернулся в страну. И мы познакомились. Брат пил постоянно. Разгильдяй. Через время бить ее начал. И я не выдержал. Откровенно с Марьям поговорил. В чувствах признался. Предложил переехать. Защитить обещал. И она согласилась. Раздумывать даже не стала, — Гурам усмехнулся. Но усмешка эта была такой больной и печальной… — Они полгода у меня жили. И все было прекрасно. Пока в один день Марьям не отправилась забрать Колю из сада. Барт их там ждал. Он был пьян. Почти силой усадил их в машину.

Повисла тяжелая и долгая пауза. О том, что было дальше, я уже начинала догадываться, и от этих страшных догадок, меня пробирали мурашки до самых костей.

— До дома никто из них не доехал. Брат не справился с управлением.

Мои руки похолодели. Отчетливо представилась та красивая девушка, прижимающая своего сына к груди, визг тормозов, скрежет металла.

Я громко всхлипнула, не в силах взять под контроль собственные эмоции.

Гурам обернулся, и весь сжался, увидев, как перекосило мое лицо от приступов боли. Быстро притянул меня к себе за запястье и усадил на колени.

— Ну, ну, тише, — поцеловал в макушку, и утер слезы с щеки большим пальцем, — в жизни и не такое бывает. Я знаю, ты это все понимаешь.

Я лишь кивала, и даже слова выдавить из себя не могла.

— Жаль я этого так долго не понимал, — с грустью сказал. — Жил только прошлым, не замечая, что будущее уже само пришло в мой дом и теперь под боком живет.

Он с теплотой улыбнулся. Вскинула на него мокрый взгляд.

— Я был не прав сегодня… Очень не прав. Но иногда я не могу контролировать эту боль. Думаю, со временем научусь…. Вопрос только в том, готова ли ты потерпеть.

Я не верила в то, что слышу.

Затаила дыхание.

— Ты хочешь, чтоб я… здесь осталась?

Кивнул, а я закусила губу.

— И-и… надолго?

Гурам слегка улыбнулся.

— Может быть, навсегда…?