Глава 25

Даша

Он сошел с ума. Нет, мы оба рехнулись.

Это же просто не поддается объяснению. Зачем он это сказал? Кто его просил?

Уже пошел второй час, как я мечусь по комнате в спутанных мыслях.

Любит? Любил, серьезно?

Что это за любовь такая? Извращенная, неправильная…

Я такой не понимаю. Не признаю такую.

Всхлипываю и забиваюсь в угол, медленно стекая к полу. Живот уже слишком огромный, поэтому сидеть приходится только с вытянутыми ногами, а так хочется сжаться в кокон. Забыться.

Мне нельзя нервничать, а Мишины слова — стресс в чистом виде. О чем он вообще думал, когда такое ляпнул?

О себе любимом. Конечно, как всегда, только о себе.

Немного успокоившись, все же решаюсь спуститься вниз. Ни Марка, ни Миши по-прежнему дома нет. Прохожусь по просторной кухне и беру из фруктовницы манго. Пока чищу, стараюсь думать только об этом желтом фрукте.

Правда, выходит плохо. В голове то и дело жужжат Мишины признания в любви.

— Почему тогда раньше не говорил? — бросаю на стол нож, экспрессивно взмахнув руками.

— Был уверен, что это ложь.

Вздрагиваю от Князевского голоса за спиной. Он стоит в проходе, держит спящего Марка на руках.

Накрываю рот ладонью, чтобы не взвизгнуть от негодования и не разбудить ребенка.

— Подожди меня буквально две минуты, — просит бывший муж. — Я отнесу Марка, и мы все обсудим, — шепчет, скашивая взгляд к лестнице.

Молча киваю. Я сейчас все что угодно готова пообещать, лишь бы он снова не начал со мной разговаривать.

Как только Князев поднимается наверх, крадусь следом и прошмыгиваю в свою спальню. Заблаговременно закрываюсь на замок, чтобы он не вошел.

Слышу шаги по ту сторону двери и выдыхаю. Несмотря на то, что сейчас он не найдет меня внизу, сюда тоже не попадет.

С микроскопической легкостью на сердце иду в ванную. Наспех принимаю душ, закручиваю на голове полотенце и закутываюсь в халат.

Мне нужен сон. Просто сон, а завтра, когда проснусь, все станет как прежде.

Толкаю дверь в ванной, но замираю там же, на пороге, потому что Миша сидит на краю моей кровати, широко расставив ноги. Упирается локтями в колени, переплетя пальцы в замок.

Князев поднимает на меня взгляд.

— Ты взломал замок? — шепчу.

— Нет.

Миша качает головой и смотрит на распахнутое окно.

— Ты влез в окно?

Неверяще хлопаю глазами, но, судя по тому, что дверь по-прежнему закрыта, а ключ лежит на раковине, так оно и есть.

— Ты совсем ненормальный, да?

Устало вздыхаю и… Сажусь рядом с Мишей, упираясь ладонью в матрас позади себя.

— Прозвучит, возможно, не очень, но… Я много думал. Все эти два месяца.

Миша резко разворачивается ко мне и берет за руку. Поджимаю губы, а у самой сердцебиение учащается.

— Давай попробуем заново.

— Зачем тебе это? — шепчу пересохшими губами.

Я и правда не понимаю зачем. Он никогда мной не интересовался. Ему же плевать было, сейчас-то что изменилось?

— Не могу без вас. Не получается. Ты и Марк — именно вы моя настоящая жизнь.

— У тебя есть женщины. У тебя еще может быть семья.

Миша смотрит мне в глаза и качает головой. Не согласен. Хотя я и сама не верю в то, что у меня может быть какая-то другая жизнь. И это даже не дело привычки. Нет. Просто, боже, все ни капли не просто. Сложно. Безумно.

— От отношений со мной теперь для тебя нет никакой выгоды, — пожимаю плечами.

— Даш… Я не принуждаю. Нет. У тебя теперь есть выбор. Как и у меня. Но делать его в пользу кого-то другого я не хочу. Сейчас кажется бредом каким-то то, что мы не пытались сделать этого раньше.

— Ты сам это выбрал.

Отворачиваюсь, едва сдерживая слезы.

— Я думала, что, когда родился Марк, у нас все изменилось. Я верила, что вот теперь-то мы и правда семья. Но, как только он появился на свет, ты снова начал меня игнорировать. Я была контейнером, который благополучно выносил для тебя сына. Как только это случилось, ты просто забыл о моем существовании.

— Неправда.

— Серьезно? Я думала, с ума сойду. Мне было так плохо, но никто из вас этого не замечал.

— И именно поэтому ты решила возобновить общение со своим этим…

— Он был единственным, кто не оттолкнул меня. Кто понял, насколько мне плохо и одиноко после родов. Я люблю своего сына, но, когда он родился, я умерла для вас всех.

Говорю это и не могу больше сдерживать слез, потому что, словно наяву, заново переживаю все те чувства. Всю ту боль и одиночество. Секунда за секундой.

— Почему ты молчала? Я хоть раз упрекнул тебя в твоем состоянии, хоть раз пытался как-то…

Миша повышает голос. Злится. Я и сама злюсь. Только вот, на него или ситуацию в целом, не понимаю.

— А разве тебе были нужны мои проблемы? Ты шел по головам вместе с моим отцом, расширяя тем самым бизнес, пока я сидела дома с маленьким ребенком на руках. В клетке, из которой нельзя было выйти.

— Ты сбежала.

— Я хотела свободы. Я хотела нормальную жизнь. Я хотела рядом человека, который будет меня любить.

— Поверь, я тоже этого хотел. Но рядом его не было. Ты ни на что не реагировала. Даже в этом январе благополучно сделала вид, что между нами ничего не было. Что ничего не произошло. Семнадцать дней, которые ты решила просто забыть. Вычеркнуть. Я пытался с тобой поговорить, но ты этого не хотела. Принуждать не в моих правилах.

— Ты принуждал меня с собой жить!

— На это были причины.

— Ты мог бы рассказать. Мы бы…

— А ты разве слушала? Хоть раз?!

Мишка резко поднимается на ноги. Упирается ладонями в подоконник и смотрит в открытое окно.

Всхлипываю.

Эти два месяца были чудесными. Я многое поняла. Многое для себя решила. Но сегодня меня словно откинуло назад. Миша выбил почву из-под ног своими признаниями. Но самое ужасное, что они согрели мое сердце. Такое ощущение, что я давно их ждала.

Этих слов дурацких и признаний. Мне кажется, что я все семь долбаных лет их ждала как полная дура!

— Чего ты хочешь, Миш?

— Тебя рядом. Тебя и Марка.

— Я понимаю, что ты не хочешь расставаться с сыном. Понимаю, что ты очень его любишь. И развод тебе совершенно не нравится в этом плане. Потому как, кроме общения с Марком, в твоей жизни ничего не изменилось. Я для тебя лишь путь к сыну. К тому, чтобы снова с ним жить. Одной семьей.

Миша бросает на меня суровый взгляд, а потом закрывает окно. Резко, с шумом.

— Нет.

Быстро сокращает расстояние между нами и упирается коленями в пол рядом со мной. Снова берет за руку, перебирает мои пальцы и заглядывает в глаза.

— Давай просто попробуем. Никто из нас в конечном счете ничего не потеряет.

— Попробуем что?

Рассматриваю его, в очередной раз убеждаясь, что Миша привлекает меня чисто внешне. Всегда привлекал, как бы я ни убеждала себя в обратном.

— Свидание. Обещай, что когда вернемся домой, то мы с тобой сходим на свидание. Один вечер.

— С животом? — опускаю взгляд.

Миша кивает. На его губах расцветает улыбка. Его огромная, по сравнению с моей, ладонь ложится на живот, и именно в этот момент малышка начинает пинаться.

— Оливия, — Мишка произносит это имя вслух, а у меня дыхание перехватывает.

— Откуда ты знаешь? — шепчу.

— Что?

— Имя.

— Это одно из тех, что я хотел тебе предложить.

Во все глаза на него смотрю, потому что это именно то имя, которое я выбрала. Буквально вчера до конца определилась и еще никому не сообщала. Даже Марку.

— Правда?

Слезы сами собой наворачиваются.

Миша хмурится, крепче сжимает мои пальцы, а потом касается губами тыльной стороны ладони.

— Правда.

— Я тоже выбрала именно это имя, Миш…

* * *

Мы стоим в аэропорту. Миша разбирается с багажом, а Марк юлой крутится рядом с ним. Делаю глоточек воды из бутылки и не верю, что скоро буду дома.

Такое ощущение, что не два месяца меня не было, а годы. Долгие годы. Все такое родное, но одновременно чужое.

А может, все это лишь потому, что другая теперь я?

— Марк, не мешай папе, — вытягиваю руку, и сын тут же бежит ко мне.

— Я не мешал.

— Наиграетесь еще. Сейчас он с чемоданами разберется, и поедем.

— А мы на нашей машине?

— На нашей.

Миша прижимает Марка к себе за плечо, а потом треплет по голове. Сын морщится и изо всех сил пытается вывернуться.

— Ты оставил тут машину?

— На парковку платную отогнал. Думал же, что на три дня лечу.

— Точно. Марк, никуда от нас не отходи.

— Ага.

Только вот, едва мы оказываемся на парковке и Марк видит Мишину машину, про свое обещание забывает. Несется как угорелый в сторону «Мерседеса».

— Марк, — вздыхаю.

— Да пускай.

Миша нагоняет сына, быстро загружает чемоданы и помогает мне залезть в салон.

— Ремень для беременных? Когда ты успел?

Миша помогает мне пристегнуться, но ничего не отвечает.

— Секрет фирмы, — поясняет, уже сев за руль. — Марк, ты там как? Не вырос еще из своего кресла?

— Вырос. Вырос, смотри, уже почти не влезаю.

Сын, конечно, преувеличивает. Но ему доставляет огромное удовольствие, что кто-то, так же как и он, считает, что за эти два месяца он вырос.

Нет, вытянулся слегка, конечно, но не настолько, чтобы кресло стало мало.

Всю дорогу из Москвы до нашего города я пребываю в полусонном состоянии. Изредка открываю глаза, пытаясь понять, где мы, но, толком не разобравшись, снова проваливаюсь в сон.

— Мама, приехали!

Распахиваю глаза от криков сына и понимаю, что мы и правда у дома. Отстегиваюсь, а когда вылезаю на улицу, пристально все рассматриваю. Дом без моего присутствия не рухнул. Газоны все так же подстрижены, кусты идеальные, дорожки чистые, и внутри все тоже блестит.

Странно было думать, что вернемся мы в пыльный склеп, но мысли такие закрадывались.

— Мой батут.

Марк с визгами лезет в свой батут, установленный недалеко от крыльца, пока Миша вынимает чемоданы из багажника.

— Ты был прав, он соскучился по дому.

— А ты?

Сталкиваемся с Мишей взглядами.

— Не знаю, — пожимаю плечами, — мы слишком мало здесь прожили. Все было немного чужим еще. У Марка с этим проще.

— Согласен. Чемоданы куда?

— Поставь в гостиной, все равно надо в стирку. Завтра моя помощница по дому приедет, займется этим.

— Понял. Марк, домой, — Миша слегка повышает голос, чтобы докричаться до заливающегося смехом сына, и поднимается по ступенькам.

Иду за ним следом, но уже у двери притормаживаю и дожидаюсь Марка. Сын ураганом залетает в дом. Носится по кухне, гостиной, вытаскивает откуда-то из-под дивана машинку на пульте управления, играет ей буквально минуту, а потом заваливается на диван. Уставший после перелета, но счастливый.

— Ты спать, наверное, хочешь? — сажусь рядом.

— Нет, — крутит головой, а сам широко зевает.

— Пойдем, я тебя уложу.

— А папа?

Марк моментально выискивает взглядом Мишу, который вышел на улицу, чтобы поговорить по телефону.

— Он поговорит и поднимется пожелать тебе спокойной ночи. Хорошо?

— Да.

Только вот Мишу Марк не дожидается. После ванны, как только забирается под одеяло, моментально вырубается.

Выключаю свет и потихоньку выхожу из комнаты. Спускаюсь на первый этаж, а Миша как раз идет мне навстречу.

— Он уснул уже, не дождался тебя, — пожимаю плечами. — Перелет его умотал.

— Не только его, — Миша тоже зевает. — Поеду.

— Хорошо.

Спускаюсь проводить и ловлю себя на мысли, что привыкла за эти две недели, если честно, к тому, что Князев постоянно рядом. Все эти дни мы много разговаривали и гуляли по пляжу. Без подтекста. Просто долго и нудно обсуждали прошлое. Близости никакой больше не было. Даже поцелуев.

Получается, что мы как бы знакомимся заново. Звучит комично с учетом того, что я вот-вот рожу от него второго ребенка, но на деле это действительно так.

Замедляю шаг у уже заведенной с ключа машины и полностью останавливаюсь уже у открытой водительской двери.

Миша тоже останавливается.

— Пока, — обнимаю себя руками, пока прохладный ночной ветерок обдувает лицо.

— Пока.

Смотрим друг на друга. Не шевелимся больше и слов никаких не произносим.

— У меня в ближайшие дни не получится приезжать часто. Много работы накопилось. Но я не хочу, чтобы Марк как-то не так это воспринял…

— Я постараюсь ему объяснить. А вообще. — Зажмуриваюсь, потому что сама не верю, что вот сейчас это скажу: — Ты можешь забрать его к себе на выходных. Я думаю, он будет счастлив.

— Девушка, мы с вами точно знакомы?

Миша делает шаг, и теперь мы стоим вплотную. Я чувствую его.

— Я подумала, что так будет правильно.

— Спасибо.

Миша наклоняется. Касается губами моей щеки, а я, я просто прикрываю глаза и замираю.

Чувствую, что он меня обнимает, и мурашками покрываюсь. Вскользь дотрагиваюсь губами до его шеи и практически сразу делаю шаг назад.

Становится неуютно. Точнее, он может как-то не так понять, и вообще не время сейчас.

— Пока, — не знаю, куда деть руки, поэтому прячу их за спину.

— Пока.

Миша садится в машину, а я наблюдаю, как он выезжает за ворота. Смотрю вслед горящим габаритам, а внутри все огнем горит. Такое приятное послевкусие прощания. Так вообще бывает?

Легкая грусть вперемешку с разрывающим все вокруг счастьем.