11

Рейнард

- Картер, ты за главного, у меня есть дела в городе! – я поднимаюсь на палубу из капитанской рубки.

- Рей, варххов ты засранец, я же говорил, чтобы ты не ходил в одиночку! Возьми с собой кого-нибудь из охраны! Или мага на худой конец, - капитан моей охраны, а также хороший друг, спокойно начищающий до этого свой драгоценный кинжал, поднимает голову, отбрасывая оружие в сторону.

- Что за дискриминация?! – возмущается Луис. – Между прочим, твои навыки меча и мускулы не сравнятся в бою с моими пульсарами, станешь прямо как этот цыпленок табака!

- Закрывай рот, когда ешь, всего маслом забрызгал, Луис, - ярится Картер на юного мага, держащего мертвой хваткой куриную ножку.

Изначально в планах было только пополнить запасы провианта и пресной воды перед последним рывком в пятьсот семьдесят морских миль до континента, но мне необходимо сойти с корабля на берег, чтобы проверить почту и снять на всякий случай со счета в банке дополнительную сумму средств.

С рассветом мы вошли в порт Мильта на острове Святой Илларии. И это самый крупный за время плавания населенный пункт. Отбыли мы из имперского портового городка Расп первого августа и в плавании уже полтора месяца, осталось еще две недели до того, как корабль с громким названием «Надежда» пришвартуется в водах соседнего континента Азрар.

Путь неблизкий, по воде быстрее, нежели другим видом транспорта, и даже так самое быстроходное судно, такое как «Надежда» тратит больше шестидесяти дней до достижения пункта назначения.

- Хорошо, тогда я возьму Шона, - так уж и быть, иду на уступки Картеру, иначе потом уши отвянут слушать его причитания. Еще пожалуется дяде Уоллису на мое непослушание, когда вернемся. Картер никогда ни о чем не забывает.

- Есть! – Шон бросает блокнот со своими набросками и мигом оказывается рядом. В глазах блестит энтузиазм, будто он не охранять идет меня, а на битву с врагом. Молодая кровь!

Картер недоволен, что я вызвал самого юного из рыцарей, зеленого еще мальчишку одного с моим младшим братом возрастом, но молчит. Знает, что уже за это должен быть благодарен. Каюсь, люблю бродить в одиночку, да и сбегал порой от своих охранников в былые времена.

Что поделать, я не люблю, когда след в след за мной ходят няньки. Уж за себя могу и сам постоять, не ребенок уже и не желторотый юнец без мозгов в голове. Да, это ранит мою мужскую гордость, что поделать, такой вот я неправильный герцог! Не пример аристократам, предпочитающим прятаться за спинами своих подчиненных.

Мильта – островной город-полис имеет множество мелких запутанных улочек. Я забавляюсь, наблюдая как бегают глаза Шона, который уже перестал пытаться сдержать любопытство на службе. Ха, поглядите, как краснеют его уши при виде местных женщин, чья мода одеваться раскрепощенней имперской.

Стоит отправить письмо Майклу. Надеюсь, что сделка пройдет как надо. Но непонятная тревога не покидает.

Я оставил все позади и честно говоря, давно не чувствовал себя настолько свободным. Команда, конечно, помнит, что я герцог, но за время в пути все формальности были давно отброшены и многие из ребят называют меня просто Рей.

В столице такого бы не произошло.

Всю жизнь от меня требовали безукоризненности во всем. Отец буквально вбивал в меня правила приличия и знания, необходимые главе рода. И тем не менее, будь он жив, нашел бы во мне сплошные недостатки. В его глазах мне всегда чего-то не хватало. С похорон чувство, что я его подвел, неизменно поселилось в сердце.

Но здесь, в море, где вокруг лишь безграничная синева, а в лицо дует соленый ветер, я как никогда остро чувствую, что живу.

Наверное, это плавание можно назвать моим небольшим бунтом. В подростковом возрасте мне побунтовать так и не удалось, родители погибли и я в одночасье стал главой семьи.

Как не хочется возвращаться… Мы еще не достигли точки назначения, а я уже думаю о том, как претит мне путь обратно.

Сначала мы заходим в местное почтовое отделение. Слава богам, говорят здесь на всеобщем языке, так что проблем в общении с сотрудниками не возникает. Я получаю письма из компании.

Мой заместитель Майкл Розье в курсе нашего маршрута, так что корреспонденция, отправленная из столицы, уже какое-то время ожидает меня в Мильте. Я на ходу вскрываю письмо и выхожу на улицу.

Рубаха успела пропитаться потом. Помимо высокой влажности, климат острова жаркий, долго находиться на солнце лучше не стоит.

- Ваша светлость, может, передохнем? – Шон смущенно указывает на скамью в тени раскидистого дерева. Соглашаюсь, пробегая глазами по написанным знакомым почерком друга второпях строкам.

Отчет о текущих событиях. Фу-ух. Кажется, все в порядке. Выход на рынок нового товара должен произойти согласно срокам. Дома тоже все нормально. Насколько возможно. Дворецкому Уоллису можно доверять, он и жену мою если что приструнит.

Жена…До меня до сих пор с трудом доходит этот факт моей биографии и перемена статуса.

Самым нелепейшим образом я женился на этой женщине и сбежал от нее спустя две недели после бракосочетания. Насильно мил не будешь. Я видел, что и ко мне она не питает особых чувств.

Конечно, я мог категорично отказаться от свадьбы и никто, даже вдовствующая императрица не смогла бы меня заставить взять в жены эту…Но ради моего бизнеса, ради намечающегося выхода нового продукта я не мог позволить упасть своей репутации в грязь.

Конкуренты бы быстро смекнули, прозвали бы ненадежным, а газеты полоскали бы мое имя грязью, короче, это обошлось бы огромными убытками и скандала бы нельзя было избежать.

Так что это брак не более чем очередная сделка.

По возвращении я планирую предложить Юнис компенсацию и мирно развестись. Как раз разговоры поутихнут и пройдет определенное время; развод сразу после свадьбы – это абсолютная нелепость.

Более чем щедрая сумма будет дополнением к тем деньгам, которые она наверняка успела присвоить за время моего отсутствия, как никак я оставил ей все полагающиеся герцогине права по распоряжению имуществом. К счастью, приглядеть за ее тратами есть кому. А меня потом не обвинят в ущемлении и неподобающем обращении с супругой. Хватит и тех толков, что я оставил ее и отправился в плавание.

- Ваша светлость.

- М?

Шон хмурится и говорит осторожно, в голосе слышу тщетно скрываемое напряжение:

- Вам не кажется, что за нами слежка?

Я осматриваюсь и подключаю все свои чувства.

Ничего. Город живет своей жизнью. Никакого наблюдения не замечаю. А на такие вещи у меня нюх. Мотаю головой. Все в порядке.

- Наверное это моя паранойя. На секунду показалось, что кто-то нас «пасет», - выдыхает Шон.

- Это Картер тебя так настращал, - смеюсь я и ерошу молодому рыцарю волосы. – Расслабься, ничего не случится! Мы далеко от империи.

Возможно, на родине враги мои и не дремлют, но сейчас мы на изрядном от них расстоянии. Хотя даже если и так, не верю, что грядет такая опасность, с которой не справился бы я и мои люди. Они обучены по высшему разряду, я готов каждому из них доверить свою жизнь.

- Идем. Зайдем в банк и вернемся. Твой командир наверняка места себе не находит! – я убираю письмо во внутренний карман пиджака и поднимаюсь с места.

Шон смеется, встает следом и плечом к плечу мы пересекаем еще несколько улиц, прежде чем добираемся до центра города. Вот в чем прелесть небольших городов – можно обойти пешком за небольшой отрезок времени.

Отделение банка Прайм можно узнать в любой точке мира по характерным цветам и стилистике. Глобализация, мне бы хотелось вывести торговую компанию семьи на такой же уровень, открыть филиалы в каждом мало-мальски крупном городе. Но до этого еще далеко. Однако, именно преследуя эту цель, я и подписался на это плавание.

Банковские работники совершают те же самые манипуляции, что и в любом другом отделении, и я, получая выписку со счета и снятую сумму наличных, не могу не выпасть на какое-то мгновение из реальности.

Обнаружить на своем специальном счету, который в целях безопасности невозможно отследить, деньги неизвестного происхождения – последнее, что я мог представить. Кто? Зачем?

Сумма перевода довольно крупная. Обычно при банковских переводах мелочь после запятой игнорирует или округляют до целого, но здесь задействованы все четыре возможных знака.

2409

У меня много подозрений. Одно лучше другого. Об этом счете известно ограниченному кругу лиц. Сама сумма денег тоже вызывает вопросы. Не у каждого за душой столько средств, на дороге они точно не валяются.

Майкл? Или дядя Уилберт Уоллис?

Должно быть, это какое-то послание. Письма идут долго, а вот деньги между счетами зачисляются быстро. Запатентованная банковская система Прайма работает исправно.

2409 – это наверняка дата. Двадцать четвертое сентября. Двадцать четвертый день девятого месяца года. Совсем скоро. Это будет через неделю, в следующую субботу.

Но что значат остальные цифры до запятой? Намекают на то, что произойдет в этот день?

Это предупреждение, - становится мне ясно.

Я беру из банка чек с написанной на нем суммой перевода, убираю снятые наличные в кошелек и весь обратный путь отчаянно зацикливаюсь на возможной расшифровке таинственных чисел, пропуская мимо внимания бросаемые в мою сторону обеспокоенный взгляды Шона

По возвращении на корабль мой азарт разгадать послание только разгорается сильнее. Давненько никто не заставлял меня так поднапрячь извилины! Что же за шифр такой? Медаль вручить тому, кто его придумал!

Ни одна из знакомых мне комбинаций не подошла.

Но неизвестный отправитель, не могу представить кто, но полагаю, что либо Майкл, либо дворецкий моей семьи, считает, что мне под силу отыскать разгадку, значит, так оно есть. Иначе ведь, этого послания я бы и вовсе не получил, какой смысл.

И что-то подсказывает мне, что в этот день, двадцать четвертого сентября, случится что-то крайне важное. Зачем прилагать столько усилий чтобы меня предупредить? Да и тратить такую внушительную сумму только ради того, чтобы донести эту информацию? Отправитель определенно озабочен моей безопасностью.

- Что это с герцогом? Заболел?

- Шон, случилось в городе чего?

- Да вроде нет…

Оставляю удивленные голоса за спиной и запираю дверь своей каюты.

Передо мной вереница чисел, чистые листы бумаги и ручка. Я непременно должен разгадать этот код. Возможно, на кону жизни. В том числе и моя.

«»»»

Юнис

Увы, продолжение дня не такое уж и счастливое.

- Кто эти люди, Юнис? – едва закрываю за собой входную дверь, требовательно напирает Фелисия.

Двое охранников из агентства даже бровью не ведут, стоят молчком словно соляные столбы. Браво, выдержка просто изумительная. Наверняка она уже успела им устроить допрос с пристрастием. Эта девушка легко впадает из крайности в крайность.

Нанятые мною люди добрались минут на сорок раньше меня. На их договорах стоит моя подпись, так что ничего удивительного, что их впустили в дом. Только вот Фелисия же так просто не смирится.

- Почему ты все решаешь за меня? Я не ребенок и не нуждаюсь в твоей опеке! А эти люди? Скажи, пусть уходят! Глупости какие, даже Рейнард так не поступал! Кем ты себя возомнила, Юнис?!

С каждым новым вопросом возмущение в голосе нарастает. Я, честно, не ожидала такого протеста. Даже не по себе стало.

- Это для твоей безопасности. На всякий случай, мало ли…

- Да что ты говоришь! А себе ты тоже охранников наняла? Где они? – девушка заглядывает мне за спину. – Ах, никого! Может, Эдварду или Джареду ты тоже надзирателей отправила? Нет же? Так почему я такая особенная?

- Нет, послушай, Фелисия…

- Это ты меня послушай, Юнис! – визжит девушка.

Лицо ее раскраснелось, голос срывается:

– Как ты пришла в эту семью, так однажды и уйдешь. Не нужно брать на себя лишнее. И не нужно мне от тебя никакое благословение! Почему я должна выбирать между свадьбой и тем, что мое по праву? Кто ты такая, чтобы ставить условия? Я была и останусь дочерью рода Эккарт, как и ты никогда не смоешь с себя клеймо незаконнорожденной! Кто твоя мать, одна из служанок, что соблазнила твоего отца?

Я невольно отшатываюсь. В груди ноет. Поднимаю руку и прикладываю сверху. Колотиться как сумасшедшее. Это все дела семьи прошлой Юнис, но и мне отчего-то обидно выслушивать подобное.

- Так что не бери на себя ненужные хлопоты. Раньше ведь жила себе спокойно, так что поменялось? Ты не наша мамочка, и даже не настоящая герцогиня. Он бросил тебя так же, как и всех нас! Не думай, что ты особенная!

Самозванка. Вот кто я.

Фелисия не говорит этого вслух, но и так понято. И наверное, права она, что я слишком много взяла на себя. Действительно, кто я такая, нужно было думать лишь о себе и просто уйти, сбежать, как подвернулась бы возможность. Этот герцог, мой законный муж, не стал бы меня искать, и суд, признав меня пропавшей без вести, по возвращении его светлости быстренько бы расторгнул наш брак…

Возомнила себя невесть кем, спасательница нашлась, лезу в чужие жизни…Да пусть делают что хотят!

- Я…ты чего это… - Фелисия прерывает звонкую тишину.

Неужто у меня сейчас такое пораженное выражение лица? Если выгляжу так, как себя чувствую – полностью поверженной и опустошенной – то лучше поскорее уйти. Чего она от меня ждала? Что я начну огрызаться в ответ?

Как же больно, и физически тоже – будто пронзили в самое сердце…

- Тебе запрещено покидать этот дом, - удается произнести негромко, но мои слова звучат отчетливо в звенящей тишине. Как старшая, я должна вести себя разумнее, не давать слабину.

Фелисия хлопает глазами.

- Следите за ней, чтобы не сбежала, - говорю двоим мужчинам-охранникам и, дождавшись от них понимающих кивков, удаляюсь по лестнице наверх в свою спальню.

- Юнис! – замерший на пролете Эдвард зовет по имени. В руках у него тетрадь с конспектами из учебников за сегодня. Сколько он успел услышать? Хотя, какая разница.

- Завтра, хорошо? – говорю я, не пробуя потратить усилий на жалкую улыбку, и прохожу мимо.

Но и в одиночестве в спальне мне нет покоя.

Брошенные Фелисией слова звучат в голове.

В чужой монастырь со своим уставом не лезут. А я полезла. Стоило ли?

«Сейчас я даже себя не могу защитить…» - вспоминаю слова Джареда. Их и ко мне можно применить.

Спустя пару кругов по комнате я мысленно даю себе оплеуху.

А кто может? Кто может гарантировать мне мою или чужую безопасность? Даже сотня телохранителей не смогут дать стопроцентную гарантию! Люди ведь не боги.

Конечно. Я предотвратила вынесение приговора Эду и его последующую ссылку на соляные копи! Глупо умалять это достижение. Сюжет изменился и теперь судьба каждого тоже меняется, пусть она и стала непредсказуемой, но лучше так, чем страдать от неизменных событий будущего.

Фелисия права в том, что у каждого свой путь.

Не мне решать, будет ли он легок, но вот идти по нему или нет – это уже мое решение.

И раз уж я решила, что моя задача отогнать от этой семейки все невзгоды, то пусть так и будет дальше. Не хочу загоняться, ни до чего хорошего это меня не приведет.Мне остается только со всем смириться. С тем, что я не умерла, а продолжила свое существование каким-то образом в книжном мире, в том, что заняла тело другого человека; с тем, что я сама, та я, уже давно перестала существовать…во всех мирах.

Солнце завтра тоже взойдет. Ему плевать на войны, на жестокость и насилие, на счастье и добродетель.

Не ждать чего-то взамен очень трудно. Любить, зная, что можешь оказаться отвергнутым, доверять, зная, что тебя могут предать. Чтобы испытывать эти чувства безо всяких условностей требуется вера. Нужно верить в то, что поступаешь правильно, даже если страдаешь в результате, даже если это не идет на пользу другому человеку и самому себе.

Я останавливаюсь напротив зеркала. Смотрю в отражение. Там лицо, чьи черты мне незнакомы. Я забываю, как оно выглядит по несколько раз на дню. Но и прошлое мое сглаживается в памяти.

Моргаю. Глаза жжет. Горячие капли падают вниз, на крышку деревянной шкатулки с украшениями, что горделиво стоит на комоде. Я всхлипываю.

Я злюсь и грущу. А значит, что мне не все равно. Для меня еще многое имеет значение. Есть еще надежда.Губы у моего двойника в зеркале растягиваются в широкую улыбку. Невозможно стать кем-то новым, не оплакав утрату себя прежнего.

Следующее утро после экзистенциального кризиса накануне вечером, спровоцированного усилиями Фелисии, я просыпаюсь в каком-то забытие.

За завтраком Эдвард, вдруг решивший поесть в столовой, косится на меня, чьи глаза опухли от ночного слезопада, с осторожностью.

-Конспекты за вчера жду вместе с сегодняшними вечером.

- Хорошо.

Обстановка разряжается.

Стоит, наверное, зайти к Фелисии? Поговорить по душам…Отметаю эту идею, когда уже поднимаюсь на этаж выше в хозяйское крыло. С обоих сторон глухо закрытой спальни дежурит охрана.

Завтра. Пусть немного остынет. И я тоже приду в себя.

Возвращаюсь к себе и прошу Ирму сделать мне прическу и легкий макияж, выбираю платье с расклешенными длинными рукавами, надеваю на одну из рук купленный вчера арбалет. Так, на всякий случай. Охраны-то у меня самой нет, как вчера обратила внимание золовка.

Пора бы узнать, как там дела у Майкла Розье.

Сам он не спешит ставить меня в известность, тогда придется нанести личный визит самостоятельно. На пути мне никто из домашних не встречается. Выхожу на улицу, экипаж по просьбе, переданной через горничную, уже ждет за воротами.

Я иду, поглощенная мыслями, но движение за живой изгородью сада улавливается боковым зрением. Кто там? Для садовника размер мелковат. Тихонько приближаюсь к стене из кустарника, местами пожелтевшего, активно готовящегося к зимовке.

Но видимо, за мной тоже наблюдали сквозь листву. Потому что, приблизившись, мне удается разглядеть только удаляющуюся спину ребенка в платьице и растрепанную копну золотистых кудрей. Чья это девочка? Дочка кого-то из слуг?