10

Я судорожно сглотнула.

Раздеваться. Прямо здесь и сейчас.

И смотрит Гурам пристально и серьезно. Точно не шутит.

Я немного помедлила. Но потом пришла к выводу — за свои слова нужно ответить. Я ведь сама предложила. Ну и что, что я представляла себе это совершенно иначе? Вероятно, мои взгляды со взглядами этого мужчины чуть-чуть не сошлись.

— Ну? Чего тянешь? — спросил Гурам холодно, даже немного насмешливо. — Мне ведь нужно видеть, что я беру.

И опять я чувствую себя просто товаром. Хотя, товар я и есть. Только на этот раз сама себя продаю… Велико ли отличие?

Я вздохнула. Щеки заалели так сильно, даже странно, как в полутьме еще светится вместо лампы не начали.

Дрожащей рукой взялась за край свитера. Скомкала ткань в кулак.

Глаза мужчины блеснули, и появилось в темной синеве что-то… Страшное. Отталкивающее. Он злится? Или мне показалось?

— Н-нет… — выдавила я из себя. Голос предательски дрогнул.

— Что значит нет?

— У меня… — я искусала губы почти до крови. — Я еще… У меня еще… Не было мужчины… И я думала… Может мы… — а потом на ум пришла великолепная, по моему мнению, идея. Просто отличная. — Может, мы сначала хотя бы чаю попьем?

— Чаю? — он не смог скрыть удивления в голосе.

— Ну да. Чаю. Я там пирог испекла. Клубничный. Я кстати, вообще очень готовить люблю. Особенно печь. И тетка всегда заставляла. А вас я второй раз в жизни вижу, вообще-то. Может, мы сначала чуть ближе друг друга узнаем? — я все бормотала и бормотала. А он все смотрел и смотрел. И кожу, в тех местах, где селился его строгий взгляд, обжигало.

Однако, из всего обилия информации, что я произнесла за минуту, он, похоже, вынес только одно:

— Клубничный? — в его голосе прорезалась хрипотца.

— Ну да… — я сморгнула и на шаг отступила. Что за дискриминация клубничного пирога? У Гурама к нему особые счеты?

Но, вместо того, чтобы пояснить, мужчина немедленно встал, и ни слова не говоря, отправился на кухню. Я следом посеменила.

Он внимательно наблюдал, как я ставлю чайник, и разливаю по чашкам ароматный горячий напиток. Как достаю из холодильника форму запеченного пирога, разрезаю его и один кусок помещаю для него на тарелку.

— Приятного аппетита, — пожелала я, а сама уселась напротив, выжидательно за ним наблюдая.

Еще какое-то время Гурам просто смотрел на клубничный пирог, и столько эмоций было в его глазах в этот момент — просто не счесть. Мне кажется, я видела там и боль, и отчаяние, а еще ноты счастья, тоски, грустной радости. Невероятный калейдоскоп из жгучей смеси. Или… Мне просто привиделось?

Наконец, он взял кусок одной рукой и откусил. Прикрыл глаза на секунду, дав себе время прочувствовать вкус.

Сглотнул. Отложил кусок назад на тарелку.

— Это очень вкусно, — вынес свое заключение.

Я не могла радостно не улыбнуться в ответ.

— Спасибо. Хотите, я каждый день буду готовить для вас? У меня хорошо получается. Правда. И пироги могу каждый день печь. Вы какие больше любите? С клубникой? У меня еще банановые хорошо получаются!

Он смотрел на меня абсолютно серьезно. Настолько, что мне пришлось замолчать. И чувствовала я себя в этот момент крайне неловко.

— Я тебе помогу. — Наконец произнес.

Я онемела. Забыла и как говорить, и как жить. Глаза запекло от навернувшихся слез. Не верю! Неужто правда поможет⁈ У меня все получилось⁈ Но как же…?

Закусила губу в недоверии, а мужчина продолжил:

— Все еще готова раздеться?

Потупила взгляд.

Нет. Надо признать. Я вряд ли смогу это сделать. Как бы сильно мне не хотелось спасти от этих монстров Маркушу.

— Значит, не готова, — ухмыльнулся мужчина. — Это хорошо.

— Хорошо? — вскинула на него недоверчивый взгляд.

— Хорошо. Была бы готова, я бы не стал помогать.

Ничего больше не объясняя, он поднялся с высокого барного стула, на котором сидел, оставив меня в полном шоке. Уже у самой двери обернулся. Посмотрел еще раз:

— Кстати, с днем рождения.

Я была в таком изумлении, что даже «спасибо» выдавить из себя не смогла. Просто смотрела.

И только глубокой ночью, когда я не могла уснуть два часа к ряду, и просто пялилась в потолок, до меня наконец-то дошло. Эта ведь была просто проверка.

Он хотел знать, смогу ли я переступить через себя. Отдаться ему ради спасения брата. Да и в принципе на что я способна, чтобы Маркуше помочь.

О, я способна на многое, но похоже, лишь в своих мыслях…. Стыдно в этом признаться, но не готова отдать себя, свое тело и душу во власть почти незнакомого человека. Раздеться и лечь с ним в постель. Это грязно и низко. И я бы не смогла жить после этого.

Гурам меня проверял. К счастью, я сделала правильный выбор, не предав себя, но спасши таким образом брата.

Будем надеяться, что Гурам сдержит слово. Что ему стоит? С такими деньгами и связями, наверняка ведь раз плюнуть. А я за это буду готовить ему самые лучшие пироги! Да хоть по десять штук в день!

Я улыбнулась, и все же уснула, оставляя в прошлом такой сложный день.

Открыла глаза ранним утром. Все же спать до обеда, это прекрасно, но бездельничать я не привыкла.

Поэтому быстро умылась, и спустилась на кухню.

Настроение было прекрасным. По локоть закатала рукава старого свитера, чтобы не мешали готовить. Завязала его на животе, имитируя топ, и принялась что-то мурлыкать себе под нос.

Я крутилась возле плиты, не замечая вокруг ничего, поэтому чуть не выронила тарелку из рук, когда обернулась, и увидела хозяина дома.

Гурам стояла возле двери, расслабленно облокотившись о косяк. Чуть улыбался, внимательно за мной наблюдая.

Я до кончиков ушей покраснела. Не потому что была так нахально застукана, а потому что на мужчине в данный момент были лишь мягкие домашние брюки.

Выше пояса он был абсолютно нагой. Тут бы слепой не заметил отличную форму. Мощные руки, загорелую кожу, капельки воды, сексуально стекающие с волос прямо на грудь, подтянутый пресс и полоска волос, уходящая куда-то под резинку штанов.

Я сглотнула и смутилась еще пуще прежнего.

— Доброе утро, Гурам.

— Ты так смотришь, будто впервые видишь мужчину без рубашки, — усмехнулся он, проходя на кухню.

— Вообще-то, это так и есть… — ляпнула я первое, что крутилось на языке.

— Тогда привыкай. Если ты собралась жить в этом доме, тебе придется часто смотреть на меня. А я не привык разгуливать по дому в костюме.

— Конечно… Это ваш дом… И вы имеете полное право, — залепетала я. Он остановил мой поток речи жестом руки.

— Садись. Нам надо поговорить. У этого дома есть правила. И ты будешь их соблюдать.