8

Два следующих дня я просто спала. Отсыпалась. Ведь в доме у тетки приходилось вставать ни свет ни заря, чтобы успеть приготовить завтрак дядюшке, пока он не отправился по своим особо важным делам. Сразу после меня ждала уборка по дому. Если сезон — еще и в саду. Дела всегда находились. И их всегда было много. Настолько, что спать я ложилась далеко за полночь. Хорошо, если с братишкой успевала повидаться пару раз в день.

Братишка. О нем я скучала. Сердце тоскливо сжималось, прямо как в том странном сне.

Я боялась, что малыш решит, будто я его бросила. Оставила одного с этими никчемными опекунами. Ведь у меня не было возможности все ему объяснить.

И теперь мне казалось, что я на грани. Еще немного и вернусь в дом тетки, лишь быть к братишке поближе.

Но потом убеждала себя, что потерпеть нужно чуть-чуть. Один бог знает, сколько еще раз за эти две недели они найдут возможность меня пристроить очередному мерзкому старикану. Тетка помнит, что скоро мне 18. Знает, что уже не сможет командовать. Наверное, решила хоть так извлечь свою выгоду.

Потому я, стиснув зубы, заставила себя потерпеть. А братишка — он поймет. Обязательно.

Еще пару дней я бесцельно слонялась по дому, исследую роскошные интерьеры. И если в доме у тетки все было богато, но до смешного вычурно, то здесь — все со вкусом. Никого излишества. На стенах нет картин в дорогих массивных рамах. Стены здесь в основном светлые и пустые. Холл тоже светлый, большой, покрыт белым мрамором. Кухня просторная, с огромным оконном во всю стену, которое выходит на лужайку на заднем дворе.

Я обнаружила пару гостиных. Удобных, в таких и правда хотелось расслабиться. Нашла его кабинет. Там строгая темная мебель. Она мне и самого Гурама напомнила. Внутрь проходить я не стала. Забоялась.

А вот перед спальней хозяина дома устоять не смогла. Это оказалась как раз та дверь, где Гурам скрылся в вечер, когда привез меня в дом.

Спальня просторная. С узкими длинными окнами, плотными шторами. Кровать в воздухе будто парила — это такая конструкция. На жестком матраце аккуратно заселено темно-синее шелковое белье.

Откуда я знаю про жесткость матраца?

Щеки опалило стыдом, когда я поймала себя на том, что творю. А я, ни много ни мало, будто загипнотизированная, сначала прошлась по шелку белья ладонью. Он приятно холодил кожу на кончиках пальцев. А потом не удержалась, и прилегла на кровать. Повернула голову, вдыхая мужской аромат, исходивший от наволочки.

Несмотря на день, в спальне царила интимная полутьма. Шторы были задернуты. И в такой обстановке в голову сами собой полезли странные мысли. Я представила, что бы случилось, если бы Гурам захотел взять свое.

Если бы он привез меня в дом. Привел в эту спальню. Уложил на эту кровать. Дыхание от таких размышлений задрожало.

Я представила его сильное, мощное тело и эти пронзительные глаза, сверкающие в полутьме страстью. А еще, как его губы касаются моего тела.

Все внутри накалилось, а низ живота вдруг свело.

Я тут же вскочила с кровати и принялась судорожно поправлять шелковое постельное, лишь бы ни одна живая душа не догадалась, что я к нему прикасалась.

Кончено, в нашем веке, да с доступом к интернету — я прекрасно знаю, откуда дети берутся. И чем занимаются мужчина и женщина за закрытыми дверьми своих спален.

Знаю. Но не на собственном опыте. С таким графиком жизни, что был у меня в доме тетки Раисы, о мальчиках можно было не думать забыть. Да и где бы я из встретила то, этих мальчиков?

Я быстро вышмыгнула за дверь, давая себе обещание никогда больше в его спальню не заходить. Неприлично это. Мне бы вот не понравилось, если бы по моей спальне абы кто шарился.

Я обошла почти все комнаты в доме. Многие из них были совсем не обжиты. Никаких мелочей вроде рамочек с фото, или случайно забытой губной помады. Лишь одна дверь на втором этаже оказалась закрыта.

Охрана у дома имелась. Седовласый мужчина глубоко за пятьдесят. Но жил он в специальном домике для персонала на территории, и в дом хозяина не заходил. О том, что я здесь буду жить пару недель его предупредили. С целью наладить контакт однажды я собрала в контейнер обед и решила его угостить, но он отказался. Больше я не настаивала и на глаза старалась не попадаться.

Еще через день я нашла на диване в гостиной ноутбук. Он оказался без пароля. Поразмыслив, этично ли это, залезать в чужой компьютер, я приняла единственно верное для себя решение.

Доступ ко всемирной паутине мне сейчас просто необходим. Ведь телефон остался в доме у тетки.

А мне, как минимум, необходимо подробно выяснить все о процедуре оформления опекунства.

Следующую неделю я провела за изучением этого вопроса. И результат меня огорчил. Все оказалось не так просто, как я себе думала. Для того чтобы опекунство одобрили, мне как минимум необходимо жилье и постоянная работа. А как максимум — лучше бы мужа. Но были и плюсы. Я для братишки ближайшая родственница. Интернет говорил, что в таких случаях стараются навстречу идти. Конечно, если опекун соответствует требованиям. Я требованиям не соответствовала. И принялась за поиск работы.

Вакансий просмотрела целое море и еще небольшой океан. В конце каждого дня у меня рябило в глазах. Счастье, что с работодателями сейчас можно и по интернету связаться. Но я везде получала отказ. Без опыта работы никто никуда меня брать не спешил.

Две недели подходили к концу. По моим подсчетам, Гурам со дня на день вернется. А я… Я совершенно не знаю, что делать дальше.

Я наивно полагала, что свой день рождения встречу с победоносной улыбкой. По факту все получилось совершенно иначе. Весь день проведя в интернете, и опять не продвинувшись в поиске подходящей работы ни на грамм, я села на диван в той самой гостиной, подтянула к себе ноги, обняв их и горько заплакала.

Да, знаю, слезы сейчас ничему не помогут. Я вообще стараюсь это делать как можно реже.

Но, может мне станет хоть чуточку легче и отчаяние перестанет ощущаться так остро?

Сквозь собственные слезы я не сразу услышала возню, доносившуюся из холла.

Гурам. Он вернулся.